— Так, — говорю я. — Как ты? Ты в порядке?

— Почему ты продолжаешь меня об этом спрашивать? Господи Иисусе, Джо, я не в порядке. Я не буду в порядке пока не приду в себя, и я никогда не почувствую себя хорошо, если ты будешь продолжать спрашивать меня об этом, будто просто ждешь момента, когда меня можно будет трахнуть или что-то в этом роде.

— Я не имел в виду ничего подобного.

А потом ты снова делаешь это. Плачешь. Вот как мы ломаемся пополам. Ты часто откусываешь мне голову, но всегда сама крошишься и разваливаешься, извиняясь до тошноты. И ты мне больше нравишься такой. Твоё тело конвульсирует в моих руках. Слёзы пополам с размазанной тушью пропитывают ещё один совершенно чистый свитер. По крайней мере, я ношу чёрное. А потом тучи расходятся. Шторм окончен. Ты сморкаешься в грязную салфетку и зажигаешь розовую  сигарету “Nat Sherman Fantasia ”.

Теперь в нашем доме курят, и снежный шар, который ты мне подарила, покрыт коричневой плёнкой, но это изменится. Изменения — единственная константа, как говорят. Смерть и налоги, и никотиновые пятна, и изменения. Ты это переживёшь . Но когда?

— Я просто… Мне следовало звонить ему чаще. Он был моим другом.

Нет, не был. Он издевался над твоим особенным пальцем и хотел упечь тебя в тюрьму. Он называл тебя старой девой . Он использовал тебя. Он не любил тебя ни как друга, ни как женщину, но я говорю единственное, что хороший парень может сказать в такой момент.

— Я знаю.

— Он так страдал.

Снова ошибка. Он ничего не чувствовал ни к тебе, ни к кому-то другому. Только сперма, без души.

— Ты пыталась, Вэйл. И я знаю, это шокирует, но если это было так — это не так — ну, может, теперь он обрел покой.

— Ты знаешь фамилию этой девушки? Новой, с которой он встречался?

Девушки не было. Никто не мог сравниться с его чёртовой матерью.

— Нет, и честно говоря… он мог преувеличивать. Я знаю, он просто был не уверен в себе и всё такое, но он иногда так делал, знаешь… Хотел казаться крутым.

Ты шмыгаешь носом и вздрагиваешь, будто я не знаю его так, как ты, и блин… Я убил его ради тебя.

— Джо, я просто… Мне кажется, я должна была знать. У него не ладилось с работой, и представлять его одного, сидящего в темноте, вот так… То есть я знала, что он баловался наркотиками, но крэк? Он курил крэк с тобой?

Да. Я держал трубку!

— Я не курю крэк.

Ты говоришь, что хочешь знать правду, и я повторяю, что это и есть правда, блин.

— Думаю, ты не понимаешь, что я действительно не очень-то хорошо его знал. Не пойми неправильно, окей? Мне жаль, что его больше нет.

— Я знаю.

— Но ошибочно было бы считать, что мы были лучшими друзьями. Джереми уехал, и я познакомился с Диком через тебя, и не знаю… Он пытался быть мне старшим братом, типа того.. И я не собираюсь говорить о нём плохое, но он… Да. Он влипал во всякие дурацкие истории. Стероиды и кокс, и это просто… Я не такой.

И ты не такая, чёрт возьми, и ты накручиваешь на пальцы свои жирные волосы.

— Но вы, ребята, разговаривали.

И вы, ребята, разговаривали обо мне. И не только.

— Немного.

— Ну, Джо, а мы с Диком часто разговаривали, может, больше, чем ты думаешь.

Я знаю. Я читал переписки, и эта книга больше не издается, и почему, блядь, я не закопал его в лесу?

— Окей.

Я тянусь к тебе, но ты не хочешь меня. Пока нет.

— Извини. Я просто… я скорблю.

Если бы это ты выплыла на Джонс-Бич, он бы использовал статью о твоём трупе, чтобы получить секс из жалости в “Passerby”. Девичья любовь отличается от мужской, я думаю. В твоей голове целый мир, и правда туда не допускается. Так что расклад у нас такой. Мы скорбим. Часы тикают так, как они тикают теперь, когда мы живём в грустном доме. Я никогда не замечал ёбаного тиканья, пока тело Дика не выплыло на Джонс-Бич. Теперь это всё, что я слышу.

— Окей, — произносишь ты. — Мне кажется, я не должна этого говорить, но я больше не могу… Мне нужно это обсудить.

— Ты можешь рассказать мне о чём угодно.

— Ну, окей, да, я спала с ним несколько раз.

Я знаю.

— Я вроде как догадывался. И я понимаю, Вэйл. Между вами, ребята, что-то было.

— Да, но, Джо, это была не просто интрижка, понимаешь? Он рассказывал мне о всяком. То есть я знала его. Наркотики и вся эта игра в “крутого парня”… Он всегда пытался убежать от себя.

ПОТОМУ ЧТО ОН БЫЛ ЁБАНЫМ МУДАКОМ.

— Да… Да, я понимаю.

— Могу я рассказать тебе кое-что, что он сказал мне по секрету? И ты не осудишь меня за то, что я делюсь его секретом?

Ты, кажется, не понимаешь, как работает смерть, но это даже мило.

— Я никогда не буду тебя осуждать, Вэйл.

— Ну, дело в том, что он прямо просил меня не говорить тебе об этом.

Подожди-ка. Он послал тебе телепатическое сообщение? Он сказал тебе, что я убил его, или оставил какое-то нелепое письмо, утверждающее, что копы должны проверить меня в случае его ёбаной смерти?

— Окей.

Ты глубоко вдыхаешь и тянешься за ещё одним капкейком. Это нелегко. Я знаю, ты вот-вот выложишь мне всю правду-матку. Но нам это необходимо. Следует выпустить демонов, чтобы они улетели домой, в Ад.

— Серьёзно, Вэйл, нет ничего, что ты могла бы сказать, что меня расстроит.

Тебе это нравится. Ты касаешься меня.

— Спасибо.

Ты поднимаешь одеяло. То, что ты привезла аж из Беверли-Хиллз.

— Ладно. Когда Дик был маленьким, он попал в аварию с газонокосилкой, знаешь, есть такие самоходные газонокосилки.

Не думал, что история пойдет в этом направлении, но я киваю, будто так и надо.

— Ого.

— Это было ужасно. Он, типа, думал об этом постоянно, и я вроде как стала первой девушкой, с которой он вообще смог об этом поговорить, уж не знаю почему.

Он мертв, но ты говоришь о нем так, словно он жив. И это тоже пройдет.

— Ну, с тобой легко говорить, Вэйл.

Среди всего прочего, но нет. Я не буду таким эгоистом, только не сейчас.

— Ладно, — продолжаешь ты. — Так вот, его отец сидел на косилке, за рулем, и, думаю, именно поэтому он вырос таким… Ну, само собой, поэтому он настолько неуверенно чувствовал себя среди парней. Непроработанная злость на отца — впрочем, ты об этом и так знаешь. Весь этот спектакль, который он устраивал, эта его напускная мачистская гипермаскулинность…

Видишь? Это уже проходит. Ты говоришь о нем так, будто его уже нет — а его и правда нет, благодаря мне.

— Порой он сильно перебарщивал.

— Знаю, — говоришь ты. — А этот его бесконечный поиск женщин… так нелепо, правда?

Ты умная, ты всё подмечаешь, и мы в безопасности внутри нашего снежного шара. Свободны. Я глажу твою руку и целую её.