— О, я бы так не сказал. Я просто люблю книги.

— А, ну, просто чтобы ты знал… Я уже проходила через это притворство, типа «я обожаю книги, чтобы казаться глубокой личностью» или что-то вроде того. В смысле, я люблю кино. Я зашла в тот книжный только пописать.

— Понятно.

— На самом деле я… я, в общем, терпеть не могу книжные магазины.

— Что?

— Ну брось. Ты знаешь, как люди ведут себя в книжных, суетясь вокруг книжных полок — все такие претенциозные и показушные, будто они выше всех остальных. « Свадьба в сезон дождей » — фильм Миры Наир — он глубже, чем многие книги. В смысле, если выбирать между музеем, книжным и кино, я всегда  пойду в кино. Всегда.

Ты скрещиваешь руки, и это сбивает с толку. Ты меня задела. Но в тёмном зале, где кроме нас почти никого нет, трудно отпустить эту птичку в перьях. Надежду. Ты красивая и приятно пахнешь, и я хочу, чтобы ты любила книги. Меня. Книжные магазины.

— Всё нормально, Вэйл. Правда.

— Последний парень, с которым я встречалась, таскал меня по книжным и нудел про… Нет. Извини.

Я никогда ни с кем не встречался, наверное, поэтому ни одна девушка не объяснила мне, что делать с мистером Языкастым. Я не спрашиваю подробности про твоего бывшего и не бросаюсь защищать книги.

Ты ёрзаешь. Я ёрзаю. Сейчас у нас нет ничего общего, кроме экрана перед нами. Он потрескивает. Начинается очередной трейлер, и он плохой — твои полароиды сходят с ума, будто экран — это чёртов « Полтергейст », а ты та маленькая блондинка. Поглощённая. Зачарованная. Одержимая. Ты назвала их «предпоказы», но это чушь. Это обычная реклама . Для книг  трейлеров не делают. Моя нога дрожит. Это хуже, чем мистер Языкастый, а ты снова плюхаешь свою огромную сумку на соседнее кресло. Это твой способ сказать мне, чтобы я перестал, блядь, трястись?

Я прижимаю руку к ноге. Я думал, что к этому моменту уже буду держать тебя за руку, за бедро.

А потом ты шепчешь мне на ухо:

— Он потрясающий, правда?

Я не знаю, кто такой «он».

— Ага.

Я не могу сдаться. Пока нет. Ты пришла в юбке. Может, ты и не филистимлянка. Может, ты просто ещё не нашла правильную книгу — ту, которая перевернёт твою душу и заставит хотеть большего. Кто такой Филип Рот?  Я бросаю на тебя взгляд, но ты всё ещё там. В трансе от пропаганды. Я могу быть невидимкой. Последний парень, с которым я встречалась…  Ты женщина, а мои последние «отношения» начались на сраной вечеринке в подвале  в восьмом классе. Ну привет, мистер Языкастый.  Тьма становится ещё глубже — на нас надвигается « Интуиция », — и ты хлопаешь в ладоши, сворачиваешься калачиком, все твои милые косточки . Похоже, ты пришла сюда смотреть фильм, а вовсе не ради меня. Если бы я сейчас сорвался с места и убежал, ты, наверное, осталась бы с Кьюсаком.

Отходняк тяжёлый, убийца стояка. Я так ждал тебя, нас. Сегодня утром я думал о тебе в душе. Я думал, что к этому моменту мы уже полностью сосредоточимся на обсуждении Филипа Рота и захотим бросить этот дурацкий фильм, чтобы просто продолжать спокойно говорить. Я был дураком, обнаженным, с Портным в руке. Но мы такие, какие есть. Ты не читаешь, а я не умею целоваться. Это не свидание всей жизни, не начало моей первой великой любви. Это просто предсказуемая шаблонная заготовка для дешёвой чёртовой романтической комедии . Парень встречает девушку. Парень держит себя в руках, потому что парень знает, что не стоит целовать её на улице. К чёрту этого парня.

К чёрту тебя, Кьюсак. К чёрту. Тебя.

5

Благослови тебя бог, Кьюсак. Благослови тебя бог, мать твою.

Я, наверное, хочу тебя сильнее, чем следует, с учетом того, что это первое свидание, но ты тоже меня хочешь.

Через пятнадцать минут после начала «Лучшего Фильма Всех Времён» Кейт Бекинсейл достаёт из сумки « Любовь во время холеры ».

Ты смотришь на меня, я смотрю на тебя. Искры. Интуиция-тра-ля-ля, зиппити-ей!

Я наклоняюсь и шепчу:

— Один-ноль в пользу книг.

Ты толкаешь меня ногой. Ойк! Бекинсейл не даёт Кьюсаку свой номер, хотя между ними явная химия, но записывает его в свою « Холеру » и продаёт книгу в букинистический магазин. Мой парень Кьюсак в шоке, в отчаянии. Ему просто нужен её чёртов номер. А она верит в судьбу. Говорит, что если им суждено быть вместе, он найдёт её « Холеру » и позвонит ей.

Это правильный фильм в правильное, мать его, время, и ты кладешь руку мне на ногу и шепчешь на ухо:

— Ладно, Книжный Мальчик. Посмотрим, куда это нас заведёт.

Мой Портной отзывается в темноте. Это прикосновение. Твоё дыхание. Каждая клетка моего тела хочет прильнуть к тебе. К тебе, которая весь оставшийся фильм ищет любой предлог, чтобы приблизить губы к моему уху. Я куплю новый блокнот Молескин, чтобы записать все твои милые «пустяки»…

Ты немного напоминаешь мне Джона Кьюсака.

Они с Джереми Пивеном в реальной жизни лучшие друзья.

Молли Шэннон — отличный выбор актрисы.

Этот фильм — как мастер-класс по выбору локаций.

Освещение просто убийственно хорошее. Особенно во время ночных сцен — это впечатляет.

У Джона большая актёрская палитра, правда? Он совсем не похож на Эйдана, знаешь?

Нет, я не знаю, Вэйл. Мне насрать на всех этих людей. Кроме того замечания, что я похож на Кьюсака. И это будет первой записью в моекм блокноте:

№1 Я ВЫГЛЯЖУ КАК КИНОЗВЕЗДА. ИЗ ЧИСЛА ХОРОШИХ

Фильм заканчивается. Я встаю, а ты тянешь меня за рукав. Ты из тех, кто досматривает титры до конца. Или просто хочешь ещё посидеть рядом со мной. А потом мы уже поднимаемся вместе. Зрение туманится при выходе из темноты зала на свет. Ты чуть ли не скачешь по Хьюстон. Заведённая . Обретшая уверенность. Вещаешь, как маленькая, чересчур рьяная профессорша:

— Это было гениально с их стороны — взять настоящих звезд вроде Джереми Пивена и Молли Шэннон и при этом не заставлять их в конце вступать в отношения. В этом чувствуется повествовательная уверенность, понимаешь?

Я улыбаюсь тебе. Можно мне поцеловать тебя ещё раз? Это хорошая идея?

— Мм-хмм.

Ты толкаешь меня локтем с застенчивым видом. Смотришь чуть смущённо.

— Что “ммм”, мистер?

Теперь мои глаза — полароиды.

— Вэйл, — говорю я. — Ты мне солгала.

Ты моргаешь. Озадаченно и с широко раскрытыми глазами, прямо как Кейт Бекинсейл.

— Вэйл, ты читаешь.  Только что… я посмотрел фильм. Классный фильм, да, но ты… Ты читала этот фильм так, как я читаю книги.

Ты опускаешь взгляд на свои маленькие руки.

— Многих парней раздражает, когда я комментирую в кинотеатре…

— Да, — говорю я. — Но я не какой-то придурок из твоего ситкома.

Ты шлёпаешь меня. Опять. Неспособна держать руки при себе. Восторг. Вожделение. Снег только начинает падать.

— Осторожнее, Кьюсак. « Секс в большом городе » — это не ситком.

— Понял, мисс Бекинсейл.

Тебе это нравится. Я тебе нравлюсь. Ты бормочешь:

— Иди сюда, Кьюсак.

На этот раз мистер Языкастый ведёт себя спокойно. На этот раз ты ничего не говоришь после поцелуя. Просто прижимаешься ко мне, носом к носу.

— Идёт снег.

— Я знаю.

Это ещё одна запись для Молескин:

№2 ИСКУПЛЕНИЕ ДЛЯ МИСТЕРА ЯЗЫКАСТОГО.

Я уже собираюсь настоять на том, чтобы угостить тебя поздним обедом, который перетечёт в ужин, когда звонит твой телефон — твой властный босс, — и ты не можешь поесть со мной. Долг зовёт. Я смотрю, как ты переходишь улицу. Если ты оберёшься — значит, я тебе нравлюсь и ты хочешь продолжения, а если не обернёшься…

№3 ТЫ ОГЛЯДЫВАЕШЬСЯ ЧЕРЕЗ ПЛЕЧО И ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТЕБЯ ХОТЕЛ

Ты виляешь попкой и смеёшься, и в этот  момент ты становишься моей девушкой. Я звоню тебе на домашний сразу, как только ты спускаешься в метро, и оставляю голосовое сообщение. Я хочу быть у тебя дома, ждать тебя вместе с посланным букетом цветов, и это страшно — это ожидание. Я не слишком сильно давлю? Надо было проиграть в недотрогу? Но потом ты звонишь! Тебе нравятся мои цветы, и я достаточно умён, чтобы переадресовать тебя на голосовую почту. А потом я слушаю его — твоё второе милое любовное послание.