— И, Джо, серьёзно. Я знаю, что ты ненавидишь это шоу, так же как знаю и то, что ты ненавидишь работать на Таймс-сквер.

Да да да!

— Ох, это не так уж ужасно.

— Ну, всё равно, я думаю, тебе стоит уволиться. Я не говорю, что тебе нужно возвращаться к Муни, но я не хочу, чтобы ты работал там только ради того, чтобы я получала скидку. Если уж на то пошло, мне нужно сосредоточиться на книгах и фильмах, которые у меня уже есть, понимаешь?

— Я надеялся, что ты это скажешь, потому что мне кажется, меня уже собираются уволить.

— Ну и хорошо, — говоришь ты. —На хуй этот дурацкий магазин.

Омлеты с джемом и совершенно новая ты, и дальше только лучше! Это как третья глава действительно хорошей книги, когда автор определяется с ритмом, темп повествования ускоряется и ты понимаешь, что сделал правильный выбор. Ты хочешь поехать со мной в Коста-Рику, и я хочу поехать с тобой в Коста-Рику. Ты тянешься к моему подбородку и вытираешь джем, который я специально там оставил. Ты облизываешь палец.

— Окей, у меня есть идея.

— Я люблю идеи.

— Это идея, которая на самом деле была бы лучше, если бы исходила от тебя….

— Ну, у меня есть идея, какой может быть эта идея, и я почти уверен, что у нас одна и та же идея, Вэйл.

— Ммм…

— Хмм…

А потом мы целуемся. Мы такие милые, что я хочу нас убить, и мне почти жаль официанта. Надеюсь, у него когда-нибудь будет то же, что есть у нас, и надеюсь, он в курсе, что за счастье приходится побороться.

— Окей, — говорю я. — Расскажи мне об этой своей идее.

— Сначала ты, Джо.

Мне нравится, что яд Дика покинул твоё тело вместе с его призрачным членом. Ты не выглядишь грустной или обиженной. Ты свободна. И я горжусь, что я не какой-то мудак, который намеревается присвоить себе всю славу. Немного секретности — это хорошо, особенно в новом мире, для новых нас. Дик ошибался, а Вуди Аллен был прав. Шок . Девушки — не акулы. Отношения  — это акулы. Они должны двигаться, иначе умрут. (Акулы закусывают Диком? Акулы едят мудаков?)

— Нет, — говорю я. — Как насчёт того, чтобы ты  выступила первой.

— Оо. Самоуверенный Джо… Мне нравится. Окей! И помни, ты можешь сказать нет. Потому что я прямо сейчас понимаю, что для этого ещё слишком рано. И ещё да, я знаю, что всегда твердила, что хочу независимости, и не готова торопиться и что пусть ты будешь занят своим делом, а я своим и всё такое,  но у каждого есть право меняться быстрее, чем окружающие ожидают, и честно…

Я на шаг впереди тебя. Я вчера был в хозяйственном магазине, и не только ради инструментов для Дика. Я взял кое-что и для тебя.

— Та-да.

Ты хватаешь запасной ключ обеими руками и целуешь меня, а ворчливая старая официантка говорит, что нам надо снять номер, но кому какое дело?!

Какой удивительный день! Мы не теряем времени даром. Это как Гарри говорил Салли. Ты хочешь, чтобы остаток твоей жизни начался прямо сейчас. Я далеко зашёл, и благодаря мне — ты тоже. Мир принадлежит нам. Мы расходимся.

— Люблю тебя, малыш.

— Люблю тебя, Вэйл.

Ты призналась первой — да! — и я увольняюсь из “Virgin Megastore”, а ты говоришь Синтии, что съезжаешь, и она облегчённо выдыхает. Она хочет жить с кем-то вроде неё самой, с кем-то полностью , блядь, одиноким. Это лучший первый раз. Это твой первый раз, когда ты переезжаешь к кому-то. Это мой первый раз, когда ко мне кто-то переезжает. Я иду к тебе и сворачиваю твои постеры, и я никогда не сказал бы этого вслух — я джентльмен — но стены выглядят куда лучше, когда они чистые. Менять решение уже поздно — ура! — и мы наполняем картонные коробки твоими трусиками и джинсами, твоими фильмами и очень маленькой «коллекцией» книг. Какая радость — подниматься по лестнице и спускаться. На полпути ты останавливаешься на ступеньках.

— Джо, — говоришь ты. — Я банальная, но мне нужно сказать это вслух. Я счастлива, что ты первый парень, с которым я буду жить.

— Я тоже, Вэйл. Я, чёрт возьми, тоже.

Мы наконец-то стали те людьми, которыми всегда должны были быть, и каждое твоё маленькое действие — магия . Ты держишь свои бледно-розовые пушистые тапочки у своей стороны кровати. Две маленькие хрюшки, которые воспринимаются как домашние питомцы. Ты фанатка молока. Я это знал, но не представлял масштабы бедствия. Из-за тебя в моём холодильнике всегда две коробки двухпроцентного молока. Одна открытая, одна в ожидании. Мне нравится жить с тобой. Ты нервничаешь. Ты волнуешься и планируешь. Ты дразнишь меня, что я аккуратист, и я говорю тебе, что вовсе не педант и в шутку зову тебя неряхой. Это заигрывания. И ты — то, что ты ешь, то, с чем живёшь. Я учу тебя пользоваться метлой — ты росла с приходящей уборщицей в доме, а Беверли-Хиллз, Мичиган, вполне может быть в Кали-ёбаной-форнии — и ты снимаешь с меня часть нагрузки, Энни   (это отсылка к знаменитой песне The Band — «The Weight»).  Я оставляю свою пустую кружку на деревянном столе. Без подставок. Жизнь коротка.

Спроси об этом у Дика! Ужасно, но что сказать? Я счастлив.

Мы есть друг для друга. Ты проваливаешь собеседование в “Carnegie Corporation”, и я проваливаю своё собеседование в книжном магазине в центре, но ты доверяешь мне, когда я говорю, что всё в порядке, когда я говорю, что это только начало пути. И я, в свою очередь, доверяю тебе, когда ты говоришь, что   я   найду свой  «Магазинчик за углом» — так же, как ты нашел меня, Кьюсак.  Теперь я знаю тебя куда лучше, чем до того,  как мы съехались. Ты не моешь ванну после душа и носишь одни и те же трусики два, иногда три дня подряд. Тампоны валяются рядом с моими полотенцами, и ты спишь в футболке моей матери с логотипом “Нирвана”, и иногда ты любишь просто посидеть в одиночестве, глядя в окно.

— Ты уверен, что я тебя не раздражаю, Джо?

— Вовсе нет. Всё идеально. Мне как раз хочется почитать.

— И ты не думаешь, что это странно, что у меня такой аналог чтения?

Это странно, но я начинаю понимать, что ты имела в виду то, когда произнесла ту фразу на первом свидании. Ты визуал. И я думаю, поэтому мы так хорошо подходим друг другу. Я чтец. Мне нужно переворачивать страницы, а тебе нужно видеть, как движется мир. Я знаю, что на самом деле происходит, когда ты сидишь в этом пухлом кресле. Ты Мисс Одиночество, гадающая, какова твоя цель в жизнь, и есть только одна вещь в этом большом холодном городе, которая наполняет тебя уверенностью.

Ты ждёшь, когда мимо проедет туристический автобус с рекламой « Секса в большом городе ». Ты никогда не говоришь мне, что видишь его. Но я наблюдаю за тобой, Вэйл. Ты вцепляешься в подлокотники и выпрямляешься. Когда ты видишь этот автобус, то получаешь дозу адреналина. Ты приехала сюда. Ты это сделала. Ну и что, что твой дядя повлиял? Ты попала на телевидение, узнала о розовых страницах . Ты веришь в себя и помнишь, что чего-то достигла. Потом автобус проезжает мимо, и ты сидишь дальше,  как обычная тревожная двадцатипятилетняя девушка, которая съехалась со своим невыносимо милым парнем-подростком.

Невыносимо милый.

Так ты описала меня своей матери. Я не скрывал, что в курсе. Я сказал тебе, что слышал,  как ты говорила по телефону, и это было невыносимо мило, как ты покраснела и забормотала, что жизнь со мной прекрасна, что я никогда тебе не изменю.