Я поправил отца:

— С парником. Да, нужны бычьи пузыри. Или слюда. Но слюда обойдётся дорого, а по пузырям можно договориться дёшево — купить их за условную шапку сухарей. Всё равно, в отходы идёт.

— Хорошо! — Отец кивнул. — Дрова у нас есть дня на три вперёд — так что я сегодня схожу на мясной рынок. Ну, а ты можешь пока разметить и очистить место под свой парник. Как вернусь — можем начать строить.

Место я разметил, но не во внутреннем дворе — а за свинарником, где уже начинался наш огромный огород.

Парник решил сделать небольших размеров.

Во-первых: это, так сказать, проба пера. То бишь, отработка технологии строительства — потому особо заморачиваться не стоит. Доски парника будут не крашенными, и сам парник будет стоять прямо на земле. При таких условиях парник вряд ли простоит больше пары сезонов. Ну, а из «окошек» с натянутым бычьим пузырём в любой момент можно будет пересобрать новый парник — крупнее и более капитальный.

И во-вторых: что там будет с этим самым бычьим пузырём — пока не ясно. В каких количествах отец сможет его добыть — неизвестно, потому парник и будет небольшим. Ну, а со временем, когда этого пузыря будет много, уже можно будет сделать крупный парник.

Найдя в сарае-мастерской косу, я прошёлся по намеченному участку этим инструментом, стараясь подрезать куцую весеннюю траву под ноль. Потом, взял деревянную лопату и как мог выровнял землю.

Отец вернулся с корзиной и с улыбкой поставил её передо мной на землю:

— Ну, принимай, что заказывал!

Я глянул на содержимое корзины, потом на отца, потом, снова на содержимое корзины и снова на отца…

Что это за хрень он мне притащил⁈

Я у себя в голове мочевой бычий пузырь представлял, как полупрозрачный желтоватый мешок — размером с футбольный мяч. А по-факту, это оказались десяток каких-то мешочков из непонятной ткани — то ли соединительной, то ли мышечной, все в каком-то жиру, крайне непрезентабельные на вид и размером не больше моего кулака!

Фе-е-е!

Я присел на корточки, и до носа дошёл специфический неприятный запах.

Мда-а-а… К такому меня жизнь не готовила!

Вот, и как, спрашивается, раньше из этой хрени делали окна⁈

Но глаза боятся, а руки делают!

Под насмешливый взгляд отца, я взял один мочевой пузырь и попробовал его порастягивать в разные стороны.

Тянется немного, но это не пузырь — это мышцы!

Хотя… сверху эта мышца была обтянута плёнкой, и в одном месте она отходила от мышечных волокон.

Может, окна делали не из всего пузыря, а из верхней плёнки?

Попытался поддеть эту плёнку и снять с мышцы.

Не идёт…

Мд-а-а-а… Как-то резко мои знания из двадцать первого века споткнулись о факт того, что с технологией изготовления-то я не знаком!

Чтобы снять плёнку — что нужно? Нож? А, может, эти пузыри вымачивали в чём-то, чтобы легче процесс отделения шёл?

Ну, и сниму я, допустим, эти пленки — а дальше что? Сшивать пузыри и потом натягивать на раму?

Много пузырей понадобится…

Может, сделать проще — натянуть на раму не сшитые бычьи пузыри, а плёнку с брюшины? Или, вообще, коровий желудок! Натянутый на раму он даст определённую прозрачность…

Думаю, этой прозрачности будет достаточно для растений, мне ведь не важно, чтобы через эти окна можно было что-то различать, мне важно, чтобы внутрь просто проходил свет.

Покопавшись для вида ещё несколько минут в этих пузырях, я закинул их обратно в корзину и обтёр руки об траву.

Отец усмехнулся:

— Что, не подходят?

На что я пожал плечами:

— Я не знаю технологию производства окон из этой плёнки. Со временем, после череды экспериментов — я, возможно, разберусь, что и как надо делать, но у нас нет столько времени. Нам парник нужен уже сейчас. Может… — Я оторвал взгляд от бычьих пузырей, лежащих в корзине, и посмотрел в глаза отцу. — Ты достанешь бычий желудок или плёнку с брюшины, и мы попробуем с ними? Что окажется проще — с тем и будем работать.

— Ну… — Отец почесал лоб. — И то, и другое тоже отходы — так что достать их будет не сложно. Что ж… — Отец поднял корзину с земли. — Принесу рубец и плёнку и попробуем с ними. Это… — Он указал мне на содержимое корзины. — Тебе ещё надо?

Я хотел сказать, чтобы он оставил один мочевой пузырь для экспериментов, но подумал, что на эксперименты, действительно нет времени. Может быть как-нибудь потом и, желательно, чтобы эксперименты проводил не я.

Всё-таки, гораздо лучше сделать парник из более простых в изготовлении ингредиентов, а бычьи мочевые пузыри… да и хрен бы с ними!

Так что я покачал отцу головой:

— Не надо. Давай лучше, желудок и плёнку с брюшины. Попробуем и то, и то. Ну, а я пока рамы сколачивать начну…

Да…

Первый блин вышел комом. Но, как говорится, осилит путь идущий! Не надо опускать руки из-за каких-то неудач. Они неизбежны и встретятся ещё не раз. Главное — это гнуть свою линию!

Глава 23

Вместо гвоздей тут был… моток проволоки! Как только отец показал мне, как сколачивать рамы, я даже выпал в осадок на несколько секунд.

Ну, то, что вместо молотка был просто обух топора — это понятно.

Но проволока — вместо гвоздей⁈

Отец какими-то громоздкими деревянными кусачками с металлическим режущими полосками, откусывал под углом в сорок пять градусов кусок проволоки. Затем, загинал её посередине и получал скобу с заострёнными краями, которую и вбивал вместо гвоздя, соединяя две рейки.

Оригинально — но крайне неожиданно…

Попробовав сам, я понял, что орудовать этими скобами достаточно удобно, но с нюансами. Их как гвоздь не вобьёшь, но и гвоздь, как эту скобу тоже не получится использовать.

В общем, прикинув в голове, как будет сподручней, я за полчаса, что отец ходил за новыми материалами для парника, сколотил с пяток рам.

Рейки намечал острой частью скобы и по намеченному месту ломал об колено, получая деревяшку необходимой длины. Получалось вполне себе ровно — хотя и до спила от пилы было, конечно, далеко.

Вернулся отец с двумя корзинами. В одной были рубцы — то бишь, коровьи желудки, а в другом — какая-то бесформенная масса, которая при внимательном рассмотрении оказалась плёнками с брюшины. Одна оказалась с дыркой по центру, видимо, неосторожно отдирали. А вот остальные — целые.

Порастягивал в руках — достаточно эластичная. Растянул и глянул на просвет — отличная прозрачность, прямо как у полиэтилена.

Прикинул размеры.

Хммм… Да я рамы сколотил меньше, чем самая маленькая плёнка, та, которая с дырой по центру.

Отец мои потуги по сколачиванию рамок тоже не оценил, только хмыкнул, покрутив мою поделку в руках, а потом скосил на меня взгляд:

— Ну что, подходит?

Отложив в сторону плёнку, взял в руки рубец и попробовал растянуть.

Эх, не с моим пока ещё дрищеватым телосложением это делать — поэтому протянул желудок отцу:

— Плёнки точно подходят, а вот желудок надо посмотреть. Попробуй, растяни.

Отец отложил мою рамку к четырём остальным, взял у меня из рук рубец и, напрягшись, начал тянуть в стороны.

На его бицепсах и на лбу аж вены надулись, а вот прозрачность растягиваемой части оказалась ниже среднего — так что я покачал головой:

— Так себе. А вот плёнки — идеально!

Отец кинул рубец обратно в корзину и, взяв из второй корзины плёнку, посмотрел через неё на меня:

— Хм… Так не видно же ничего!

Ну, если он думал, что прозрачность будет как у той же слюды, из которой у нас были сделаны окна в дом — то, он слишком многого хотел. У этих плёнок прозрачность как у обычного толстого полиэтилена — то есть, какие-то очертания сквозь него угадываются, а вот что-то разобрать уже сложно.

И… этого более чем достаточно для парника. Я этим полиэтиленом лет десять свой парник на даче обтягивал — пока из стеклянных рам не сколотил. Так что по опыту знаю, что этой прозрачности вполне хватает.