— Это за тобой? — Джон тоже смотрит назад.

Я киваю, пока парень присматривается к машине.

Он едва заметно присвистывает. Когда на него смотрю, его брови подняты.

— Нормальное такое у тебя такси… — комментирует он.

— Да. Я пошла… — проговариваю я. — Удачи…

— Угу…

Меня снова ослепляет фарами. На этот раз от легковушки, которая появляется с другой стороны, и этот свет на секунду выхватывает из темноты кусок дороги и машину, стоящую на противоположной обочине.

Она уже не просто светит, а мигает яркими красными огнями, и я иду на это мигание, перебегают освободившеюся дорогу.

Это не такси.

До города осталось ехать минут сорок, но такси я вызвать не смогла. Здесь интернета нет, здесь и на телефонной связи две “антены”.

Салон успел остыть настолько, что уличного холода я почти не чувствую, но, когда сажусь в другой салон, кожаный, от укусившего меня тепла голова идет кругом.

От тепла, от запахов.

От смены обстановки, которая развернулась на все сто восемьдесят.

Захлопнув дверь, я просто смотрю перед собой.

Вперив взгляд в стекло, выравниваю дыхание, неподвижно вливаясь в тишину, которая салон этой машины наполняет.

Сжимающие телефон пальцы начинают покалывать…

У меня было два варианта - вернуться вместе с Джоном назад или найти кого-то, кто сможет забрать меня отсюда и отвезти в город.

Мне не нужно назад.

Помимо того, что я не могу явиться к родственникам вот так - из ниоткуда, завтра мне на занятия, и, чтобы на них успеть, придется встать в пять утра, а потом четыре часа трястись в автобусе…

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на водителя. Ну или потому что нужно отклеить этот пластырь. Сдернуть!

Ярослав Кутов встречает мой взгляд без какой-либо суеты, из нас двоих суечусь лишь я - это не видно невооруженным глазом, это у меня под курткой, там где сердце все еще пляшет, но я так замерзла и устала, что не в состоянии чувствовать хоть что-то, кроме этой усталости…

Не в состоянии оценить насколько это реальная вещь - то, что он приехал!

Что на это согласился, когда я позвонила ему чуть больше часа назад.

Что я сделала это, находясь далеко не в панике, а… почти с холодной головой, пусть и сжимала кулак хруста костей.

“Ну, давай попробуем” , — ответил он неторопливо, когда я приблизительно объяснила, где нахожусь.

И то, что ему нужно найти меня на трассе с учетом времени суток.

Он сказал это далеко не сразу, совершенно точно думал, стоит ли…

Да, твою мать, мое сердце стучит очень громко!

Я отворачиваюсь, выдохнув:

— Спасибо…

Мою спину примагничивает к сиденью, тело покалывает в разных местах. На этом я концентрируюсь с головой, а не на том, что ответа на мое спасибо не следует.

Машина трогается и начинает разворачиваться.

Он одет в очередную толстовку, это все, что зафиксировали мои глаза в той темноте, которая царит в машине. Это и то, что на его щеках много щетины. И еще то, чтоего взгляд мое лицо изучал целых три секунды, без спешки по нему перемещаясь.

Я выдыхаю и выдыхаю, пока обочина и серый “Форд” остаются за спиной. Я ощущаю себя так, будто нахожусь в космическом корабле, и имею хотя бы одно четкое понимание - я оставляю за спиной огромную кучу геморроя.

Мне удалось его избежать, так что свое спасибо… я не оторвала от сердца…

Оно слегка дергается, когда я слышу вопрос:

— Давно стоите?

Никакой усталости не хватит, чтобы приглушить реакцию моей головы на голос этого человека. Это уже не шипы, это вибрация какого-то узелка глубоко внутри. Словно этот голос его теребит и заставляет колебаться, дрожать.

— С пяти… — отвечаю я, глядя на крышку бардачка перед собой.

Сейчас почти семь, так что да, долго.

— Не самый жесткий вариант, — замечает он.

Я кошусь на его профиль.

Это из личного опыта?

С учетом рода его деятельности, вполне возможно, что да!

Я не спрашиваю…

Спрашивает он:

— Холодно?

— Я уже не чувствую. Наверное, у меня… терминальная стадия гипотермии…

Его реакция - очень тихий смешок.

— А так? — спрашивает он.

Мне в лицо ударяет поток теплого воздуха.

В лицо, по ногам.

Мурашками взрывается все тело от пяток до макушки. Я выставляю вперед ладони, прикрываю глаза…

— Вау… — говорю на выдохе.

Короткая тишина и вопрос:

— Какой маршрут?

Мои мозги не мороженое, чтобы не понимать, о чем речь. И в любой другой ситуация я бы ответила то, что ответила, а сейчас подавно.

— Можешь высадить меня где-нибудь в центре, если спешишь.

— Если бы спешил, не спрашивал, поэтому можно без “если”.

Я кусаю изнутри щеку от знакомого тона.

— На Морскую… — говорю, переводя взгляд на окно.

Впереди видно пунктир из фонарей вдоль приближающегося моста. Когда мы до них добирается, они начинают мелькать мимо на бешеной скорости, ведь машина внезапно за секунду как раз до такой и разгоняется.

Дорога превращается для меня в темный тянущийся тоннель, и с очередным выдохом я просто прикрываю глаза…

Дорогие читатели, продолжим завтра!

Глава 20

Наверное, так быстро это расстояние я преодолеваю впервые за все время своих поездок. Причина в скорости на спидометре, и хоть с моего места ее не видно и я не пытаюсь ее увидеть, чувствую отлично.

По тому, как рычит мотор, как шуршит вокруг машины воздух и гудят шины. И по тому, что машины, которые мы обгоняем, кажутся мне стоящими на месте.

Я не могу не вспомнить того, как за такое же “шумахерство” когда-то этот человек отчитал Сегу.

Мне не кажется, что это было миллион лет назад даже несмотря на то, что дни пролетают, как фонарные столбы за окном этой машины.

Это было не так давно. Даже… месяца не прошло.

Сегодня мысль о том, чтобы обратиться за помощью к Сеге вызвала у меня неприятие. Оно не стало секундным, когда возникло, наоборот укоренилось. Будто внутри у меня возник блок, хоть Сега и… не виноват в том, что случилось в том туалете.

Я не хочу вешать на него свою глупость, но внутри засела какая-то дымящаяся претензия.

Я толком не знаю за что.

За то, что напился?!

Или за то, что даже не спросил, как я добралась до дома?

Он должен был, потому что это он… позвал меня туда - пусть и мизерная, но ответственность. Точнее, безответственность. Халатность. Так в медицине это называют.

Он допустил халатность, и внутри у меня засел упрек. Не злой, но и не беззвучный. У него есть голос, пусть он и не орет. И пусть этот упрек - результат моей обиды на весь хренов свет, которую я стараюсь игнорировать, ведь она детская, капризная, пусть, но я не хотела просить у Сеги помощи, потому… что не хочу его видеть…

Мне проще провести этот час с растревоженным внутри узлом, чем услышать банальный, набивший за сегодня оскомину вопрос “как дела?” от Сеги. Именно от него слышать этот вопрос - как получить кулаком по голове. Болезненно! Другие мне не нужны тоже.

Я сто раз думала, что он посоветовал бы, расскажи я все как есть? Посоветовал бы не лезть на рожон? Или нет?!

Именно о первый вариант я больше всего боюсь обжечься, хоть этот вариант, наверняка, и самый правильный. Просто это не то, что я хотела бы услышать хоть от кого-то, даже если это правда. Я бы хотела услышать... поддержку.

— Если нужно в туалет, сейчас будет заправка…

Эти слова меня будят.

Кажется, на пять минут я просто отключилась, и теперь перед глазами белые круги, так что мой ответ хриплый:

— Нет.

Я шевелюсь, просыпаюсь.

Наверное, все же не пять минут.

Дорога стала слишком знакомой, узнаваемой.

Мой телефон тоже оживает, на него начинают падать разные уведомления, которые не доходили из-за нулевого интернета.

Я уверена, что дотяну до места, обойдясь без туалета на заправке. Мой ответ - это автоматическое нежелание затягивать эту поездку хотя бы на пять минут. Даже несмотря на то, что в салоне тишина, к которой за это время я притерлась, все равно хочу поскорее приехать. Просто я в курсе, что для сидящего рядом человека начать разговор не проблема, он начинает его, когда хочет.