— Ну? Чего мнёшься?

Подмастерье тушевался всегда. Тощий, с вечно обожжёнными пальцами и крайне кривыми руками. Его гнали прочь всем мастера, и только тут у Лео получилось найти пристанище.

Но Готфрид не страдал излишним альтруизмом. У подмастерья оказалась одна интересная черта — он крайне хорошо находил различные диковинки и новинки, после чего быстро тащил их на показ мастеру. И именно за это Готфрид его ценил — иногда среди кривых поделок встречались настоящие неограненные алмазы, которые могли ненадолго развеять скуку.

— Вот, — Лео выложил на верстак брусок тёмного дерева. — Перекупщик привёз. С аукциона, из Деймора.

— Из Деймора, — повторил мастер с той интонацией, с которой говорят «из помойки». — Если не ошибаюсь, одна из крепостей у Края. Вряд ли там может встретиться что-то стоящее.

— Вы посмотрите. Мастер неизвестен, но работа стоящая.

Готфрид небрежно взял брусок двумя пальцами, как дохлую мышь. Чиз, из которого был выполнен артефакт, не заставил дрогнуть его душу на мгновение.

А вот контур… он поднёс брусок к лампе. Конструкция оказалась и правда хорошей. Даже, пожалуй, изящной — экономная резьба без единой лишней бороздки с крайне тонкими выверенными линиями. Завиток на боку тоже не остался без внимания — Готфрид безошибочно определил, что это было клеймо.

— Хм. И правда, школа незнакомая, — признал мастер. — Да и мастер хорош. Но судя по всему, серьезным воплощением тут и не пахнет.

— Веер лезвий, воздух, — тут же ответил Лео на вопросительный взгляд.

— Эх, и зачем мне такая безделушка, — разочарованно выдохнул мужчина. — Ладно, давай попробуем.

Не особо на что-то рассчитывая, Готфрид сунул осколок в паз, затем направил торец на чугунную плиту-мишень и активировал воплощение. Естественно, в кабинете мастера-артефактора имелся испытательный угол, чтобы не надо было постоянно ходить на полигон.

Хлопнуло. Плита загудела и качнулась на подвесах, из-под креплений посыпалась ржавая труха. Мастер пожевал губами, осматривая повреждение.

— Неплохо, — неуверенно вынес он вердикт. — Какой класс? Продвинутый?

— Да, — кивнул Лео. — А почему вы спрашиваете? Обычный артефакт не смог бы даже поцарапать вашу мишень.

— Что-то здесь не так, — Готфрид задумчиво посмотрел на брусок в руке. — Будто стихийная сила какая-то… Другая.

Недолго думая, мастер тут же направился в дальний угол помещения, где раскинулся огромный стол со множеством всевозможных устройств, экранов и приспособлений. Артефакт тут же оказался зажат в тисках одного из механизмов.

Это была дорогая машинка, личное изобретение Готфрида. Позволяла определять все характеристики стихии, вложенной в артефакт.

Мужчина нажал на кнопку, активируя устройство, и с нетерпением уставился на экран, на котором начали появляться строчки текста.

…

Стихия — воздух.

Грань воплощения — третья.

…

Мужчина на всякий случай протёр пластины рукавом и провел измерения еще раз. Результат не изменился.

Затем сменил детектор на запасной, чтобы точно избежать ошибок в измерении. И вновь все те же строчки текста появились на экране.

Воздух. Третья грань.

Готфрид медленно выпрямился. Взгляд его прошёлся с экрана на вмятину в мишени и обратно.

Этого же просто не могло быть! Третья грань физически выдаёт раза в три-четыре меньше! Сила воплощения не может быть настолько мощной! Просто бред!

Увиденное полностью выбивалось из классической картины, остающейся неизменной на протяжении долгих десятков лет.

— Мастер? — осторожно позвал Лео, не понимая причины подобной реакции.

— Сколько ты за него отдал?

— Кристалл и четыре осколка…

— Самый дорогой обычный артефакт на моей памяти, — Готфрид бережно, обеими ладонями, положил брусок на бархатную подушку для эталонов, в единственном чистом от заготовок углу стола.

— Как обычный?

Лео открыл рот, но мастер не дал ему опомниться:

— Собирайся. Поедешь в этот… Как его там? Деймор! Найдёшь мне артефактора. Кто таков, какая школа, у кого учился. Если возникнут проблемы, то связывайся со мной. Бюджет не ограничен,

— А… как же заказ на защитные купола? Заказчик ждет…

— Тебя только там не хватало, — отмахнулся Готфрид, нездоровым взглядом осматривая артефакт. — Ещё опять взорвешь пол цеха, как в прошлый раз. У тебя своя задача. Найди мне этого мастера, Лео. И желательно побыстрее.

Караульный на воротах долистал журнал до нужной страницы, громко звенул и махнул рукой, проезжайте. Створки поползли в стороны, выпуская нас в рассветную хмарь.

Центуриона решил оставить дома — слишком уж странно отреагировала принцесса на барса при нашей встрече. Ещё попробует забрать у меня пушистка — нет уж, спасибо.

Узнав, что неизвестно сколько времени ему предстоит провести на подушке вместо моей пазухи, барс повернулся хвостом и до самой ночи изображал глубоко оскорблённую особу. Эмилия пообещала кормить его до отвала, чуть сгладив неприятное послевкусием, и на этом переговоры завершились.

А вот за воротами меня ждал сюрприз.

— Наставник Рей! Сюда!

Сначала я увидел два снегохода и только потом Тобиаса. Учитывая габариты ученика, машинам это делало честь. Обе сверкали даже в утренних сумерках: хищные силуэты, широченные гусеницы, полированные кожухи двигателей и эмблема прокатной конторы на бортах. «Рысёнок» Герты рядом с ними смотрелся бы дворнягой на выставке породистых псов.

— Как вы и просили! — гордо доложил Тобиас. — Взял в аренду с запасом, на неделю. Я выбрал самые лучшие!

— Я просил надёжные, — с сомнением осмотрел я эти понтовые машинки. Такие бы в салонах на выставках смотрелись гораздо лучше, нежели в суровых условиях Нижних Земель. Пройдут ли они проверку на прочность? Надеюсь, что да.

— Так самые лучшие и есть самые надёжные!

Логика была железной, платила за неё семья Вентор, так что спорить я не стал. Тем более времени на метания уже не осталось.

— Артефакты взял?

— А как же! — ученик распахнул шубу, и у меня аж зарябило в глазах. Словно передо мной стоял какой-то серый торговец, а не обычный человек. Вся внутренняя часть одежды была увешана всевозможными прибамбасами, карманы топорщились от обилия артефактов, да и огромный баул, который лежал на одном из снегоходов, вероятно изобиловал ими тоже. — Все что надо, и ещё чуть-чуть про запас!

— Тогда по машинам, — надеюсь, толстяк не запутается в своем снаряжении. — К вечеру я хочу видеть гряду.

Первые часы мы шли по относительно проезжим местам. Снегоход слушался руля с полуслова, мотор урчал сыто и ровно, и я мысленно признал — в чём-то Тобиас был прав. Самые лучшие оказались вполне надёжными.

Но чем дальше мы углублялись за Край, тем менее проезжим становился рельеф, и совсем скоро мы затормозили перед стеной Бури. Марево уходило в обе стороны до горизонта, фиолетовые всполохи прошивали его сверху донизу, и гудело оно так, что вибрация чувствовалась через подошвы.

— Наставник, — Тобиас сглотнул. — Там же… Буря.

— Заметил. Хвалю за наблюдательность.

— Мы же её объедем?

— С дубу рухнул что ли? — удивленно посмотрел я на него. — Ты же единённый, тебе обычные эманации навредить почти не смогут. Тем более это окраины, Буря тут не плотная. Да и артефактов на тебе больше, чем на прилавках центральной оценочной палаты. Думаю, даже осколков не почувствуешь. Чего тебе бояться?

— Ну… всего?

— Вот и потренируешь стойкость. Просто держись за мной.

Буря приняла нас без церемоний. Осколки стабильно лупили по куполам Тобиаса каждые пять-десять минут, и всякий раз вокруг ученика расцветала белая вспышка сработавшей защиты. Первый час из-за спины доносился визг. Потом запас визга иссяк, сменившись на тихие причитания, но к третьему часу Тобиас освоился настолько, что провожал особо крупные осколки восторженным рёвом, как зритель на скачках.

Мне же дорога доставляла удовольствие почти неприличное. Цветное марево ласкало лицо, редкие осколки отдавались в груди приятным теплом, а нить воли скользила впереди, выбирая дорогу среди заструг.