— Согласен.

— В общем, та авария… Дик был совсем малюткой, просто лежал на траве, занимался своими делами, играл с солдатиками “G.I. Joe”, бедный ребенок…

У меня никогда не было лужайки, солдатиков” G.I. Joe” или отца, который стриг газоны, но да. Давайте пожалеем Дика.

— …И тут его отца отвлек сосед, и он просто… переехал собственного сына…

Мой отец иногда давал мне сигареты на завтрак.

— Это было ужасно, Джо.

— Я понятия не имел.

— И ему пришлось делать операцию на его… ну, ты понимаешь…

— На мужском органе.

Я не верю в это, Вэйл. Это ни разу не всплывало в твоих откровенных сообщениях. Ты на ногах, и с тобой всё в порядке. Даже если это правда, даже если у Дика были проблемы. Всё было не так уж плохо. Это не мешало ему встречаться с половиной женщин этого города.

— Джо, я просто скажу как есть. Операция прошла неудачно. У него не получалось полноценного семяизвержения.

Я видел фотографии, Вэйл. Получалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Это называют сухой эякуляцией  или как-то так. Он возбуждается, доходит до пика, но ничего не выделяется. То есть у него никогда не будет детей. Из-за этого он и бегал от одной девчонки к другой — чтобы не рассказывать им о своих проблемах. Вот почему я так опешила, когда ты сказал, что у него появилась постоянная девушка.

Нет. Ты не опешила. Ты приревновала. Ты позвонила ему.

— Я понятия не имел.

— Она была милой?

ОН МЕРТВ, А ОНА ВЫДУМАННАЯ.

— Не знаю. Я в итоге так с ней и не встретился. Когда я видел его в последний раз… даже и не припомню уже.

— Ну, в общем… я без конца твердила ему, что девчонкам на это плевать, ну, по большому счету.  И когда мы с ним познакомились… Понимаешь, он отчасти поэтому мне всё и рассказал — из-за моей работы. Он хотел, чтобы я передала это сценаристам, чтобы они сняли про него эпизод. Чтобы это, типа, стало темой, о которой девчонки знают — ну, что у некоторых мужчин бывает такая особенность.

Использовал людей даже тогда. И это начинает походить на правду, но правда ли это?

— И что в итоге с сериалом? Они снимут серию?

Ты пожимаешь плечами и говоришь, что решение принимаешь не ты, но ответ, скорее всего, «нет». Слишком мрачно, слишком редкий случай.  Теперь ты занимаешься его психоанализом и рассказываешь мне о тех днях после 11 сентября, когда он был раздавлен, столкнувшись с реальностью: он никогда не станет отцом.  И хотя я уже знал, что ты была с ним, мне как-то не особенно приятно представлять это заново. Как вы двое гуляли по всему городу и болтали, пока я сидел в подвале книжного магазина. И это тяжело, Вэйл. Мне тяжело оставлять эти переписки из AOL IM там, где им и место — в выброшенном ноуте. Тяжело смириться с тем, что я видел лишь часть разговора. Может, я глупый, а может, «глупый» — это кодовое слово для «молодой», «мужчина» или «Джо», но почему-то я никогда не позволял себе заходить в мыслях настолько далеко. Вы с Диком делали то же, что делаем мы. Вы тусовались вместе. Неприятно.

— О, Джо, если бы ты только мог узнать его таким, каким знала я, настоящего… Я так старалась поднять ему настроение, понимаешь? И иногда мне удавалось привести его в чувство. Я говорила: «Ну а если бы ты встретил девушку, которая тоже не может иметь детей?» А он такой: «Мы бы усыновили. Мне было бы плевать». И я ему: «Ну вот, твоя проблема ничем не отличается». Но потом ты же знаешь, как это бывает. Он сходился с какой-нибудь девчонкой и снова превращался в прежнего закрытого человека, отталкивал её прежде, чем подпускал близко. Я показала ему свою ногу. Я… Помнишь, как я пришла и купила « Все какают »?

— Конечно.

— Дик не мог принять себя. Так стыдился, так комплексовал, и типа… Ну почему?

Ты не дарила ту книгу своему кузену. Ты подарила её ему.

— Ты хороший человек.

— Нет. — И ты улыбаешься, глядя в пол. — Я не слишком много болтаю? Я не заставляю тебя чувствовать себя неловко?

Да.

— Конечно нет.

— Спасибо, потому что такие разговоры с тобой… это помогает. Столько воспоминаний… О Господи, а один раз, в самом начале… он забыл у меня армейские жетоны своего брата, я надела их на работу и… Ладно, забудь. Слишком неловко.

Ты узнала, что это фальшивка? Сказать ли мне тебе, что они фальшивые? Нет. Тело в движении должно оставаться в движении. Я слегка подталкиваю тебя плечом.

— Не может всё быть настолько плохо.

— О, еще как может. В общем, он ушел еще до того, как я проснулась, и я нашла их у себя в ванной. Я так визжала… О, я прямо пищала от восторга. Нацепила их. Расхаживала на работе с таким видом, будто он мой парень… И посреди дня он звонит, что само по себе чудо. Обычно после того, как мы перепихнемся, он пропадает на несколько дней… Короче, он зовет меня на ужин со своими родителями и… Вот оно.

У нас никогда не будет ужина с моими родителями, зато я могу кончать в тебя.

— Ага, продолжай.

— Он говорит: «В кафешке в семь», и в шесть пятьдесят девять я уже там, а он ждет снаружи. У меня всё порхает внутри. Это так романтично, у нас всё серьезно, а потом… ему просто нужны были его жетоны.

Мудак.

— Вот дерьмо.

— Я же говорила, что всё плохо!

Единственное, что держит меня на плаву — это твой смех. Трагедия плюс убийство равно выживание. Я справлюсь с этим. Обязательно справлюсь.

— Да ладно, это мило. Ты милая, а он порой мог быть редкостным мудаком.

— Нет, Джо, он не был плохим парнем. Мы были совсем детьми. Мы просто ничего не понимали.

Ты была ребенком, а он был мудаком. Но сейчас — это сейчас.

— Ты голодна?

Ты прижимаешь руку к груди.

— А потом он хочет меня вернуть, шлет мне цветы и умоляет дать ему еще один шанс… Включает режим побитой собаки. Помнишь тот вечер, когда мы все пошли в индийский ресторан? О, это чувство вины… И кстати, небольшое отступление. Мне так нравится, что мы можем говорить обо всем на свете, понимаешь?

Не особо, Вэйл. И погоди. Чувство вины?

— Я думал, ты злилась на меня из-за моей фланелевой рубашки.

— Ах, ну да, точно, но помимо этого… главным образом мне было так неловко быть с тобой, потому что, ну, он был типа одержим мной. Наркотики, эти девчонки… Думаю, он просто пытался залечить разбитое сердце, понимаешь? Наверное, он был немного слишком чувствительным для этой планеты.

ЭТО Я ТУТ ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ, ТЫ, ДУРОЧКА.

— Да, пожалуй, я могу это понять.

— И вот я была с тобой… а ты можешь делать сколько угодно детей в этом мире. Мне было так жаль его… Ты заболел, и после того, как ты ушел… о, он умолял меня поехать к нему домой…

Я поражаюсь тебе, Вэйл. Ты сама-то веришь в ту чушь, что льется из твоего рта? У тебя что, мозги стянуты бюстгальтером пуш-ап? Я знаю, почему ты переписываешь историю. Ты хочешь, чтобы я видел в тебе обожаемую принцессу. Точно так же ты плела Дику, будто это я за тобой бегал. Поверить не могу, что ты врешь самой себе на таком уровне. Но теперь уже мне! Это прогресс, и я принимаю тебя такой, какая ты есть — нервной маленькой лгуньей. Я люблю тебя целиком. В отличие от некоторых. Ты можешь хоть целый день выворачивать передо мной душу наизнанку, строить мир, где Дик  боготворил тебя. Но я никогда не покажу тебе свой мир. У меня свои секреты. Я убил человека. Я слюнтяй. Доверчивый и всепрощающий. Но мои недостатки — это мое личное дело.

Кажется, это называется компромиссом.