Дура. От разочарования в горле тесно. Нужно же быть такой дурой?!

От скольжения его языка между губ я отшатываюсь. Упираюсь, наконец-то взвившись на месте.

Мой рот горит, когда мужчина отстраняется. Я вдыхаю через раскрытые губы, глядя на него дико.

Его взгляд все такой же стеклянный. Он смотрит в мое лицо, но ощущение, что его не видит. От этого стегает разочарованием. До треска.

Он шумно дышит, хрипло спрашивая:

— Гондон сама наденешь или мне?

Я тормозила так долго, что собственный голос звучит тонко:

— Отпусти…

Сильнее толкаю в грудь, влетая в понимание, насколько он сильный. Его пальцы на моем затылке снова давят. Рот опять размазывает давлением его рта. У алкоголя, который он пил, запах дорогой, как и у парфюма, но я ими давлюсь. Скользнувший мне в рот язык кусаю.

Он отдергивает от себя мою голову, схватив за волосы так, что из глаз летят искры.

— Блядь! — ревет.

В мое лицо смотрит бешено. Злость в его лице заставляет почувствовать слабость в коленях, дрожь под ребрами. Этот страх смывает боль, а картинку перед глазами - рванувшие из глаз слезы.

— Ты че творишь?! — орет он на меня.

В ответ я плюю ему в лицо, не видя, куда попала. А потом из глаз летит еще больше искр, потому что цепкие пальцы рывком перемещаются мне на шею и сжимают.

Затылок ударяется о кафель.

Я бью без разбора. По лицу, царапая пальцами колючую щеку. Вскрикиваю от боли, опять поцеловав затылком кафель. И опять бью в ответ.

— Сука!

Бешеный взгляд. Рывок, от которого мне кажется плечо выскочило из сустава. И теперь плитку я целую лбом. Плечи вжимает в нее сильный толчок, которому сопротивляться невозможно, слишком неравны силы.

— Замри, — взбешенное предупреждение.

Я слышу его через звон в ушах. Через боль в руке, в затылке. Открыв рот, пытаюсь сделать вдох, но его обрывает прикосновение, от которого юбка платья взлетает вверх. Шлепок холодного воздуха по ягодицам, когда с треском вниз дергают капроновые колготки.

Шелест фольги.

Возня, слушая которую, я с лютой ненавистью глотаю позорные слезы, сжимая пальцы в кулаки до хруста.

Это не в первый раз, но больно так же, как в первый.

Я не могу сдержать вскрик. И кричу каждый раз, от каждого толчка. Я не считаю их, не успеваю начать, их не так много. Считаю может последние три, самые сильные. После них за спиной приглушенный стон, и становится свободно.

Я не оборачиваюсь ни разу, когда жесткие руки выпускают мою талию.

Тяжелое тело больше не держит, отвалив в сторону. За спиной по прежнему возня, когда я дергаю на себя дверь, все подряд задевая локтями. И человека сзади и умывальник.

Подтягивая колготки, одергивая юбку, вылетаю в узкий темный коридор, где музыку забил напрочь грохот пульса в ушах, а от забившего нос запаха дорогого парфюма... меня тошнит.

Остатки вечеринки пролетают мимо смазанным пятном. Колени дрожат, пока я, задевая угол дивана, хватаю с пола свою сумку. Со скоростью молнии пролетаю по коридору, в аффекте проносясь мимо двери в туалет. Она закрыта.

В уличную дверь я врезаюсь всем телом.

Толкаю, вываливаясь на улицу, где в лицо ударяет холодный ветер, но я ему рада, как никогда. Несясь по улице даже не надеваю куртку. Только когда ныряю за угол какой-то многоэтажки, пытаюсь ее достать…

Глава 9

Тая

Хлопает дверь шкафа, по полу шаги.

Моя соседка шуршит одеждой, наливает себе воды из чайника, садится на подоконник. Наверное красится.

Накрытая с головой одеялом, я не вслушиваюсь.

За день я вставала с кровати один раз. Утром, чтобы сходить в туалет, но мы не пересекались, потому что моя соседка вернулась домой после обеда.

Слава богу ее не интересует, почему я не подаю признаков жизни, она, судя по всему, опять уходит.

В горле пересохло, но дотянутся даже до тумбочки, на которой стоит кружка, не могу.

Тело тяжелое, неподъемное.

Я отказалась сегодня от смены, еще утром позвонила и сказала, что заболела.

Пустой желудок урчит, я это игнорирую. Я не хочу есть. Сколько сейчас времени я не знаю, но сборы у моей соседки бесконечные. Когда за ней наконец-то закрывается дверь, становится тихо.

Слышно, как по подоконнику стучит дождь.

У меня давно нет проблем с тем, чтобы заснуть, я бы спала сутками, если бы могла, и сейчас тоже засыпаю.

Не знаю, как надолго, но, когда просыпаюсь, по подоконнику уже не стучит, а жажда у меня такая, что я все же переворачиваюсь на спину и тянусь к тумбочке. Чтобы попить мне нужно оторвать прилипшие к щеке волосы. Я тру щеку, с силой стирая с нее следы слез. Они чешутся, ощущение раздражает.

Мои пальцы, как грабли, я делаю себе больно, из-за этого глаза опять заволокло. Это только сильнее злит, и я сильнее тру.

Хочу себя наказать.

Особенно когда плечо простреливает болью. От этого возвращается память, которую я на пять секунду после сна потеряла. И боль внизу живота. В затылке, где ощущение, будто у меня вырвали волосы, хотя они на месте.

Я выпиваю все до капли.

Который час я не знаю, но за окном темнеть еще не начало.

Меня пугает, что эта слабость и завтра не уйдет!

Я опять вытираю слезы.

Я не проверяла есть у меня кровь или нет. Утром не хотела, сейчас тоже не хочу. Стесняюсь, как маленькая. И боли и вообще всего. Я один раз в жизни была у гинеколога, и мне уж точно не понравилось.

Опять натягиваю на голову одеяло, свернувшись в калач.

Мой первый раз с парнем мне тоже не понравился. Мы встречались пару недель, я ему нравилась, он хотел встречаться. Я не хотела, но он дарил подарки, катал на своей машине. Я… согласилась. И на секс тоже. Но после первого раза, поняла, что второго с ним не хочу. Я просто перестала отвечать на звонки, кошмарно его динамила, но он и после этого меня искал. Он искал меня даже этим летом, спрашивал у знакомых, где я работаю, но я теперь мало с кем общаюсь…

С ним было нормально, но я заставляла себя хотеть его поцелуев. И я ждала… кого-то другого. Кого-то особенного. А теперь со всех моих ожиданий будто содрали шкуру.

Реальность… в ней… потрясающий цвет глаз ничего не значит!

Как и черты лица. Даже если они сто раз красивые.

Слезы катятся из моих глаз, мочат одеяло.

Как бы не разрывался звонком телефон, та сила, которая притягивает меня к кровати, сильнее. Я не двигаюсь, к звукам оставаясь равнодушной. Мне ничего не мешает оставаться под одеялом, даже повторный звонок, но из-за этой настойчивости внимание все таки просыпается.

Я такая медленная.

Держа перед лицом телефон, смотрю на незнакомый номер. Мне редко звонят с неизвестных, тем более два раза подряд, но если внутри и есть какая-то дрожь, то бессознательная: в движениях я черепаха, а с мозгами все еще хуже.

— Алло, — хрипло произношу я в трубку.

В трубке тишина, которая почти успевает стать заметной, но в итоге ее нарушает неторопливый вопрос:

— Разбудил?

Мое дыхание становится частым. Пульс. По коленям ударяет слабость, я ощущаю ее даже лежа. Как и боль, которая вспыхивает в сто раз ярче. В плече, между ног, в затылке.

Я делаю вдох и выдох, теперь они единственные звуки в трубке.

Секунду, две, три.

— Я так понимаю, мне представляться не нужно?

Я продолжаю молчать.

Продолжаю отвечать так - вдохом и выдохом. Я не онемела, просто внутри возник самозапрет. Самозапрет на то, чтобы говорить с этим человеком. Его голос поднимает внутри шипы. Вся слабость из тела моментально ушла.

— Проверка связи. Ты меня хорошо слышишь? Да? Нет?

Он не настаивает, не давит, но я все равно слышу настойчивость. Сигнал того, что долго терпеть игнор он не станет.

Я выдавливаю из себя короткий ответ:

— Да.

— Отлично. Есть разговор. Я на улице. Стоянка возле шлагбаума. Написано… Морская три. Это оно? Твоя общага?

Меня эти слова заставляют повернуть голову и посмотреть на окно. Машинально. Гонят сердце вприпрыжку. Оно колотится. От того, что до шлагбаума идти две минуты. Это рядом. Но никуда идти я не хочу! В первую секунду - у меня в голове только протест. Во вторую - чахлое понимание, что все это не просто так. Что меня искали. И нашли.