С трудом сглотнув, она поняла, что не может сказать им об этом. Она даже не знает, куда идет – из канализации или, наоборот, все глубже в темноту. Правильно ли она поступила, что доверилась незнакомцам?

Вдруг она заметила, как Андрес начал нервно на нее оглядываться. Пайк все время перекатывал в кармане кольцо и тоже заглядывал через плечо. Почему-то неспокойное колыхание ткани вызывало у Джессамины тошноту.

О чем они думали? Что ее легко ограбить? Они собирались предать ее?

Как все остальные.

Дыхание сперло, сердце затрепыхалось в груди. Мысли поглотил страх, что она снова опрометчиво доверилась людям, но что ей оставалось? Казалось, будто в этом проклятом королевстве каждый был готов ее сдать Леону. Кто-то же изначально открыл врата его солдатам, а значит, был с ним в сговоре, а значит, ему помогал. Иначе Леон просто не смог бы провернуть это все в одиночку.

Дворцовые стражники подняли бы восстание после убийства королевы, они должны были сражаться с Леоном. Всегда существовал план действий на случай покушения на королевскую семью. Ее мать не могла позволить этому случиться. Не без причины.

Джессамина почувствовала, что в легких не осталось воздуха. Эти двое могли бы сделать с ее телом все что угодно, а потом выбросить бездыханный труп в море.

В затуманенном сознании послышался голос. Мрачный и бархатный, будто змеиный клубок. Я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Она заключила сделку.

И она намеревалась ее выполнить.

Первая лестница, мимо которой они прошли, была ее шансом. Ни один из мужчин не подал виду, что она там есть. На самом деле они пересекли канал задолго до того, как лестница появилась, пробираясь через грязь, чтобы добраться до другого берега. Андрес с Пайком специально делали вид, что никакой лестницы нет? Джессамина была готова поклясться, что издалека эхом доносились стоны зараженных. Она не могла позволить себе еще одно предательство.

– Эй! – крикнул Андрес, заметив, как она бросилась бежать в противоположном направлении.

На этот раз вода доходила до пояса и сильно затрудняла побег, но резкий выброс адреналина в кровь толкал ее вперед. Джессамина выбралась на другую сторону и бросилась к лестнице.

Джессамина поднялась так быстро, что преследовавшие ее мужчины, возможно, еще даже не пересекли сток. Позади остался лишь еле различимый след черного ила, когда она схватилась за вентиль люка над головой и выкрутила его, отталкивая в сторону.

В глаза ударил яркий свет, мир вокруг нее заискрился, но Джессамине было все равно. Она свободна.

Джессамина выбралась из канализации и уже хотела захлопнуть за собой люк, как вдруг замерла на полпути. Она ожидала увидеть отца и сына, что гнались за ней, но у подножия лестницы стояла только одинокая темная фигура.

Ее сердце ухнуло в пятки, осознав, кто это, даже раньше, чем разум. Черная тень, широкие плечи и толстые пальцы, что вцепились в решетку. На этот раз она видела лишь его глаза. Больше ничего. Только пустые, бездушные зрачки, которые прожигали ее насквозь.

Смотреть на него – все равно что вглядываться в небытие.

Затем она снова услышала знакомый гул в ушах – стук собственного сердца, который перекрывал все остальные звуки вокруг, предупреждая об опасности. Почему не бежишь, Джессамина?

Снова задыхаясь, она захлопнула тяжелую крышку и закрутила вентиль с такой силой, что почувствовала скрежет собственных костей. Джессамина попятилась, отползая от злополучного входа, пока не ударилась спиной о каменную стену здания позади.

Она поняла, что находится в каком-то переулке. Слева плескались морские волны, а справа женщины и мужчины устанавливали прилавки для торговли рыбой. Мешанина из запахов ударила в голову.

Океан, рыба, кровь. Вокруг было так много крови.

Джессамина подняла руки и поняла, что сидит в реке с алой жидкостью, вытекавшей из рыбных лавок с обеих сторон улицы. Ладони были полностью выпачканы, прямо как платье ее матери после того, как ей пустили кровь. Прямо как в тот раз, когда сама она, падая с обрыва, пыталась закрыть рану на шее, молясь, что не умрет, пока не ударится о твердые как камень волны.

Ледяная морская вода обрушилась ей на голову. Откашлявшись, Джессамина встала и стряхнула капли, все тело пронзила жгучая боль.

Перед ней стояла полная женщина с пустым ведром в руках.

– Вот, решила помочь. Ты вся в грязи, дорогуша.

Помочь? Чем, грязной водой на голову?

Джессамина не могла вздохнуть. Не могла даже думать. Высокие здания нависли над ней, будто зажимая в тиски так сильно, что сквозь щели между камнями пробивались лишь слабые лучи солнца. Они похоронят ее заживо. Она снова умрет. Нет. Она заключила сделку.

Под смех рыбаков Джессамина, спотыкаясь, побежала прочь от женщины в ближайший закоулок и скрылась в нем. Паника одолевала ее. Джессамина петляла по улицам, стремясь убежать как можно дальше от людей.

В конце концов она набрела на небольшой уголок между двумя пустыми ящиками и спряталась там. Дрожащая от испуга и совсем одинокая.

Он не мог перестать думать о том, что ждет Джессамину. Их судьбы были неразрывно связаны. Она была той самой ведьмой, которая могла воскресить его, вернуть в мир живых, по которому он так скучал.

Когда?

Неизвестно.

Певчие могил не рождались уже сотни лет – ведьмы позаботились об этом, чтобы не дать Бессмертному воскреснуть и отомстить. Такие, как Джессамина, были редкостью, тем более сейчас, когда почти все ковены были уничтожены. Но прежде чем она сможет освободить его, ей придется пройти долгий путь.

Бессмертный обладал властью только в пределах своего царства тьмы и забвения. На мир живых он не мог влиять без помощи ведьм, которые выступали в роли проводников. Однако между ним и этой девушкой не было связи, и он не мог предположить, когда она почувствует в ней необходимость. Певчие могил всегда тянулись к богам, ведь иначе они не могли избавиться от чувства потерянности. А он был единственным оставшимся богом.

Певчие могил пожертвовали собой много лет назад, но еще оставалось достаточно людей, которые помнили, каково это – поклоняться богу и испытывать на себе его благословение, принимать дары. Полностью ведьм не уничтожили. Некоторые даже были все еще связаны с ним – Бессмертный мог их почувствовать, хоть они и скрывались. Были способы заглянуть в ведьминское царство, дотянуться до тех, кто не сошел с древнего пути.

Создать зеркало из черного масла, что капало ему на пальцы ног, оказалось проще, чем он думал. Бессмертный провел столько лет в этом мрачном месте, что совсем забыл о своей врожденной силе. Богу не нужны были ведьмы. Магия рождалась в его костях. Да, старые воспоминания пытались поглотить его, но он им не подчинялся. По крайней мере, не полностью. Пока что.

Сжимая края холодного зеркала в руке, он заглянул в мир живых, чтобы отыскать свой маленький кошмар. Женщину, которая родилась для него, чью жизнь он спас, чтобы та выполнила свое предназначение и удовлетворила его жажду мести. Но то, что Бессмертный увидел в отражении, разочаровало его. Девушка не ворвалась в замок и не обрушила гневный хаос на голову своего убийцы. Нет, она металась по улицам, скользя среди теней, как змея, и вздрагивая от малейшего шороха. Но почему? Она ведь обладала огромной силой и могла стать его проводником в реальный мир – разве девушка не чувствовала этого? Не видела, что в ее глазах теперь заключены его тьма и страдания?

Вместо мести она бегала от тени к тени, скрываясь за ящиками и бочками, сверкая испуганными глазами.

Он был… обеспокоен.

Бессмертный не мог понять почему, пока не проследил за ней несколько дней. Он видел, как девушка украла еду у продавца, который потом погнался за ней с ножом. Во время побега она запнулась о подол юбки и упала прямо в лужу. Нагнавший ее торговец лишь посмеялся и отобрал хлеб. Она осталась лежать там, ее тело пробирала дрожь, а из головы, которую она разбила о булыжник во время падения, сочилась кровь.