Я бы сказал несколько слов в память о нашем друге Дике, но уже написал тот некролог в своей голове. Честно говоря, я немного зол, Вэйл. Раздражён, что никогда не смогу записать ни один из этих первых разов в свой ёбаный Молескин. Я не плохой парень. Я не пинаю его в воду. Я больше на него не злюсь. Я не тороплюсь. Я толкаю верхнюю половину его тела, потом нижнюю, туда-сюда, и прежде чем ты успеваешь оглянуться, он снова дома.

Он всегда говорил, что в море полно рыбы. А теперь принадлежит им.

Я сижу на пирсе возле последней маленькой трубки с крэком, и я… я вроде как скучаю по этому парню. Наверное, так бывает, когда мудаки умирают. Невольно вспоминаешь хорошее.

—---------------------------------------------------------------------------------------------

Муни и его жена уже спят, когда я возвращаюсь к ним. Я оставляю ключи там, где их нашёл, как он и просил. Стою с минуту, глядя на их дом, и думаю, почему они вместе, есть ли какая-то любовь в этом ёбаном домишке с полуподвалом, в любом из этих домов. Светает, слишком светло, чтобы разглядеть. Я иду сквозь туман, и я не Вуди из « Ханны ». Я не Эллиот из « Ханны ». Они никогда не убивали ради любви, и у них не было того, что есть у меня, у нас.

У них также не было интернет-кафе. Я плачу и запускаю один из громких, громоздких компьютеров в глубине зала и вхожу в аккаунт Дика на AOL. Вот ты. Доступна. Онлайн. В отчаянии.

Я как Дик: Ты не спишь

Ты: Я постоянно не сплю из-за тебя, Дик. Не могу иначе. И честное слово, если ты выдумал какую-то девушку, чтобы Джо мне рассказал и заставил ревновать, ну, хорошо придумано… Это сработало.

Мышца под рёбрами нуждалась в этом, Вэйл. В боли. Это не ты. Это ты под ним. Под дозой наркотика по имени Дик. Ты была безнадёжным случаем, я знаю. Была настолько плотно забита призраком его члена-конвейера, что не могла подпустить меня к себе. Но сегодня всё изменится.

Я как Дик: лолол ты что, маленько под кайфом? хватит уже. Слушай: тебе нужно заняться своей жизнью. ты никогда не была той самой и никогда не будешь. у тебя слишком маленькие сиськи; нос слишком большой. ты липучка и я мне не хочется говорить, но думаю, тебе нужно это услышать, детка. джо рассказал мне, что это ты искала его на крэйглист и типа… Расслабься. Я не сказал ему про твоё враньё. Но тебе нужна помощь. Сходи к психотерапевту и исправь этот кривой палец. Запишись в спортзал. Вбей себе в толстую голову (кстати, немного слишком большую для твоего тела). ты не милая красивая малышка. я не обязан заботиться о тебе лол я ауди 5000 вэйл. Увидимся

39

Я не спал. Наверное, нелегко заснуть после того, как впервые видишь мёртвое тело. Особенно тело того, кого ты и умертвил, и это не говоря уже про мысли о том, как ты читаешь последние слова мёртвого мудака, рвёшь себя на куски и плачешься Синтии, слишком шокированная, чтобы позвонить мне, слишком израненная. Боль от желания быть рядом с тобой не давала мне спать, я ходил взад-вперёд, зная, что не могу быть тем, кто принесёт тебе мороженое “Häagen-Dazs” и заверит, что Дик — мудак.

Звонит мой домофон. Это копы? Я облажался?

Нет смысла бороться с неизбежным, так что я приоткрываю дверь. Слышу как мчат твои маленькие деформированные ступни, армейские ботинки на лестнице. Победителю достаётся добыча, и вау. Вау! Я был прав. Ты смыла этого ублюдка со своих волос и бросаешься на меня прямо в пижаме — ты пришла сюда в пижаме — и моё пальто укрывает твои плечи. Я хватаю тебя в охапку, и мы стоим так часами. Я отпускаю тебя, только чтобы почесать плечо,  и ты тут же велишь мне обнять тебя снова.

— Не отпускай меня, малыш. Ни сейчас, никогда.

— Я здесь, Вэйл. Навсегда.

Мы лежим вместе на моей калифорнийской кровати размера кинг-сайз. Засыпая и просыпаясь. Наша одежда комком валяется на полу. Покой в долине (отсылка к известной госпел-песне «Peace in the Valley» ((полное название — There’ll Be Peace in the Valley for Me)) , в лофте. Мы не произносим ни звука, потому что трансформация требует тишины, соприкасающихся тел, умиротворенных губ.

А потом ты переворачиваешься.

— Почему ты так влюблён в меня?

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне страшно… Я никогда… Ты же видишь насколько я плоха во всём этом, хотя и старше и вроде как должна быть умудренной опытом.

— Я просто люблю тебя, Вэйл. Иногда всё действительно настолько просто.

11:17 утра. Вот когда начинается наша новая жизнь.

Ты достаёшь конфету “Andes” из сумки и поклоняешься мне на новый лад Лижешь мои пальцы на ногах, постепенно поднимаясь к икрам. Приближаешься к моему Портному и облизываешь губы.

— В Штатах такое действительно редко встретишь, малыш.

— Это хорошо?

— Ты шутишь? Может, это тебя убедит.

Твой рот убеждает меня, что это определённо хорошо, и быть внутри тебя теперь действительно ощущается по-новому, будто его член действительно всё это время находился там, блокируя меня и переполняя тебя. Теперь возможностей стало больше,  и я сгибаю тебя,  как крендель. Ты держишься долго, и я держусь долго, и ты царапаешь меня, и я кровоточу. Ты лижешь мои раны и вздрагиваешь. Это совершенно новая ты. Та ты, которой  всегда должна была быть, и мне больше не нужно напрягаться, чтобы простить тебя за прошлое.

Оно ушло. Будто никогда и не существовало. И если Дик где-то там в загробном мире, если он каким-то образом может видеть нас, слышать нас… ну, в сексе он поднаторел, Вэйл.

Он слышит, как ты несколько раз кончаешь. И знает, что умер не зря.

Мы встаём с кровати и одеваемся, чтобы пойти в “La Bonbonniere”. Ты хочешь увидеть кота, и мы берём омлеты с джемом и строим разные планы на будущее, большие и маленькие. Ты не упоминаешь “Бинери”, и похоже, что туда мы в ближайшее время не пойдём. Я всё равно тебя проверяю. Спрашиваю, не стоит ли нам пройтись до Ист-Виллидж за кофе.

Ты пожимаешь плечами.

— Я вроде как завязала с этим местом. Разводилово, кофе там вовсе не такой уж хороший, согласен?

Ещё бы. Ты хочешь сходить в кино сегодня днём. Ты звонишь дяде Барри и берёшь больничный, на работе тебя теперь долго не увидят. Ты решилась вчера вечером, когда не могла заснуть. Ты подала заявку на должность фандрайзера (специалиста по привлечению денег)  в “Carnegie Corporation” (крупная благотворительная компания) , и представители компании хотят с тобой встретиться, поговорить.

— Ты выглядишь удивлённой.

— Ну, я правда удивлена.

— Вэйл, да ладно. Кто бы не захотел с тобой встретиться?

Какая честь, какой роскошный первый раз. Иметь возможность наблюдать за тем, как расцветает столь прекрасная женщина. Ты рада узнать, что Джереми и Сара в Сан-Франциско снова сошлись, испытываешь искреннее облегчение при мысли, что они решили попробовать всё исправить. Ты хочешь, чтобы я тоже расцвёл. Говоришь, что мне не стоит становиться мальчиком на побегушках в “ The View ”.