Парням я вкинул версию про мутацию зверей в зонах радиоактивности.

Никаких Кристаллов Души, на поиске которых настаивал Ратибор, во внутренностях Стража обнаружить не удалось, а всё, что от него осталось после снятия шкуры мы сожгли, исходя из версии той же радиоактивной опасности.

Последствия схватки со Стражем я переваривал дня четыре. Мало того, что меня серьёзно торкнуло по магии, когда он умер, так у нас ещё и кровь смешалась.

Наставник квохтал все эти дни, как курица, которая непрерывно несла яйца, да не простые, а золотые. Меня же лихоманило, как во время серьёзной болезни.

Даже те три новых зелья по его рецептам я сварил кое-как, и далеко не с первой попытки. И начал принимать.

Одно так вообще пришлось пить раз в четыре часа, ставя будильник на подъём посреди ночи. Им Ратибор выводил из меня чего-то лишнее, по его мнению. Хорошо, что у меня жена понимающая.

— Это же лекарства? — спросила она у меня всего лишь первый раз, когда я, морщась, выпил в три ночи полстакана редкой дряни, по вкусу напоминающую перебродившую брагу, настоянную на полыни с лебедой.

— Там был не простой медведь, а лютая хтонь, — честно ответил я ей, — От неё я, похоже, лишнего хапнул. Теперь вывожу всё ненужное и вредное.

Продолжение разговора было прервано целым оркестром звуков в моём животе, и я убежал в туалет на добрую четверть часа. Лишнее активно вывел, выпил литра два родниковой воды, и обессилено заснул в зале на диване. Тут и дверь в сортир ближе, и жену не будить. Но так меня ещё никогда так феерично не проносило!

Гадские эликсиры!

Когда меня отпустило, уже на пятый день, я сам себя просканировал и отнёсся с некоторым недоверием к увиденному. Но начать решил с претензий к наставнику, чтобы получить дополнительную информацию.

— Ратибор! Что это было? Ты смерти моей хочешь?

— «Ты стал сильней и теперь способен к более серьёзным заклинаниям. Что тебя не устраивает»? — даже не стал скрывать наставник, что всю эту мутотень он по меньшей мере предполагал заранее, а то и вовсе, знал, как оно будет.

— А то, что я четыре дня над унитазом висел? Это шутка такая?

— «Вскрыть тебя было некому. А удалить твои детские каналы, меняя их на новые, без вскрытия никак нельзя. Так что, одно ты сам удалял, а другое я тебе тут же строил».

Добрых полминуты у меня ушло на понимание того, что мне было сказано.

Если брать объяснение «по Ратибору», то выходит, я все эти дни выси… избавлялся от лохмотьев старых каналов, сливая их в унитаз.

— А нельзя было сделать как-то иначе. Допустим, провести новые каналы рядом со старыми?

— «Если ты считаешь, что в твоём теле много лишнего пространства, то нет. Зря. Оттого и к следующему этапу развития тебе нужно готовить своё физическое тело заранее».

— А у меня уже следующий этап? — отозвался я, не скрывая скепсиса.

— «Так-то он давно уже просился, но не было сильных Знаков. Зато сейчас, когда ты смешал свою кровь со Стражем, созданным могучим магом, такое вполне возможно».

Ага. У наставника всё как всегда. Вроде и объяснение есть, а вопросов по нему больше, чем ответов. Вот и на этот ответ не помешало бы инструкцию прописать. Этак, толщиной в общую тетрадь. Потому что непонятного там пока больше, чем понятного.

— Пояснить не хочешь? — задал я вопрос наудачу.

— «Пока нечего пояснять. Это не мой мир, и что-то здесь предсказывать уверенно я вряд ли возьмусь, — открестился наставник на голубом глазу, — Дай время и мы вместе изучим всё, что тебе досталось»! — завершил он и, как я понял, мысленно потирая руки.

Знакомый посыл. Узнаю братву от науки. Их хлебом не корми, дай что-то изучить, наплевав на «жертвы, науки ради».

Дни после схватки со Стражем я, если честно признаться, помню плохо.

В памяти остались только обрывки: жар, холод, туалет, вода — много и опять жар. Таня потом рассказывала, что я бредил, звал Воланда, что-то говорил про «каналы» и «лохмотья», а один раз попытался встать и идти — сказал, что мне нужно к Дубу, срочно, иначе «всё порвётся». Она меня удержала. С трудом, но удержала.

Когда меня отпустило, на пятый день, я первым делом выполз на крыльцо, сел на ступеньку и попросил чаю. Таня принесла, села рядом, ничего не спрашивала. Только смотрела, как я пью, и в глазах у неё было что-то такое, отчего мне стало стыдно. Я её напугал. Сильно.

— Прости, — сказал я.

— За что?

— За то, что ты меня таким видела.

Она фыркнула.

— Дурак. Я тебя всяким видела. И в жару, и в холоде, и с температурой под сорок. Ты думаешь, я тебя за красоту люблю?

Я рассмеялся, но тут же скривился — внутри что-то дёрнуло. Не больно, но непривычно. Как будто там, внутри, что-то перестроилось. Я прикрыл глаза и прислушался. Ратибор молчал, но я чувствовал его присутствие — он наблюдал. И, кажется, наставник был доволен.

— Ратибор, — позвал я. — Что со мной?

— «Ты перешёл на следующий уровень. Я же говорил».

— Говорил. Но не объяснил.

— «А что тут объяснять? Твои каналы расширились. Старые, детские, которые уже не справлялись, ты вывел. Новые я тебе построил. Теперь ты можешь больше. Намного больше».

Я задумался. Потом спросил:

— Насколько больше?

— «Проверь сам. Попробуй что-нибудь простое. Малую Молнию, например».

Я поднял руку и попробовал. Молния сорвалась с пальцев — яркая, синяя, в два раза толще, чем обычно. Она ударила в старое полено у поленницы и расколола его пополам. Я уставился на свои руки.

— Это я?

— «Ты. И это только начало. Теперь ты можешь то, чего раньше не мог. Но не спеши. Твоё тело ещё не привыкло. Ему нужно время».

Время. Вечно это время. Его никогда нет, когда нужно. Но сейчас я был согласен ждать. Потому что чувствовал — если потороплюсь, будет хуже. Гораздо хуже.

Вечером пришёл Мамин. Он приехал на пару дней — привёз документы на учеников, которые наконец оформили. Увидев меня, он остановился в дверях и присвистнул.

— Ты чего такой? — спросил он. — Как будто месяц в шахте провёл.

— Почти, — ответил я. — Было дело.

Он не стал расспрашивать. Только покачал головой и прошёл в дом. За ужином я рассказал ему про Стража и про то, что случилось потом. Он слушал молча, потом сказал:

— Знаешь, я в это не верю. Ну, в магию, в источники, в стражей. Но тебе верю. И вижу, что ты изменился. Стал… — он подбирал слово. — Стал больше, что ли.

— Больше? — я усмехнулся. — В смысле, потолстел?

— Нет. В смысле, внутри. Как будто ты вырос.

Я не стал спорить. Может, он и прав. Может, я действительно вырос. Только не в физическом смысле. А в том, другом, которое я сам ещё не до конца понимал.

Ночью я проснулся, и замер от того, что Ратибор молчал. Не просто тихо — а как-то слишком тихо. Я позвал его — он не ответил. Потом, через минуту, отозвался:

— «Не волнуйся. Я здесь. Просто думаю».

— О чём?

— «О том, что с тобой происходит. Ты стал сильнее. Но это не всё. В тебе появилось что-то ещё. Что-то, чего я раньше не видел».

— Что именно?

— «Не знаю. Но это не опасно. По крайней мере, пока. Я буду наблюдать. А ты — живи. Работай. Учи своих учеников. Всё идёт как надо. Я наблюдаю».

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Но сон не шёл. Я лежал и думал о том, что сказал Ратибор. Что-то новое. Что-то, чего он не видел. Это было и страшно, и интересно одновременно. Как будто я открыл дверь в комнату, которую раньше не замечал. И теперь мне предстояло её исследовать.

Утром я встал раньше всех. Вышел на крыльцо, сел на ступеньку, чтобы надеть кеды. Воланд подошёл, положил голову мне на колени. Я погладил его по ушам и сказал:

— Ну что, пёс. Кажется, мы с тобой стали ещё сильнее. Только вот не знаю, к лучшему это или нет.

Воланд вздохнул и закрыл глаза. Он всегда так делал, когда я говорил что-то, чего сам не понимал. Мол, хозяин, ты главное не переживай. Прорвёмся. Не маленькие.