Приехали двое. Первый — Пётр Григорьевич Кольцов, старший тренер сборной по лёгкой атлетике, крепкий мужик за пятьдесят, с лицом, обветренным, как у геолога. Второй — помоложе, лет тридцати пяти, из спортивной медицины, но держался не как врач, а как человек, привыкший к полю и стадиону. Представился Анатолием Ефимовичем Карповым. Я запомнил.

Мы сели. Заказали чай, кофе. Кольцов сразу положил на стол папку — тонкую, но я не полез смотреть. Пусть сами покажут, что нужно.

— Александр Сергеевич, — начал Кольцов, — Мы наслышаны о ваших… возможностях. Не буду ходить вокруг да около. Нам нужны снадобья. Работающие. И желательно, чтобы их хватило на сборную.

— Уже лучше, чем я ожидал, — усмехнулся я. — Хоть без «чудо-зелья» в первом разговоре обошлись, и без лишнего скепсиса.

— Мы люди серьёзные, — он не принял шутку. — От того, что вы предлагаете, зависят судьбы людей. И не только спортсменов.

— Вот поэтому я и не лезу к вам с распростёртыми объятиями, — ответил я. — Сразу скажу: никаких сборных, никаких «всем по бутылке». Я готов дать три вида снадобий — на Силу, на Ловкость, на Выносливость. Срок действия — сутки. Эффект мягкий, без отката. Но количество ограничено. И распределять их будете вы сами.

— А если нам нужно больше? — подал голос Анатолий Ефимович.

— Больше не будет. Пока не будет. Я не фабрика. У меня служба, звери, пациенты. Спорт — это всего лишь дополнительная ветка моих возможностей, не основная.

Крылов переглянулся с коллегой. Потом спросил:

— Сколько вы можете давать в месяц?

— Для начала — по двадцать бутылок каждого вида. Итого шестьдесят. Дальше посмотрим.

— Шестьдесят на всю страну? — он недоверчиво приподнял бровь. — Это капля в море.

— Вот и выбирайте, кому эта капля достанется, — я пожал плечами. — Или я сейчас встану и уйду. Мне оно без надобности. Если бы на меня не давили, я к вашему спорту никогда бы в жизни не подошёл.

За столом повисла пауза. Кольцов постучал пальцами по столу, потом открыл папку и вынул несколько листов.

— Хорошо. Допустим, мы согласны на ваши условия. Но нам нужно понять, что это за снадобья. Состав, действие, побочные эффекты.

— Состав могу назвать, — я отпил чаю. — Сила: женьшень, пантокрин, левзея. Ловкость: родиола, лимонник, мята. Выносливость: элеутерококк, зверобой, чага. Плюс несколько трав, которые я не назову и особая технология приготовления. Но это уже мои секреты, как травника.

— А побочные эффекты?

— Если не жадничать — никаких. Передозировка — это ваша забота. Я предупреждаю: больше порции за раз не пить. Иначе будет не бег, а пляска святого Витта.

Анатолий Ефимович записал что-то в блокнот. Кольцов снова переглянулся с ним.

— Хорошо. Мы возьмём пробную партию. Но у нас есть условие: вы лично поприсутствуете на испытаниях.

— Не выйдет, — я покачал головой. — У меня своих дел хватает. Дадите своим ребятам — посмотрите, как сработает. Если устроит, вернётесь за добавкой. Или сюда их везите.

— А если не устроит?

— Тогда разойдёмся. И никто никому не должен. Даже деньги могу вернуть. Заодно, перекрещусь, что вы от меня отстанете навсегда.

Кольцов долго смотрел на меня, взвешивая. Потом кивнул.

— Хорошо. Завтра мы пришлём машину. Вы отдадите пробную партию. Если результаты будут, мы обсудим следующий заказ.

— Только учтите, — я поднялся. — Сто рублей за бутылку. И никаких скидок. Спорт — дело дорогое.

— Сто рублей! — Анатолий Ефимович аж привстал. — За травяную настойку⁈ Да на эти деньги можно половину недели сборную кормить!

— Значит, у вас теперь на еду будет уходить больше, — я не собирался сбавлять цену. — А у меня такие расценки. Не хотите — не берите. Но учтите: сейчас откажетесь и завтра будет дороже. Послезавтра — ещё дороже. А через полгода я, может, вообще перестану этой ерундой заниматься.

Кольцов положил руку на плечо Анатолия Ефимовича, усадил его обратно.

— Не горячись, — сказал он ему спокойно. — Товарищ Соколов имеет право ставить цену. Но, согласитесь, сто рублей — это не просто дорого. Это объяснять придётся. Смету подписывать. Понимаете?

— Понимаю, — я снова сел. — Поэтому предлагаю так. Первая партия — пятьдесят бутылок, всего лишь по пятьдесят рублей за штуку. Смешная цена, если что, ниже себестоимости. Вы их отдаёте своим лучшим воспитанникам, пусть проверяют. Через неделю — другую приедете — тогда и поговорим об окончательной цене. Устраивает?

Кольцов задумался. Анатолий Ефимович хмурился, но молчал.

— Допустим, устраивает, — сказал наконец тренер. — Но нам нужно что-то, что можно показать. Не на словах.

— Будет, что показать, — пообещал я. — Только предупреждаю сразу: снадобья не творят чудес. Они не сделают из середняка чемпиона. Но тому, кто уже на пределе, помогут этот предел сдвинуть. Чуть-чуть. Но иногда это «чуть-чуть» может превратиться в золото.

Кольцов кивнул, будто давно ждал этих слов.

— Тогда договорились. Пятьдесят бутылок. По пятьдесят рублей за каждую. Через неделю — результаты испытаний и новая серия.

— Через две, — поправил я. — Мне нужно будет время, чтобы всё сварить. И ещё — аванс. Сорок процентов. Остальное — заплатите по факту.

— Сколько?

— Шестьсот рублей достаточно.

Анатолий Ефимович крякнул, но Кольцов уже открывал портфель.

— Я знал, что будет непросто, — он отсчитал купюры. — Держите. Но если снадобья окажутся пустышкой — я найду способ вернуть деньги.

— Если окажутся пустышкой, я сам остатки выпью, и деньги вам полностью верну, — я пересчитал купюры и убрал их в карман. — Но и вам больше никогда не позвоню.

На том и порешили. Вышли из кафе. Кольцов подал руку, крепко, по-мужски. Анатолий Ефимович же ограничился этаким официальным кивком.

— До встречи через две недели, — сказал тренер.

— Приезжайте, но лучше после предварительного звонка, — посоветовал я. — У меня на кордоне иногда чересчур людно бывает, не протолкнуться.

Если что, за зиму, которая ещё толком не закончилась, я в магическом плане неплохо подрос, чем изрядно порадовал наставника.

Так что неделя у меня ушла на то, чтобы научиться уверенно использовать заклинание Водного Щита и овладеть технологией изготовления Среднего Зелья Регенерации.

Зелье выходило достаточно сложное, но особый интерес у меня к нему появился, когда Ратибор рассказал мне про его «отзывчивость».

Впервые сталкиваюсь с управляемым воздействием эликсиров. Если объяснить простым языком, то выглядит это так: через четверть часа после принятия снадобья я начинаю точечно вливать тонкий ручеёк чистой маны с тот участок, где хочу усилить регенерацию. Эликсир, словно фотобумага реагирует на эту «засветку» и начинает там скапливаться, воздействуя особенно эффективно, в разы сильней, чем во всём остальном организме.

Отчего это зелье у меня вызвало такой восторг и непреодолимое желание научиться делать его как можно скорей, так с этим всё просто. Ни одно из моих целительских заклинаний ту же фалангу отрубленного пальца не вернёт. Нет, прирастить может и выйдет, но только если всё в течении пары часов после травмы произойдёт, и обрубыш успеют в лёд поместить. А когда время вышло — увы.

Зато теперь у меня широкое поле для экспериментов. Насколько широкое, пока ни я, ни Ратибор сказать не готовы. Зелье-то мы варили из аналогов уральских таёжных трав, и насколько оно окажется хуже или лучше того, которое наставник в своём мире готовил, пока никто не ведает. Чисто теоретически предсказать эффект можно, но с точностью — плюс-минус лапоть. И размер лаптя пока непонятен.

— Ратибор, с чего испытания начнём? — поинтересовался я к концу недели, когда наставник наконец-то признал, что последнее снадобье уже похоже на эликсир. Остальные он требовал вылить, но я, не будь дурак, их припрятал.

Вот ещё, ценный продукт бездарно переводить. Что-то по капельке курам в поилку добавлю, а остальное понемногу на те же солончаки вывезу. Надеюсь, шестиногих мутантов после этого у меня в лесу не появится.