Поэтому дальше вы будете делать вещь, которая покажется вам странной: вспоминать эпизод, не рассказывая его себе.

Двадцать минут, один эпизод за раз, не чаще двух или трёх раз в неделю. Это не то, что делают каждый день, и не то, что делают подряд.

Первое. Сначала состояние, потом содержание.

Войдите в точку ноль, как перед обычной сессией. Это обязательное условие, и не для торжественности. Из первого режима вы к заряженному эпизоду не подойдёте: тело поднимет защиту, и вы просто получите ещё один круг того же самого.

Второе. Коснитесь эпизода и сразу уйдите в тело.

Вспомните событие ровно настолько, чтобы оно появилось, и тут же переведите внимание на то, что происходит в теле. Где именно отзывается? Грудь, горло, живот, лицо, плечи?

Какое это ощущение: сжатие, тяжесть, жар, пустота?

Найдите место и оставайтесь там.

Третье. Не рассказывайте.

Как только вы поймали себя на том, что мысленно объясняете, кто был неправ, или подбираете ответ, который надо было дать тогда, возвращайтесь к ощущению. Не ругайте себя за это, просто возвращайтесь, и возвращаться придётся много раз.

Сюжет будет тянуть, потому что он привычнее и потому что в нём вы хотя бы правы. Ощущение непривычно и никакого удовлетворения не даёт. Работает при этом только оно.

Четвёртое. Ждите сдвига.

Оставайтесь с ощущением, ничего не делая. Не пытайтесь его убрать, растворить, отпустить или как-то переработать. Просто будьте рядом с ним и дышите длиннее на выдохе.

Через несколько минут, обычно от трёх до десяти, что-то изменится. Ощущение сдвинется, переместится, изменит плотность, ослабнет или неожиданно усилится и потом опадёт. Иногда меняется дыхание, иногда что-то отпускает в плечах, иногда приходит зевота. Это и есть сдвиг. Он не сопровождается озарением и не требует его.

Один сдвиг за сессию. Не ищите второй, не переходите к следующему эпизоду, не проверяйте, как теперь ощущается первый. Закончили, посидели минуту, встали.

Признак ровно тот же, что и при диагностике, только с обратным знаком.

Вспоминаете, и тело молчит.

Не «вы теперь думаете об этом хорошо». Не «вы простили». Не «вы поняли, почему они так поступили». Просто вспоминаете и не получаете реакции, как при воспоминании о позапрошлом вторнике.

Событие никуда не денется, вы его прекрасно помните и по-прежнему считаете, что там поступили скверно. Изменится не оценка, а то, что она перестанет вас расходовать.

Обычно на один заметный эпизод уходит от одной до трёх сессий. Если после пяти ничего не меняется, оставьте его и займитесь другим: значит, там что-то, для чего этого инструмента недостаточно.

Различие важное, потому что многие останавливаются именно здесь, не сумев сделать того, чего от них никто не требовал. Вам не надо прощать. Прощение это отдельная вещь, оно может прийти, а может не прийти, и к разрядке отношения не имеет. Человек может полностью снять заряд с эпизода и по-прежнему считать, что с ним обошлись подло.

Вам не надо понимать, почему они так поступили. Объяснение мотивов другого человека это работа ума, а мы работаем с телом. Понимание иногда приходит потом, само, и приходит легче, потому что мешавший заряд убран.

Вам не надо извлекать урок. Требование найти в неприятном событии смысл превращает разрядку в сочинение, а сочинение это опять сюжет.

Задача одна: чтобы тело перестало

реагировать. Всё остальное необязательно и приложится или не приложится по вашему усмотрению.

Составьте свой список, это делается один раз и занимает немного.

Сядьте спокойно и пройдитесь по периодам жизни: детский сад, школа младшая, школа старшая, институт или первая работа, первые отношения, первые деньги.

Не вспоминайте события специально. Просто задержитесь на каждом периоде на десять секунд и смотрите, что всплывает само и что при этом делает тело.

Запишите одной строкой те эпизоды, на которых тело откликнулось. Без подробностей, достаточно двух слов, чтобы вы поняли, о чём речь.

У большинства людей набирается от пяти до пятнадцати позиций, и почти все они мелкие.

Не катастрофы, а обычные вещи: как что-то сказали при всех, как не заступились, как посмеялись, как отказали в чём-то незначительном, как выяснилось, что вас обсуждали.

Начинать лучше не с самого сильного. Возьмите средний по накалу эпизод: на слабом вы ничего не почувствуете и решите, что метод не работает, а на самом сильном есть риск застрять.

Обычный ответ, ион неверен, но неверен по понятной причине.

Люди ищут в прошлом драму, потому что предполагают, что заряд должен соответствовать масштабу события. Не находят драмы и заключают, что тема не про них. Между тем система оценивает не тяжесть события по объективным меркам, а степень вашей беспомощности в тот момент. Ребёнок, над которым посмеялись при всём классе, беспомощен полностью: уйти нельзя, ответить нечем, объясниться невозможно. Взрослый человек в куда более серьёзной ситуации может иметь варианты, и потому заряд у него окажется меньше.

Поэтому список заряженных эпизодов у нормально прожившего человека состоит преимущественно из мелочей, о которых он никому не рассказывал, потому что рассказывать вроде бы не о чем.

Именно они и держат ваш потолок.

Возражение разумное, и отвечу на него точно. Мы не ворошим прошлое и не занимаемся археологией. Нас не интересует, что там было, и мы не ищем ни виноватых, ни объяснений. Мы снимаем то, что расходует ваши ресурсы сейчас. Обратите внимание: если бы эпизод был действительно прошлым, он бы не отзывался в теле сегодня. То, что отзывается, по определению находится в настоящем, просто носит старую дату.

И ещё раз повторю оговорку из тридцатой главы, потому что она относится в первую очередь к этой работе.

Если при обращении к прошлому вы натыкаетесь на что-то действительно тяжёлое, на то, от чего перехватывает дыхание и от чего потом долго не отпускает, остановитесь. Это не та задача, которую решают по книге, и я не буду делать вид, что предлагаю для неё инструмент. Специалисты для этого существуют, и обратиться к ним такой же разумный шаг, как показать врачу то, что не заживает само.

Со всем остальным вы прекрасно справитесь сами.

Дальше следующий слой: работа не с зарядом, а с самим эпизодом, и она делается совершенно иначе.

Прошлое изменить нельзя, и я не собираюсь утверждать обратное.

Но у прошлого есть свойство, о котором мало кто задумывается, и на нём держится вся эта глава: внутри вас хранится не событие, а его копия. И вот копия меняется постоянно, независимо от вашего желания и без вашего ведома.

Ревизия это работа с копией.

Начнём с механизма, потому что от него зависит, будете вы считать дальнейшее методом или мошенничеством.

Мы привыкли думать о памяти как о шкафе с плёнками: событие произошло, запись сделана, лежит и ждёт, когда её достанут. Достали, посмотрели, положили обратно в том же виде. Устроено иначе. Воспоминание не хранится готовым, оно собирается заново каждый раз, когда вы к нему обращаетесь. И собирается не из ниоткуда, а из того материала, который есть у вас на момент сборки: из вашего нынешнего настроения, из того, что вы узнали с тех пор, из того, как вы рассказывали эту историю в прошлый раз.

А после сборки оно укладывается обратно уже в новом виде. То есть каждое обращение к воспоминанию слегка его переписывает, и переписанная версия становится оригиналом для следующего раза.