И посмотри на себя, такая спокойная. Снова в своём кресле, уставилась в окно с таким видом, будто только что очень продуктивно сходила в туалет и теперь испытываешь облегчение. Ты бы не задумываясь обменяла меня на него. Ты любила меня хоть немного, хоть когда-нибудь? Удалось ли мне хоть раз пробраться тебе под кожу? Невыносимые вопросы, и я не могу на тебя смотреть. С таким же успехом я мог бы вручить тебе нож и позволить пырнуть меня прямо в лицо, но ты предпочитаешь другие виды оружия.

Я настолько ушёл в себя, что прозевал момент, когда ты кинулась на меня, но вот ты снова здесь, вернулась со своими жетонами и обматываешь их вокруг моей шеи. Ненавидя. Касаясь. Сжимая . Ты переключилась в режим «око за око», и на этот раз ты настроена серьёзно. Ты хочешь, чтобы я исчез. Умер. Ты закручиваешь гайки, а цепочка сделана из мелких серебристых шариков, и эти шарики прочные. Я не могу дышать, ведь это мои дыхательные пути. Они перекрываются, и это нормально. Я хочу попросить о пощаде. Ты победила. Во мне ничего не осталось. Я сам предопределил нашу судьбу. Я взбаламутил воду, и теперь ты никогда его не забудешь, потому что точка в отношениях, которую ты считала поставленной, испарилась. Мистер Муни предупреждал меня. Капля надежды может принести кучу разрушений. И это мой конец? Эта «штука с перьями» так и будет клевать меня, пока я не истеку кровью и не умру?

Чем ближе я к концу, тем больше хвалю себя. Это не совсем моя вина. Я пришёл слишком поздно. Дик сломал тебя за все те часы, что ты просидела в чёрной дыре, дожидаясь его. Ты не просто так превратилась в хомяка. Он сделал тебя такой, и да… Моё Грёбаное Сообщение О Расставании было ошибкой, но неужели я заслуживаю смерти? Воздух играет со мной в прятки. Я не могу его найти. Не могу дотянуться. Каждый вдох кажется последним, кажется первым, кажется, будто у меня не очень хорошо получается дышать, и ты права. Я обычный пацан. Я убил ради тебя, и теперь, когда я вот-вот умру, ну, нет… Я не хочу умирать , и я угасаю, угасаю…

Цепочка рвётся. Ты отскакиваешь назад и резко поднимаешься на ноги. Ты этого не ожидала, и всё как-то странно кажется, будто нас спас призрак Дика. Настоящая  цепочка от жетонов не порвалась бы и не помешала бы тебе совершить непоправимое. Ты дышишь. Я дышу. Этот тупик пугает. Место, где я никогда не бывал.  На столе возле твоего кресла, рядом со снежным шаром, стоит бутылка “Evian”. Я тяжело дышу, меня мучает жажда, и ты тянешься к бутылке — для нас ещё есть надежда, — но ты не берёшь бутылку с названием «Наивность», написанным наоборот.

Ты выбираешь снежный шар. Ты трясёшь его и смотришь, как оседает снег, и в этот момент я беру все свои слова обратно. Я люблю тебя. Я прощаю тебя. Мы единое целое. Мы мечтаем быть вместе. Мне нравилось в том снежном шаре, и ладно. Мы облажались. Мы дети. Я со своими несуразными синяками — непоправимый вред не был причинен, — и ты со своими слипшимися от пота волосами, утопающая в моих спортивках, в своём стыде, бесконечно анализирующая сообщение от мудака, который только и делал, что причинял тебе боль.

Я пускаю записку в бутылке:

— Это был отличный день, тот, со снежным шаром.

— Да, — мурлычешь ты. — Я помню, как бежала вверх по лестнице, сгорала от восторга, так хотела показать его тебе.

Всё должно  наладиться. Ты успокоилась, снова очутилась в том шаре, где Башни-близнецы всё ещё стоят. Башни, которые похожи на нас с тобой. Переживаем белую бурю, герметично запаянные и находящиеся в безопасности, как это бывает, когда ты влюблён, когда всё настолько хорошо, что ничто не может вас задеть. Да, Вэйл. Поддайся этому чувству. Там внутри — это мы. У нас всё получится.

— Я люблю тебя, Ситком.

Хрясь.

Ты швырнула в меня этот снежный шар. Удар пришёлся не прямо в лоб, но и промахом это не назвать. Я валюсь на пол. Мой мозг превращается в надувной батут на детском празднике из твоего семейного фотоальбома. Это головокружение? Веки трепещут. Это сотрясение? Я так и умру? Ты передвигаешься по комнате, ссутулившись, образ плывёт. Гигантская мышь из мультика. Скособоченное, кроткое создание, не сознающее собственной силы, потому что в этом ведь нет никакого смысла, верно? Огромные люди так боятся тебя, крошечную тебя, хватающую за сапоги. Жетоны позвякивают, когда ты обматываешь их вокруг запястья. Ты целуешь их, а не меня.

— Я не могу здесь находиться, Джо. Я не могу здесь находиться.

Ты вылетаешь за дверь, но оставляешь её открытой. В этом вся ты. Даже когда ты бросаешь меня, не уходишь окончательно. У тебя даже не хватило духу довести дело до конца и прикончить меня или дать хотя бы глоток “Evian”, и что теперь? Что, блядь, мне делать ?

Я с трудом прокладываю себе путь из квартиры, спотыкаясь, шагая сквозь звёзды и туман, которыми ты меня наградила. Рёбра гудят от боли, да и с чего бы им не гудеть. Я не хочу, чтобы мне стало лучше. Я не хочу исцеляться. Не без тебя. Ты убежала по той же причине, по которой всегда убегаешь. Тебе стыдно. Я нужен тебе, нравится тебе это или нет, и твоё безумие — не из самых плохих. Оно временное.

Да, любовь моя. Вопреки каждому Демону Кэрри в твоём недоразвитом, саморазрушительном, трусливом мышином сердечке, всё, чего я хочу — это ты.

И это любовь? Ценить тебя больше чем самого себя? Приходить к барной стойке за «Егермейстером», чтобы заглушить боль от вчерашнего «Егермейстера»? Думаю, пожалуй, да. «Штука с перьями» пытается с боем вернуться к жизни. Я вытираю кровь с губ. Я никогда тебя не любила. Да мне плевать. Нахрен всё. Нахрен запятые и точки.  Все парочки дерутся, и мы спишем это на горе: тот раз, когда ты слетела с катушек и обвинила меня в убийстве, тот день, когда ты потеряла контроль, потому что не умела принимать любовь и слишком боялась узнать у меня дорогу. Ты потеряла близкого человека и сошла с ума, и да, ладно, мне не стоило лезть в этот дурацкий компьютер Дика, но…

Те люди, которые говорят, что компьютеры нас погубят… Они чертовски правы.

Ты продолжаешь останавливаться на лестнице так, будто не знаешь, куда идёшь и что ты такое. Это хорошо, Вэйл. Сделай паузу. Дай мне время догнать тебя. Из твоего тела исходят разные звуки. Бурление, бормотание. У меня нет сотрясения, и я всё ближе с каждой секундой, но потом ты снова ускоряешься. Ты слышишь, как я иду, зову тебя, и роняешь жетоны. Бряк. Ты даже не утруждаешь себя тем, чтобы их подобрать, свою воображаемую улику, блядь. Может, это твоя версия извинений. Я тоже извиняюсь. Это был паршивый день, но все ещё есть шанс на счастливый финал.

Мы так близки. Мы живём в мире без Дика. Ты не потеряла меня, и я знаю. Я знаю! Ни один человек в здравом уме не стал бы продолжать эти отношения. В своём ли я уме? Разве хоть один разум влюбленного человека может считаться нормальным? С тобой непросто, Вэйл. Я всё ещё пытаюсь угнаться за тобой. У меня кружится голова, я вымотан. Как всегда, ты на миллион шагов впереди меня. Быстрые ножки. Я никогда, на самом деле, не мог угнаться за тобой. Я медленный, уставший, и какая-то отвратительная маленькая мысль-таракан шуршит в моём пульсирующем сознании:

Возможно, ты не единственная рыбка в море.

Нет. Нахрен это. Я хочу, чтобы ты была единственной, и я не стану тебя судить. Не стану придираться. Мне нравится хотеть тебя. Позволять тебе возносить меня и спускать на землю. Так оно всё и устроено, верно?