Повернувшись к большому зеркалу, висевшему на каменной стене, Джессамина попыталась отбросить удручающие мысли. Никакой больше магии. Никаких ведьм. Только свадьба.

В зеркале отражалась прекрасная девушка. Именно такая принцесса, которую желал увидеть народ.

Белое платье сидело весьма неплохо. Собранные на талии кружева каскадом спускались до самого пола. Корсаж платья, несмотря на сдержанный стиль, подчеркивал тонкую белоснежную шею. Длинные рукава-колокольчики закрывали руки, что было очень кстати – синяки все еще не сошли. Россыпь алмазов, которые веками передавались в их семье, обрамляла шею. Прислуга все-таки смогла уложить длинные черные волосы в замысловатое сплетение кос, а на голове красовалась корона.

Вот только полные печали глаза портили весь образ. Слишком большие. Слишком черные. Темные мешки появились из-за постоянной бессонницы, которая мучила Джессамину вот уже шесть месяцев, с того самого дня, когда договорились о свадьбе. Будущее определили чернила на пергаменте, а ее саму продали, как скот на торгах, и никому не было дела.

Джессамина расправила плечи и решительно уставилась на себя в отражении. Она принцесса Инверхольма, поэтому сделает все ради спасения королевства. Даже если потребуется в сотый раз поправить платье, чтобы собраться с мыслями.

– Принцесса! – Каллум бросился к Джессамине и застыл в ужасе.

Он указал на ее руки, и только тогда она заметила, что сажа от горелки испачкала пальцы. Еще секунда – и свадебное платье было бы безвозвратно испорчено.

– Ой, – прошептала Джессамина. Ее руки дрожали, когда она вытирала их о лежащую неподалеку ветошь. – Спасибо.

Каллум кивнул и сложил руки за спиной.

– Я буду наблюдать за церемонией с балкона. Удачи.

Вскоре раздался стук в дверь, которого она так боялась, и Джессамина последовала за вереницей королевских слуг по темным коридорам. Им пришлось отпереть большую часть замка, чтобы вместить всех гостей. В этом крыле даже не было ламп на китовом жире. Вместо них на стенах тлели факелы, что было далеко от того теплого света, который создавал уют в комнате Джессамины. Черная копоть сочилась с потолка, проникая сквозь этажи и смешиваясь с многолетним слоем нагара от свечей.

В конце коридора Джессамину ждала мама. Ее Величество Рианнон, Королева Инверхольма. Прекрасная и в обычные дни, сегодня она выглядела безупречно. Лазурный цвет платья был под стать цвету морских глубин, что окружали полуостров, где находился Инверхольм. Драгоценные камни украшали ее шею, запястья и пальцы, а в серьгах блистали алмазы. Однако застывшее выражение лица не сочеталось со сверкающим нарядом.

Джессамина низко поклонилась.

– Мама.

– Это лишнее. – Голос королевы эхом раздался в темном коридоре, отскакивая от стен, пока не затих. – У нас еще есть шанс спасти королевство.

Ложь. Им обеим это было известно. Чума слишком сильно подкосила народ. Никто не мог продолжать работать, как раньше, а те, у кого не оставалось выбора, заболевали. У королевства не было ни денег, ни возможностей искать лекарство. Если это продолжится, то совсем скоро Инверхольм опустеет.

– Я желаю этой свадьбы. – Джессамина держалась храбро. Ложь тяжким грузом легла на расправленные плечи. – Я желаю лучшего для своего дома.

Но королева видела дочь насквозь. Сердце Джессамины защемило из-за стены притворства между ними, однако кто-то должен был принять решение. Решение, которое спасет королевство от чумы. Решение, которое Рианнон так и не смогла найти.

Свадьба была последним и единственным шансом.

Королева кивнула и протянула руку Джессамине. Вместе они преодолели коридор и вышли в залитый солнечным светом двор, где их уже ждали гости.

Леон Бишоп привез часть своей свиты на церемонию. Несколько герцогов и герцогинь были одеты в традиционные черные наряды Орандании. Слуги и охранники тоже носили мрачные одежды, и только отутюженные белые воротнички выделялись на общем фоне. Все это больше напоминало похороны, нежели свадьбу. Никогда черный цвет не вызывал в Джессамине такой ненависти, как сейчас.

Ее подданные, одетые в различные оттенки синего, смешались с толпой. Большинство из них были дворянами. Они надеялись выслужиться перед будущим королем и завоевать его благосклонность, но больше походили на крыс, бегущих с тонущего корабля. Будто это могло спасти их души.

Джессамина попыталась затеряться в мыслях. Герцоги, дворяне, прислуга – все слились в один болезненный синяк, который полностью окрасил собой королевство. Такой же болезненный, как черно-синие следы от грубых рук под ее платьем.

Леон, облаченный в роскошные одежды, уже ждал Джессамину у алтаря. В отличие от своей мрачно одетой свиты, он выбрал бледно-кремовый костюм с золотой строчкой – наглядное свидетельство богатства и боевой мощи. Позади Леона открывался вид на лазурное море, завершая торжественный образ. Ворота закрылись за спиной Джессамины, семейный герб вновь собрался в единый узор – размашистые крылья ворона отрезали все пути к отступлению. Свободный от каменных стен задний двор заканчивался крутым утесом, а у подножия до самого города протекала река.

Джессамина не смотрела ни на гостей, ни на будущего мужа. Ее взор устремился на королевство. Замок возвышался над морем, поэтому все земли были как на ладони. Водный район располагался у побережья, его высокие пятиэтажные дома плотно прижимались к друг другу, а по трубам закачивали и фильтровали воду для всего королевства. Промышленный район находился слева, окутанный столбами дыма. Торговый район растянулся вдоль границы, чтобы торговцам не приходилось ехать через весь Инверхольм. Район Удовольствий и дома знати расположились вокруг массивной лестницы, которая вела к воротам замка.

Леон настоял на приглашении священника из его королевства. Джессамину к алтарю вела мать. Гости заняли свои места, а священник начал произносить бессмысленную речь о богах и браке.

В голове промелькнула мысль, будто нашептанная колдовской книгой: ни один бог не благословил бы их союз. Потому что они все мертвы. Скорбный плач ее народа призрачным эхом отдался в груди.

Леон сжал руки Джессамины в своих, переплетая ледяные пальцы с ее собственными. Она подняла взгляд и задумалась, считала ли Леона по-настоящему красивым? Безусловно, он был привлекательным мужчиной. По крайней мере, так говорили каждый раз, когда делегация из Оранды приезжала на ежегодный праздник урожая. Джессамина видела, как много знатных женщин поправляли ему спадающие на лицо золотистые локоны. Его голубые глаза были настолько тусклыми, что иногда казались совсем белыми. Острые черты лица, широкие плечи – Леон, как ни посмотри, был красавцем.

Вот только не для нее. Никогда не был и никогда не будет.

Джессамина знала Леона с детства и еще тогда разглядела в нем склонность к жестокости. Теперь же, когда ее отдают на растерзание, это стало очевидно. Он прибыл два дня назад вместе со своей знатью и свитой. Джессамине не потребовалось много времени, чтобы попасть под горячую руку.

– Ты рада? – спросил Леон. Его шепот был едва ли различим среди монотонной речи священника.

Джессамина не знала, что ответить. Конечно, она не была рада. Ее угнетала одна только мысль о брачной ночи. Поцелуи, ласки под одеялом. Это все было ей чуждо. Джессамину не интересовала физическая близость. Изучение колдовства всегда привлекало ее больше, чем неловкие прикосновения и дрожащие руки.

– Рада, – тихо выдохнула она. Очаровательный тон, подобающий принцессе. Джессамина оттачивала его всю жизнь.

Леон вцепился в нее взглядом.

– И ты бросила все эти… глупости?

– Не понимаю, о чем ты.

Его пальцы сжались вокруг запястья Джессамины мертвой хваткой.

– Пошел слушок, что ты увлекаешься магией. У меня везде уши, даже в высоких кругах.

– Магия? Я ищу лекарство от чумы. – Ей хотелось вырвать руки из его хватки, но это бы только породило слухи.

Да кем он себя возомнил? Она была наследницей престола Инверхольма! Если бы Джессамина решила обратиться к колдовству или черной магии, она бы это сделала. Если бы только это помогло в борьбе с болезнью…