Ну привет и тебе, Кьюсак. У меня сумасшедшая неделька, но, может, выпьем по бокалу? Только не замороженный горячий шоколад. В смысле, мы же не хотим слишком спешить, правда?

Я захожу в ближайший магазин канцтоваров и трачу пару долларов на новенький блестящий Молескин и такую ручку, которую никогда не потеряешь. Я записываю первые свои три победы, а потом четвёртую — самую лучшую.

№4 ТЫ ХОЧЕШЬ ДВИГАТЬСЯ БЫСТРО

Если бы не хотела, то не произносила бы подобных фраз. «Тише едешь — дальше будешь» и вся эта чушь. Жизнь стала другой. Работа больше не тяготит. Я готовлюсь стать твоим мужчиной. Я произношу фразы вроде «Моя девушка обожает Люсинду Розенфельд» и «Моя девушка в полном восторге от новой книги Урсулы Ле Гуин».

Я читаю. Я знаю девушек, девушек, девушек.

Если бы не хотела, ты бы не сказала «да», когда я позвонил и предложил встретиться через два дня после «Интуиции».

— Немного рано, но… а, к чёрту. Ты знаешь тот бар, мимо которого мы проходили, возле «Анжелики»?

Я знаю, что там проверяют документы. Я знаю, что я несовершеннолетний.

— Я думал, может, просто попьём кофе…

— А, — говоришь ты. — Согласна, Кьюсак. Пусть будет кофе. И тебе не обязательно это знать, но я только в прошлом месяце пропила курс антибиотиков из-за больного горла и фу, как же  ужасно , когда нельзя пить алкоголь.

Я не пью антибиотики — ха! — и мне нужен здоровый сон, чтобы выглядеть наилучшим образом, но я не могу уснуть. Впрочем, это нормально. Я молод. Смена тянется бесконечно, в магазине шаром покати, и Муни ловит меня у двери.

— Куда торопишься?

К тебе.

— Я, эээ… мне нужно отнести книгу одному парню…

Он хлопает меня по спине.

— Главное, чтобы тебе отсосали, парень.

Я не думаю, что это может произойти— кажется, это происходит на третьих свиданиях, — но я чувствую себя хорошо и выгляжу хорошо, когда вхожу в эту чертовски романтичную кофейню в Вест-Виллидж. Ты уже там, и мы быстро обнимаемся в знак приветствия. Я плачу за кофе, и после пары минут нервного разговора о погоде твои полароиды расширяются.

— Можно спросить?

— Ты никогда не должна спрашивать разрешения, чтобы задать вопрос.

— Сколько тебе лет?

Чёрт.

— А сколько тебе ?

Ты щуришься.

— Ммм… Я спросила первая.

— Верно, — говорю я, и мне срочно нужны поддельные документы. — Но это, в общем-то, как с книгами.

— О боже. Кажется, я сама подписалась на такие разговоры, когда связалась с Нью-Йоркским Книжным Мальчиком…

— Количество страниц не имеет значения, Вэйл. Важны стиль, ритм. По книге Дэна Брауна… ты пролетаешь за девяносто миль в час. А возьмёшь Джойса — то же количество страниц, но ситуация совсем другая. Ты читаешь медленно. Не торопишься.

На секунду наше второе свидание делается жутким — тем, на котором ты ко мне не прикоснешься. Но потом ты начинаешь смеяться и это хороший смех, вместе со мной, а не надо мной.

— Неплохо сыграно, Кьюсак.

Я вытираю лоб, и теперь мы на одной волне — обмениваемся историями из своих жизней. Ты рассказываешь про учёбу в Мичиганском университете  и про муки насчет неосуществимого… переезда на Манхэттен. Ты снимаешь крошечную двухкомнатную  квартиру с сумасшедшей, шлюховатой  Синтией в… Нью-Йорке . Особо ты подробностями не делишься, но я Знаю, Что Ты Делала На Прошлой Неделе.  Это хорошо, когда девушка умеет хранить секреты. Как говорит Муни: лучшие стриптизёрши снимают   по одной вещи за раз . Ты не знаешь, чего хочешь от жизни. Иногда тебе хочется оставаться в киноиндустрии , а иногда ты думаешь, что всё это смехотворно. Ты любишь мятные конфеты после ужина — у тебя в сумке-почтальонке целое море этих конфеток — а твои родители бла-бла-бла,  потому что мне насрать.

Мы движемся быстро, а в моей голове крутится счастливая заезженная пластинка. Ты мне нравишься, Вэйл. Ты мне нравишься.  Ты замечаешь, что я не пью свой кофе, вскакиваешь и идёшь за сливками. Льёшь их мне и велишь сказать, когда будет «достаточно». Ты гладишь меня по затылку, пока я делаю первый, второй глоток. А потом проводишь руками по своим бёдрам. На этот раз джинсы. Синие и обтягивающие. Ты мне нравишься, Вэйл. Ты мне нравишься.  Ты садишься.

— Где ты был одиннадцатого сентября?

Я кашляю. Я ненавижу это; я ненавижу, что мне приходится тебе врать.

— Сначала ты скажи.

Ты чешешь свой носик.

— Ну, на самом деле важнее, где ты был до этого, правда?

Я был заперт в подвале, и тебе, видимо, кажется, что ты это понимаешь.

— Полностью согласен.

— Видишь ли, — говоришь ты. — Когда я думаю об 11 сентября, то возвращаюсь к шестому. Я была на MTV Video Music Awards и отжигала под Бритни Спирс… Всё, что там происходило, эти боа, песни... Казалось, что жизнь вот-вот превратится в бесконечную танцевальную вечеринку, понимаешь? «I’m a Slave 4 U» — это просто…

— Мне больше нравится «Nothing Compares 2 U».

ЗАТКНИСЬ НА ХУЙ, ГОЛДБЕРГ, но ты улыбаешься так, будто тебе не всё равно, будто знаешь, что я способен тебя понять.

— В общем, ты знаешь, как это бывает, Джо. Живёшь своей жизнью. Через пару дней я разозлилась на Синтию, что она притащила какого-то случайного мужика из “Passerby”, а на следующее утро…

— Всё меняется.

— Да, Джо! Мы втроём сидели и смотрели телевизор. Казалось, что больше никто никогда не будет танцевать, и я ненавидела себя за то, что думаю о танцах, когда люди… Это был, наверное, самый одинокий день в моей жизни.

Твоя улыбка — и ребёнок, и мать одновременно.

— А ты где был, Джо?

Я надеялся, что ты про меня забудешь, и мне не хочется врать тебе про 11 сентября, но какой у меня выбор?

— Я был в книжном.

— Фу, вы что, так рано открываетесь?

Я не отправлюсь туда в своих воспоминаниях. Я был заперт в клетке, в подвале. Единственный человек во всём этом грёбаном городе, который не знал про случившуюся катастрофу.

— Ну, мы не работали, но я должен был расписаться за какие-то посылки и доставить их, и…

Ты смахиваешь ворсинку с плаща; нет в мире идеала.

— И этого так и не случилось.

Мы замолкаем, и мне становится страшно. Мой секрет нас погубит? Но потом ты говоришь, что не углубляться в эту тему, что ты не из тех девчонок, которые без конца об этом говорят, зацикливаясь на трагедии.

А потом ты накидываешь плащ, и, кажется, на этом всё. Мы выходим на улицу, и прошло ли свидание хорошо? Я тебе нравлюсь, Вэйл? Нравлюсь?

Ты раскачиваешься с пятки на носок.

— Ну вот, опять я. Раз уж мы заговорили про важные даты…

— Канун Нового года.

— Джо, честно, я этот  праздник ненавижу. И я всё ещё не могу пить, так что если можно… мы его пропустим?

— Конечно же.

— В смысле, я бы сказала, что мы можем просто потусоваться и посмотреть кино или что-то такое, но не хочу тебя в это втягивать. Каждый год я впадаю в жуткую тоску и просто…

— Вэйл, — говорю я. — Ты мне ничего не должна объяснять. И я, блядь, тоже ненавижу канун Нового года. Это ночь для лузеров.

— Полностью согласна.

— Можно тебя поцеловать?

Ты подходишь чуть ближе.

— Полностью согласна.

Прощальный поцелуй второго свидания лучше, чем приветственный поцелуй на первом свидании, и это повод для новой записи в моем Молескине.

№5 МИСТЕР ЯЗЫКАСТЫЙ НЕ ОБЛАЖАЛСЯ

Второе свидание прошло так хорошо, что мы встречаемся, чтобы выпить кофе в Канун Нового года, пока город ещё не захватили разнообразные мудаки. Ты опаздываешь и вся на нервах, и болтаешь почти без остановки. Ты тоскуешь, как и обещала. Одержима своими врагами. Шлюховатая Синтия. Мне, наверное, придётся повесить на дверь амбарный замок из-за всяких рандомных кретинов в нашей квартире. Мне пора съезжать, правда. Начальник Барри тоже никуда не годится.  Если я стану режиссёром, я никогда не буду сексуально домогаться девчонки, которая забирает вещи из химчистки для моей жены, и в 2002-м я уволюсь, ей-Богу.