Любовь выбирает нас. Нет идеальных людей, есть только идеальные пары. Мы знали это с первого дня. Ты не любишь читать, а я не умею целоваться. Но именно поэтому люди сходятся. Я никогда тебя не любила.  Чушь собачья. Крэйг привёл нас на угол Хьюстон-стрит и Мерсер-стрит. Это была судьба. Я был Ромео в чёрных джинсах, и у меня до сих пор порхают в животе бабочки со вкусом ириски, когда я вижу, как ты заворачиваешь за  угол. Все незримые возможности, то чувство, о котором я читал только в книгах. Интуиция.  Да, медовый месяц закончился, и да, с трудом теперь удается представить наше совместное будущее, учитывая то, что ты с нами сделала. Но надежда всё ещё живет во мне, заставляя ставить одну ногу перед другой.

Теперь я знаю тебя. Ты способна на жестокие поступки и любишь то, что приносит тебе вред. Дик и твой синий грёбаный плащ. Сигареты и Синтия. Ромкомы . Ты не умеешь жить, ты едва не лишила жизни меня, но кожа вокруг моего сердца утолщается в режиме реального времени. Я принимаю тебя. Я принадлежу тебе. Неважно, заслуживаешь ли ты этого. Это не выбор. Это инстинкт.

Я подбираю его жетоны. Я люблю тебя. Я твой зомби. Я не сдаюсь. Я уловил твой запах и хочу, чтобы ты была в моей жизни, даже если это меня убьёт, даже если придется смириться с тем, что ты, возможно, никогда не полюбишь меня так, как любила его. Один кусок паршивой пиццы не мешает парню взять ещё кусочек пару дней спустя. Я парень из пиццерии. Я хочу тебя. Вот и всё. Конец. И это должно что-то значить, верно? Это должно значить, что мы созданы друг для друга, потому что иначе я могу... Сосредоточься. Если я схвачусь за перила и закрою глаза, оно всё ещё там. Видение, где мы сидим на диване, прямо как Гарри и Салли. Мы старше, мудрее и спокойнее. Мы добрались до счастливого будущего, где слова льются как вино, и...

С-скрип. Что-то врезается во что-то. Городской шум. Крики. Визг тормозов. Тормоза автобуса. Громкие. Теперь люди, незнакомцы. Вызовите 911... Вы видели её? О боже, она мертва?  Мне не нужно возвращаться в наше любовное гнёздышко и выглядывать в твоё любимое окно, то самое, что возле твоего кресла. Мне не нужно видеть лично, чтобы поверить. Я знаю, как знают о спелости дыни в магазине.  Знаю по дыре в моём животе.

Что это была ты .

Эпилог

Прошло почти четыре года с тех пор, как тебя не стало — С тех пор как ты ушла , — а я всё ещё слышу твой голос.

Я не могу здесь находиться, Джо.

Если бы ты была жива, ты бы не поверила, во что превратился этот мир. Думаю, именно поэтому я так много гуляю пешком. Это единственный способ сбежать от шума. Не от тележек с кренделями и не от полицейских сирен — это дерьмо я обожаю, правда, — а от шума невиданного, скрытого: все вокруг настолько отвлечены, настолько «на связи».

У твоей подружки Синтии появился профиль на каком-то “ MySpace ”, где она использует свою скорбь по поводу твоей безвременной кончины, чтобы привлекать ухажёров. Вагина — та ещё хуже. У неё есть страница на Фейсбук , где она выкладывает фотографии своей новой жизни в Сан-Диего, как будто мы без неё не знаем, как выглядит грёбаный закат. В каком-то смысле теперь ты — Джон Кьюсак, дорогая. Ты — « Лучше быть мёртвым ». Ты хоть смотрела этот фильм? Прекращу ли я когда-нибудь задавать вопросы, на которые ты не можешь ответить? Но я серьёзно. Я стою в очереди в кинотеатре «Анжелика», и девушки не смотрят на меня. Девушки уставились в свои телефоны. Раньше была книга « Все какают », а теперь… все эсэмэсятся. Ты бы не не справилась с видом ботанического сад из подружек, пышно разросшегося в руках каждой женщины в этом городе.

Что там такого срочного? Почему люди так много болтают? Почему бы не поговорить со мной?

Нет, ты не прожила достаточно долго, чтобы обзавестись айфоном и завести аккаунт на Фейсбуке , но с другой стороны, ты не прожила достаточно долго и для того, чтобы увидеть экранизацию «Близости» и встретиться со мной в «Анжелике». Я покупаю два билета и пачку M&M’s с арахисом. Нахожу наши старые места, где всё началось — хотя, опять же, это ведь неправда, да? “Мы” начались не на углу Хьюстон и Мерсер. “Мы” начались с тебя и Дика, и в этом-то и вся проблема.

И четыре года — это долгий срок. Я всё ещё скорблю, всё ещё скучаю. Полюблю ли я когда-нибудь снова?

Фильм «Близость» заканчивается. Из него вырезали сцену про искушение, а тебя нет рядом, чтобы поразмышлять о хорошем и плохом, о паршивом и прекрасном. Я один, иду на восток по Хьюстон-стрит, разрываясь между фургончиком “Mister Softee” и замороженным йогуртом “Tasti D-Lite”. Я сам выбираю приключения по душе.  Ванильный рожок для Мистера Языкастого. Он на вкус как ты, потому что всё вокруг на вкус,  как ты, ведь четыре года — это всего лишь мгновение. Я всё ещё цензурирую каждую точку с запятой; я всё ещё вижу тебя повсюду, в каждом проезжающем мимо автобусе — ведь именно этим автобусы в этом городе и занимаются.

Ты действительно сделала это, Вэйл. Ты настолько за-Кэрри-лась, что выбежала прямо под автобус, как твоя любимая Мисс Одиночество из твоего любимого гребаного сериала.

У тебя действительно было чёрное чувство юмора. И, может быть, когда-нибудь я смогу оценить всю иронию произошедшего. Ассистентку из « Секса в большом городе » переехал экскурсионный автобус « Секса в большом городе ». Некоторые прохожие говорили, что это было самоубийство. Похоже на правду. Я не могу здесь находиться, Джо.  Другие твердили, что это несчастный случай, и в это мне тоже легко поверить. Я не могу здесь находиться, Джо. Ты просто была не очень-то приспособлена к жизни, да?

Может, ты чувствовала, что всё к тому идёт — с твоей-то зацикленностью на кризисе четверти жизни… Двадцать пять, не хочу больше жить . Теперь уже не узнать. Люди сами выбирают свои приключения , а смерть — это суровый жизненный факт. Некоторые книги обрываются на самом интересном месте. И мне, единственному выжившему из всей нашей троицы — тебя, меня и Дика, — всё ещё больно вспоминать. Ты хоть представляешь, каково мне было, Вэйл? Сидеть одному в нашем лофте и слушать, как люди на улице пытаются спасти тебя, гадая и крича во все горло: Она это специально сделала?!

Я выбрасываю остаток рожка в урну, и меня снова накрывает это чувство: будто ты сидишь на дне бака и смотришь на меня снизу вверх. Затем — подлый удар под дых от дымящейся палатки с хот-догами моего старого приятеля Джереми.

Всё вокруг — это ты. Абсолютно всё.

Я хочу тебя, и вот оно подступает. Моя новая клетка — последствия моей, кхм, процедуры. Боль от предвкушения удовольствия.

Мой врач был прав. Грёбаное обрезание во взрослом возрасте… Это тебе не шуточки, Вэйл. Всё ноет.

Я знаю. Ты любила меня именно таким, каким я был, в моём естественном состоянии. Ты поносила меня только в тех фальшивых переписках с Диком, потому что его фантомный член теснил твоё запасное отверстие, и потому что ты считала своим женским долгом поднять его самооценку насчёт его собственного достоинства.

В прошлом месяце твоя подружка Синтия сделала татуировку в память о тебе.