Я их затыкаю.

Топлю в остывшем кофе, выгоняю из тела. У меня получается, ведь это общение… очень отвлекает.

Артём интересуется тем, где я живу. Когда узнает, что в общежитии, делает вывод:

— Ты не местная?

Кивнув, я обвожу пальцем край своей кофейной чашки и называю свой родной город.

Он там не был…

Я узнаю о том, что сам он учился на экономическом, закончил в прошлом году. Ему двадцать три. Он любит спорт, идет на тренировку, даже если зависал в клубе до утра, но в последнее время зависать ему надоело.

— Гуляю... — отвечаю я на его вопрос о том, чем я занимаюсь в свободное время.

— Оригинально, — отзывается он. — Покажешь где?

Вопрос вызывает у меня улыбку, а мой ответ "может быть"...

Моя улыбка, настоящая. В том числе, когда он предлагает заказать мне еще одну чашку кофе, чтобы мы здесь задержались, но я отказываюсь. Хоть мы и договаривались встретиться ненадолго, я все равно поясняю:

— Мне нужно кое что успеть.

Мой ответ вызвал у него примирительный смешок и кивок.

— Пф-ф-ф… — забрасывает он за голову руки. — Жаль…

Он забирает у меня куртку, чтобы помочь одеться. Задерживает руки на моих плечах, и я чувствую, как он ниже склоняет голову. Почти касается подбородком моей макушки. Застывает в этом положении на пару секунд, заставляя и меня застыть.

Я смотрю в одну точку, найдя ее на столе, хоть и чувствую все отлично. Прикосновение, дыхание за спиной...

Убрав руки, парень отходит в сторону. Идет к двери, опередив меня на пару шагов.

Уличный воздух бьет по лицу, а вслед за этим ударом я получаю вопрос:

— Я бы хотел отвезти тебя домой. Разрешаешь? — спрашивает почти официально.

Зажав в руке шапку, я поднимаю подбородок, чтобы взглянуть в его лицо. В неразберихе, ведь ветер швыряет швыряет мне в лицо кончик моего хвоста. Артём ждет, но я уже остановила на полпути руку, которую собиралась засунуть в сумку. Я оставляю шарф лежать там, но мой ответ все равно с задержкой.

Дорога до общежития отсюда займет от силы десять минут, но я все равно решаюсь, прежде чем сказать:

— Да…

Его машина тоже премиальная.

Из ее окна я смотрю на город, пока по нему едем. Молча, ведь мне на плечи слегка давит. С каждой секундой все сильнее и сильнее, из-за этого я хватаюсь за ручку почти сразу, как машина тормозит.

— Ну, и? — слышу я. — Если я позвоню, возьмешь трубку?

Из меня вылетает тихий смешок, а за ним ответ:

— Да.

Фары не исчезают до тех пор, пока не захожу за угол.

Быстро иду по дорожке, потом по лестнице...

Я захожу в комнату, залетаю.

Захлопываю дверь и в темноте прислоняюсь к ней спиной.

Дышу быстро. Потом прерывисто. Потом со всхлипами, которые спустя секунду начинают рваться из груди рыданиями. А потом по лицу, которое я прикрываю ладонями, начинают катиться горячие слезы...

Глава 33

Тая

Неделю спустя

Соседка громко стучит дверьми шкафа.

Один раз, второй.

Меня не бесит, в ушах у меня гораздо сильнее шумит от взбудораженного волнения. После того, как мы сцепились примерно час назад, меня до сих пор изнутри распирает адреналином.

В тринадцать лет мне пришлось сменить и город, и школу, и в новой меня не особо хотели принимать. В четырнадцать я сломала своей однокласснице зуб. Меня не наказали только потому, что было много свидетелей, и ту драку начала не я. Чужачка, сирота, ко мне цеплялись, но после того случая больше нет, ведь такой слепо бешеной я и сама себя не помнила. Я защищалась, как одержимая, и мне не было страшно, а сейчас сердце скачет кроликом…

Теперь, когда… эта опора подо мной такая неустойчивая, любой конфликт жалит волнением, даже такой плевый.

Может это ПМС, поэтому я дошла до точки кипения именно сегодня. Взбесилась, взорвалась. Или этот комок бередящих меня всю неделю чувств на хрен лопнул, но, когда вернулась с занятий и поймала сигаретный запах в комнате, пообещала соседке очень большие проблемы, если это еще когда-нибудь повторится.

Я не уточняла, какие именно, но была такой убедительной, что и сама поверила.

Выплеснула на нее свои эмоции, слила как таз с кипятком! Или он стоял в моих глазах, гребаным отражением того, что происходит внутри. Мне почти удалось не орать, чтобы мои слова она восприняла не как истерику, а как угрозу. Получилось, судя по тому, что мы не сказали друг другу за час ни единого слова. И судя по тому, что первой уходит она, а не я!

Непослушными руками я тяну вверх по ноге теплые колготки, и по затылку мне врезает оглушительный хлопок входной двери.

Даже оставшись одна я не сбавляю темп. Одеваю вторую ногу, натягиваю колготки на талию. Сдергиваю с кровати длинное шерстяное платье, быстро его надеваю. Покрытая мурашками кожа говорит мне за это спасибо. Форточка до сих пор открыта, хотя давно пора бы закрыть, но ни одна из нас к ней не прикасалась.

Здесь воняло.

Воняло уже не сигаретами, а горелым!

Сокрее всего, моя соседка прикасаться к форточке просто не решилась, и это тоже признак того, что... меня услышали.

— Ф-ф-ф… — выдыхаю, затягиваю на талии шнурок пояса.

Я замедляюсь, только когда подхожу к зеркалу и на себя смотрю, взяв в руки расческу. Я пробираюсь ею через спутанные кончики волос, дергаю нещадно, пока они не становятся гладкими. Тогда собираю их в хвост.

Глядя на свое отражение, я даже не в состоянии себя похвалить. Особо ведь и не за что, или я просто не умею! Но я, по крайней мере, отдохнувшая.

Отдохнувшая. В этом году у меня больше не будет смен, а после Нового года… я об этом еще не думала, пока у меня… хватает денег…

Я отдохнувшая, но это не особо способствует тому, чтобы тормозить парня, который скидывает мне эсэмэс.

“Карета подана”, — читаю я на экране.

Отложив телефон, я торможу его хотя бы так - не тороплюсь обуваться. Вообще не тороплюсь.

Помада, тушь. Кажется, мне нужна новая. Эта… почти высохла. Я перебираю карманы сумки, вытаскиваю из них мусор. То, что можно выбросить. Сажусь на кровать и впервые с тех пор, как час назад вошла в комнату, делаю длинный-длинный выдох. Запрокинув к потолку голову, закрываю глаза.

Он звонил каждый день после того, как я сказала, что отвечу.

Каждый день, всю неделю.

Мы не болтали по часу, скорее просто здоровались. "Привет", "какие планы".

Этому вниманию сопротивляться просто нереально. Мое личное пространство словно бомбят! Даже отдохнувшая, я могу сдерживать этот напор только расстоянием. Я не уверена в том, что мне этот напор нравится. Что мне нравится это ощущение, будто меня прогибают, торопят, пусть и так, что на губах часто улыбка. Я не успеваю ни в чем разобраться, ведь мысли разбегаются в разные стороны, потому что всю неделю я то и дело хватаюсь за телефон, чтобы…

Чтобы что?!

Он и сейчас оказался у меня в руке, хоть я и знаю, что не напишу, сколько бы раз не открывала нашу с Ярославом Кутовым переписку. Не выражу ему свои гребаные соболезнования по поводу машины, за которую он так переживал, не расскажу о том, что произошло только что у меня самой. Этот... стресс, эту тупую тахикардию я переживаю вот так - не торопясь покидать комнату, чтобы пять минут отдышаться.

— Ф-ф-ф… — снова выдыхаю я.

Я запихиваю телефон в сумку и застегиваю молнию, стряхиваю сумку с колен. Она падает на пол у моих ног, шурша всем содержимым.

Это и есть содержимое комка, который лопнул сегодня так громко, и теперь наконец-то из рук и ног уходит тяжесть, стекает с кончиков пальцев, только от этого мои конечности становятся не легкими, а ватными…

Я вся становлюсь ватной.

Чтобы встать с кровати, от нее отталкиваюсь. Не сразу попадаю в собачку молнии на куртке, а когда застегиваю, стою, прижавшись лбом к двери.

Я хочу выйти. Хочу! Пальцами стискиваю ручку до скрипа.

Выдохнув, я поднимаю с пола сумку и резко ударяю пальцем по кнопке выключателя, а потом выхожу за дверь, еле слышно захлопнув ее за собой.