А вот палкой – запросто.

Тихий стон сорвался с ее губ, когда Джессамина попыталась защитить больные ребра. Последнее, что ей нужно, – это еще один синяк.

– Гляди, и впрямь не сдохла. Бедная. Наверное, сбросили с обрыва, когда узнали, что чумная. Экая досада, девка-то красивая, – фыркнул первый голос.

– Я не… – Джессамина не узнала собственный голос. Хриплый и грубый, будто она кричала часами. – Я не заражена.

– Оно разговаривает! – воскликнул второй голос, существенно писклявее первого. Точно не женский, скорее детский. – А я и не знал, что чумные разговаривают.

– Никогда не слыхал, что ль? Что-то мычат себе под нос и стонут, аж волосы дыбом встают.

Она отскочила от них, почувствовав, как на ее затылок обрушилась слякоть. Джессамина поднялась, и с нее посыпались кусочки черной грязи. Растрескавшийся слой полностью покрывал ее тело, оставляя пятна на одежде. Джессамина протерла глаза от остатков пыли и наконец вновь смогла их открыть. Перед ней стояли двое.

Она оказалась права: мальчик и его отец, по-видимому. Они были очень похожи: у обоих кожа загрубела от долгого пребывания на солнце, у обоих на одежде красовались разноцветные заплатки, где раньше пировала моль. На щеке мальчика виднелось черное пятно. Наверное, та же грязь, что покрывала ее тело.

Оба вздрогнули, когда Джессамина поднялась на ноги. Мужчина выронил шапку, соединил указательный и большой пальцы руки и поднес к глазу, будто пытался отогнать зло.

– Никогда не видел таких черных глаз.

Джессамина огляделась, но было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-нибудь. На стенах мерцали зеленые огоньки. Она была в каком-то туннеле, по дну которого протекал неглубокий канал, вдоль стен тянулись дорожки. Джессамина стояла в грязи, измазанная неизвестно чем, вперемешку с морской водой. По колено в грязи и отходах, она могла быть только в одном месте королевства.

Канализация.

Стоки впадали в море, и поэтому соленая вода затекала обратно. Мужчина и мальчишка стояли на заржавевшей решетке над ее головой.

Джессамина потянулась к металлическим прутьям, но остановилась, увидев, как мужчина полез в карман. Оружие? Не будет же он направлять на нее оружие!

Мальчик ахнул и тоже запустил руку в карман.

– Ее коснулся Бессмертный!

– Никто меня не касался, – прорычала она, пытаясь удержаться на ослабевших ногах. Ей нужно вернуться в замок, а им – убраться с дороги. Ее народ нуждался в ней. Никто понятия не имел, что задумал Леон. Она должна…

Нет, вот так просто ворваться в замок было бы слишком рискованно. Леон, скорее всего, уже стянул туда войска.

Кому она могла доверять?

Ее мать не поддержал ни один из дворян – по крайней мере, из тех, кого на тот момент еще не успели проткнуть мечом. Велик шанс того, что дворцовых стражей сменили захватчики. У нее никогда не было много полезных знакомств, но кто-то наверняка остался верным королеве, а значит, и ей тоже.

Куда теперь идти? Сейчас нигде не было безопасно.

Джессамина взглянула на мальчика с отцом, которые уже нервно пятились. Нет, эти двое точно не подходят. Наверняка думают, что она заражена или проклята.

– Не слыхала? – спросил мальчишка, но Джессамина уже забыла, о чем он. – О Бессмертном-то?

А, точно.

– Слыхала. – Джессамина старалась держать спину ровно, но все тело ломило от усталости. – Это все выдумки, и даже если нет, то он умер, как и остальные боги.

Отец с сыном переглянулись и взорвались хохотом. Вот только смех их был далеко не счастливый, скорее безрадостный и даже жестокий. Они замолчали только после того, как Джессамина снова зыркнула на них.

Мужчина откашлялся, вспоминая о манерах, но вот его сын был не таким воспитанным. Он провел пальцем по своему горлу, будто перерезая его.

– Может, вы и не верите в него, но, судя по метке, он точно верит в вас.

Джессамина потрогала шею, но вместо раны почувствовала толстый рубец от только что зажившего шрама. Невозможно. Как долго она была без сознания? Как выжила с такой раной, да еще после падения с обрыва прямо в канализацию королевства?

– Зеркало, – прохрипела она, щелкнув пальцами в сторону мужчины. – У вас наверняка есть карманное зеркало.

– Еще чего, чумная! – проворчал он.

– Повторюсь – я похожа на заразную?

– Да кто ж тебя разберет – вся в грязи измазана.

– И не только. – Она встряхнула руками, снова тщетно попытавшись избавиться от налипшей массы. – Я здорова, просто покрыта не пойми чем и не пойми как пережила покушение. Все, чего я хочу, – это теплый душ и мягкая кровать.

Мужчина почесал бороду, и Джессамина могла поклясться, что из волос выпало пару букашек.

– Ну, раз такое дело, то надо помочь девахе. Только путь не близкий.

В тот момент Джессамина была готова идти хоть километры, лишь бы не ночевать в городских стоках.

– Мне все равно.

– Это ты сейчас так говоришь, а потом будешь еле плестись, как корова на убой. Зуб даю. – Мужчина скрестил руки на груди и кивнул сыну. Мальчик протянул руку, будто… чего-то просил? Они что, серьезно ждали оплату?

– Вы нашли в канализации женщину, которой нужна помощь, и пытаетесь содрать с нее денег?

– Да, – сказал мужчина.

– Чт… – Джессамина прикусила язык. Ей пришлось подавить гордость и вспомнить, в каком она плачевном положении – совсем одна, неизвестно где и без малейшего понятия, как вернуться домой. Надо оставаться благодарной и доброй. Это был единственный вариант.

Джессамина стиснула зубы от разочарования, убирая грязь с обручального кольца. Даже будет лучше, если Леон узнает, что украшение теперь будет продаваться на рынке. Пусть думает, что кто-то стащил его с мертвой невесты.

– Это все, что меня есть, – сказала она и отдала кольцо мальчишке. – Стоит целое состояние. Продайте его, мне все равно.

Мальчик повертел его то в одну сторону, то в другую – слабый зеленый свет бриллианта затемно поблескивал.

– Прямо как настоящее.

– Оно и есть настоящее.

Затем мальчишка прикусил металл. Не ожидав такой твердости, он вскрикнул. Отец мальчика дал ему подзатыльника.

– Полегче.

– На зуб тоже настоящее, – пробурчал мальчик, потирая ушибленное место, и положил кольцо в карман.

Старший мужчина пристально посмотрел на Джессамину. Женщина с таким большим бриллиантом вряд ли могла оказаться в канализации. Джессамина выпрямила плечи и встретилась с его подозрительным взглядом. Он мог хоть дырку прожечь, но вряд ли когда-нибудь догадался бы, о ее истинном статусе.

– Как звать-то тебя? – спросил мужчина.

Он ни на секунду не выпускал ее из виду, скользя взглядом по уже посеревшему от грязи платью. По крайней мере, оно выглядело таким в местах, где отступила черная слякоть. Ее волосы напоминали застывшую паклю, а кожа все еще болела в местах, где тиара зацепила волосы. Джессамина выглядела ужасно, и полностью это осознавала. К счастью, сейчас это только на руку.

– Алисса, – пробормотала она, протягивая руку, чтобы ей помогли выбраться. Так звали ее первую гувернантку – пожилую женщину, которая умерла много лет назад. – Меня зовут Алисса.

– Андрес и Пайк, – представился в ответ мужчина, сначала указывая на себя, а потом на мальчишку.

– Только вытащим тебя и разойдемся, поняла?

– Прекрасно.

Он взял ее за руку, выдергивая из нечистот с такой легкостью, будто она не весила ни грамма. Джессамина рухнула на колени, упираясь руками в решетчатую дорожку, через которую проглядывала оставшаяся внизу грязь. Ни один из мужчин не предложил ей помочь встать.

Они развернулись и последовали к выходу, легко ориентируясь во мраке. Джессамина едва могла разглядеть собственную руку, но им хватало и того тусклого зеленого света, что источали огоньки. Она рвано вздохнула и оперлась рукой на стену, последовав за мужчинами, стараясь не отставать.

Конечно, она соврала. И себе, и им. Ей требовалось намного больше, чем просто выбраться из канализации: безопасное место для ночлега и союзники, которые не сдадут ее Леону. А что, если она пролежала без сознания несколько дней? Ее одолели сомнения, из-за чего коленки сильно подогнулись. Что-то здесь нечисто. Никто не выжил бы после такого падения, и уж точно не смог бы в целости пройти через систему фильтрации.