Вот только фиг я угадал!

Даже после первоначального знакомства с информацией всё оказалось плохо, ровно настолько, насколько это может быть плохо. Даже санаторий «Трускавец», с его высочайшей годовой проходимостью, и тот мал окажется! Не справиться ему с советским спортом! И тем более мне с ним!

Я в первый же день лопну от непосильной натуги, и всех обрызгаю!

Не, это точно не мой путь!

— «Отчего ты не хочешь подумать, как Травник»? — проворчал Ратибор и выжидательно заткнулся.

Я замер, усердно ворочая мозгами.

— Спасибо наставник. Подсказка пришлась, как нельзя кстати, — вынужден был я признать его мудрый совет, а заодно и польстил Ратибору.

Он это любит, а мне не сложно.

На самом деле, подсказка случилась очень жирная и своевременная.

Раз я Травник, то и должен заниматься своим делом, а те, кому нужны результаты и рекорды, пусть друг другу лбы расшибают, чтобы заполучить мои эликсиры «для спорта».

Я же их буду продавать им, заодно изрядно нарастив свои посевные и производственные возможности, за счёт обещаний Андропова. Чем не план?

А вот возиться с каждым спортсменом… Ну, на это у них есть тренер и куча руководства над ним. Вполне справедливо, если каждый из нас честно займётся своим делом, а не на загривке моём прокатится.

Спортивных новостей я накупил столько, что клиренс УАЗа просел на палец. Пока Василий разгружал подшивки в мастерскую, я сидел на крыльце и листал одну из них, машинально отмечая фамилии, цифры, названия клубов. Всё это было чужим, далёким, как сводки с другой планеты. Но раз уж взялся — надо понимать, с чем имеешь дело.

— «И что ты надумал?» — подал голос Ратибор.

— А ничего, — честно ответил я. — Чем больше читаю, тем меньше понимаю, как им помочь. Тут не одна лечебница нужна, тут целый институт со штатом и лабораториями. А я один. Даже с учениками представляю ничтожно малую величину.

— «Вот и не лезь в институты. Думай, как Травник», — настойчиво напомнил он мне ещё раз.

Я отложил газету и прикрыл глаза. Наставник был прав. Что делает Травник, когда у него просят исцеления десятки людей? Он не разрывается между ними. Он варит снадобье. Одно, но такое, чтобы хватило на всех. Или почти на всех.

— Хм, — я потёр подбородок. — Значит, так. Я не буду возиться с каждым спортсменом. Нет у меня ни времени, ни опыта. Но я могу делать снадобья. Три вида: на Силу, на Ловкость, на Выносливость. Не допинг, а небольшая поддержка от Матери Природы. Развивающая. Чтобы организм работал, как надо.

— «И тебе не будет стыдно»? — с каким-то азартным интересом спросил наставник.

— Мне, точно нет. Во-первых, не я эти снадобья буду распределять, а во-вторых, я в журналах уже вдоволь «чернухи» насмотрелся. К примеру, все норвежские лыжники и биатлонисты больны с самого детства. Оказывается, астмой поголовно страдают, и оттого им разрешено применять химию, которая другим недоступна.

— «В вашем мире такое возможно»⁈ — не вдруг поверил Ратибор во всемирный размах двойных стандартов.

— Это ещё мелочи. Так, чисто поржать и понять, как всё в спорте прогнило.

— «А ты знаешь, что парочка кубинских растений может выступить, как усилитель твоих базовых снадобий. Пусть и невеликий усилитель, но тем не менее»…

— Вот и буду им снадобья продавать. Но усиленные, не сразу.

— «Уже теплее. И что будешь с них просить?»

— Сто рублей за бутылку. И не просто так, а с ограничением: сколько могу — столько и продаю. Это вам не конвейер. И начну со смешных партий, которые даже времени особого не займут. Буду готовить концентрат, разводить его и разливать в небольшие пузырьки.

Ратибор хмыкнул, но спорить не стал. Кажется, идея ему понравилась.

На следующий день я позвонил Дроздову. Тот, как всегда, был краток:

— Слушаю.

— Я подумал. Сам я со спортсменами работать не буду. Не умею. Но я могу поставлять снадобья. Три вида: Сила, Ловкость, Выносливость. Любая характеристика на сутки. Эффект мягкий, без отката. Цена — сто рублей за бутылку.

В трубке повисла пауза. Я слышал, как майор переваривает.

— Ты же понимаешь, что это фактически государственный заказ?

— Понимаю. Поэтому и звоню вам, а не в спорткомитет.

— Хорошо, — Дроздов вздохнул. — Я передам. Но учти: с тобой захотят встретиться. Не из-за денег. Им нужно понять, что это такое и как работает.

— Пусть приезжают. Только не толпой. У меня тут не стадион. Одного — двоих с ночёвкой могу принять, но не больше. Поговорим.

Дроздов хмыкнул и отключился.

А я принялся за работу. Честно говоря, готовить снадобья «под спорт» было даже интересно. Я никогда не делал их раньше — не было заказа. Теперь же пришлось вспоминать всё, что знаю о тонизирующих и укрепляющих травах. Для Силы пошли корень женьшеня, пантокрин и левзея. Для Ловкости — родиола, лимонник и мята, как ни странно: она давала ту самую свежесть реакции, без которой ловкость — пустой звук. Для Выносливости — элеутерококк, зверобой и немного чаги.

Сварил я по паре пробных порций. Изрядно усиленных. Можно сказать — концентрата. Попробовал на себе — осторожно, по маленькому глотку. Сила влилась в мышцы, как вода в сухую землю, без дёрганий. Ловкость… ну, тут сложно сказать, но я минут десять ловил падающие с крыши сосульки, и рука не подвела ни разу. Выносливость проверял иначе: колол дрова два часа подряд и не запыхался.

— Ну чтож, — сказал я сам себе, вытирая лоб. — Пойдёт.

Оставалось дождаться гостей. И объяснить им, что Травник — это не фабрика. Это штучный товар. И если кому-то нужно больше, чем я могу дать, — пусть ищет себе другого поставщика. А я уж как-нибудь без них обойдусь. Глядишь, и советский спорт лишний раз сохранит своё честное имя.

Гости прилетели через три дня. Дроздов предупредил, что будут двое: один — из Госкомспорта, второй — помощник тренера сборной страны по лёгкой атлетике. Я встречать их в Кольцово не поехал — Василий съездил на УАЗе, благо дороги уже подсохли, и к обеду подвёз обоих на кордон.

Первым из машины выбрался чиновник — полноватый, в добротном пальто, пыжиковой шапке и в начищенных полуботинках, которые для нашей грязи и ещё не стаявшего снега выглядели чужеродно. Он огляделся с таким видом, будто его привезли не в егерское хозяйство, а на экскурсию в зоопарк или на свиноферму. Второй был его противоположностью: сухой, жилистый, с въевшимся загаром и быстрыми, цепкими глазами. Одет по-походному — штормовка, свитер, крепкие ботинки. Этот сразу посмотрел не на дом, а на лес, на овраг, на вольеры, и я понял: человек бывалый.

— Александр Сергеевич? — чиновник подошёл первым, протянул руку. — Константин Аркадьевич Белозёров. Из Госкомспорта.

— Соколов, — я пожал руку. — Проходите, разувайтесь. Жена как раз пироги поставила.

— Пироги — это хорошо, — улыбнулся второй. — Комаров Клим. Тренер по лёгкой атлетике.

— Александр, — представился я. — Можно просто Саша.

За столом говорили о погоде, о дороге, о том, как у нас тут со связью. Таня подала чай с мятой, пироги с капустой и грибами. Белозёров ел аккуратно, всё косился на печь и на пучки трав под потолком. Комаров же быстро умял три пирожка подряд, запил чаем и довольно откинулся на лавку.

— Ну, — сказал он, — Показывайте, что у вас за снадобья. А то я слышал о них много, а верю пока мало.

Я не стал тянуть. Сходил в мастерскую, принёс три пузырька тёмного стекла, с бирочками. Поставил на стол.

— Вот. Сила, Ловкость, Выносливость. Каждая бутылка — на сутки. Но эффект накопительный: если пить курсом, результаты закрепляются на более продолжительный срок.

— И что, прямо вот так — выпил и побежал? — Белозёров недоверчиво взял пузырёк с «Силой», повертел, понюхал. — Пахнет, как настойка из аптеки.

— Так и есть. Только из леса, а не из аптеки.

— А состав? — спросил Комаров.