— Ах, — говоришь ты. — Так по-старомодному, отодвигать стул и вставать и всё такое. Мне нравится.

Иного выхода нет, Вейл. Это нужно сделать. Я должен тебя проверить. Я думал, что вылечил тебя, но нет. И чтобы вылечить тебя, нам нужно разделить не только замороженный горячий шоколад. Нам нужно поделиться секретами.

— Случайный вопрос.

— Случайный ответ.

— Вы с Диком когда-нибудь встречались?

Ты отпиваешь воды.

— Не знаю, можно ли это так назвать. Почему ты спрашиваешь?

Потому что ты только что, блядь, снова ему позвонила.

— Не знаю. Он в последнее время немного странный. Даже для него — много тусуется и сидит на стероидах… Ты же знаешь об этом, да?

— Конечно. Он и Шлиц… Творят всякую дичь.

ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ЕМУ ПОЗВОНИЛА?!

— Угу.

Ты моргаешь.

— Джо… С чего ты о нем вдруг вспомнил?

— Ну, он всё говорит про свою бывшую и никогда не называет её по имени, и это заставило меня подумать… может, это была ты.

Ты смеёшься, и ты ужасная лгунья, и мы не твои родители, Вэйл. Мы не Джереми и Сара. Мы лучше. Я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Скажи, что то, что началось как шутка, чтобы добиться Дика, превратилось во что-то настоящее. Ты можешь думать, что я с этим не справлюсь, но это нечестно. Ты снова и снова отталкивала меня… и я всё ещё здесь.

И давай начистоту. Ты не можешь заполучить Дика. Ты уже пробовала. Тебе от этого было плохо. Ни одна обезьяна в здравом уме не выбрала бы этого садиста-циркача вместо меня.

Ты потираешь живот.

— Уф, вторая миска, наверное, была лишней…

Ты так и не ответила на вопрос, и я отмахиваюсь от официанта. Мы ещё не уходим, пока нет.

— Может, нам просто надо посидеть минутку, чтобы внутри все улеглось.

— Ну, — интересуешься ты. — Чем займешься дальше?

— Ну, Дик и Шлиц хотят потусоваться.

— Круто, типа мальчишник?

То, как ты спрашиваешь об этом, подсказывает мне, что ты всё ещё не понимаешь. Я не Дик.

— Будешь смеяться, но нет. Я собираюсь познакомиться с его новой девушкой.

Ох, твоё выражение лицо. Мне не нужно было его лечить или запирать в морозильнике. Мне просто нужно было, чтобы ты думала, что у него есть девушка. Кто-то, достойный его преданности, кто-то, кто наконец даст тебе понять то, что знаю я: он не боится обязательств. Он просто никогда тебя, блядь, не любил и не полюбит. Твой голос фальшивый, как эти маленькие синие пакетики со сраным фальшивым сахаром.

— Дик завёл девушку… Правда?

— Извини, я знаю, вы двое… Ну, вы встречались или что-то в этом роде, да?

— Э, типа того. Честно, я скорее его психотерапевт.

Ты проводишь пальцами по волосам. Я читатель, а ты — открытая книга. Заметно, что ты раздумываешь, почему же ты недостаточно хороша для него, будто моей любви тебе мало. Ёбаный Дик.

— Вейл, ты можешь мне сказать, если вы переспали. То есть, ты же меня знаешь. Я не ребёнок. Мне плевать.

— Так кто она? Эта девушка.

— Ну, как он выразился, она «десяточка». — Меня передёргивает. — Ненавижу, когда он и Шлиц так делают, когда они оценивают девушек.

— О, я знаю, и это одна из многих причин, почему я никогда, ну знаешь, «не встречалась» с Диком по-настоящему.

По-настоящему . Легко мне врать?

— Вейл, даже если бы и встречалась, я бы тебя не осудил.

— Ну, а я бы осудила себя. То есть я работаю над « Сексом в большом город е». Думаю, я способна распознать неприступного негодяя при встрече с ним.

Негодяя. Пазл окончательно складывается. День, когда мы встретились. Я такая англофилка.  Готов поспорить, он рассказывал тебе про семестр в Манчестере. Спорю, ты решила притвориться британкой ради него. Он реально промыл тебе мозги, и ты действительно нуждаешься во мне. Я киваю.

— Окей.

— Окей.

Долгая тишина, а потом я ломаю лёд — так же, как делал это в твоём морозильнике.

— Так ты хочешь пойти с нами?

— И встретить Дикову любимицу недели? Думаю, я могу это пропустить.

Мне ненавистно ранить тебя, но я должен тебя ранить.

— Ну, по словам Дика… эта особенная. Они даже могут поехать в Вегас и пожениться там. Он говорит, что никогда раньше не был влюблён. Я его даже немного зауважал после этих слов, представляешь?

Дети визжат и хихикают. Но не ты.

— Пожениться?

—  Всё может быть, и извини, если это прозвучит неуместно, но Господи Иисусе. Он не затыкается насчет того, что это лучшая девушка в его жизни, лучший секс, лучшее… Ладно, неважно.

— Чем она занимается?

— Она юристка.

Ты закатываешь глаза, и ты больше никогда не захочешь заходить в “Бинери” или даже идти по той улице.

— Ага, — произносишь ты. — Он иногда так делает. Находит себе мамочку. Это ненадолго.

— Ей всего лет двадцать шесть. Какой-то вундеркинд, наверное, которая пошла в юридическую школу ещё в колледже. Он её боготворит, потому что она такая… решительная или что-то в этом роде. Но ты права. Думаю, она ему отчасти как мамочка. У неё своя квартира, и, как он любит повторять, она уже совсем взрослая.

Ох, Вейл, я знаю, что это больно. Я знаю, ты сравниваешь себя с воображаемым юристом и думаешь, что проигрываешь, но тебе нужно бросить этого мудака. Тебе нужно увидеть его таким, какой он есть — свинья в морозильнике. Бессердечный и холодный.

Ты заправляешь волосы за уши.

— Ну, удачи ему! А я, как обычная потерянная двадцатипятилетняя девушка…

— Ты не потерянная.

— Нет, но дядя Барри меня достаёт. Он звонил, пока я была в туалете, и мне нужно сделать для него пару дел. Ничего страшного?

— Все хорошо, Вейл. Без проблем.

Это не ложь. У нас все хорошо. Ты берёшь сумку и тянешься к плащу, но останавливаешься. Тебе нелегко, я знаю. Но, может, тебе нужно было, чтобы Дик влюбился, чтобы самой освободиться. Теперь ты можешь по-настоящему быть со мной — с мужчиной, который делает тебе плейлисты, убирает твой дом, сосёт твой лишний палец на ноге и любит тебя несмотря на всё то, что ты, блядь, творишь.

Я оплачиваю счёт — на здоровье — и мы спускаемся вниз, на холод, и смеёмся над мерзким северо-восточным ветром, но это кажется натужным. Будто мы делаем это для камер или что-то в этом роде. Мне не нравится скучать по тебе, когда ты стоишь прямо здесь, чёрт возьми, и дело не во мне. Дело в тебе. У тебя стучат зубы. Я предлагаю тебе своё пальто.

Ты медлишь. Ты сопротивляешься моему тёплому пальто.

— А ты как? Замёрзнешь же.

— Не переживай обо мне, Вэйл.

На складе не так уж холодно.

— Я не могу забрать твоё пальто, Джо. Не верится, что забыла там плащ.

— Мы можем вернуться и забрать его.

— Нет, — возражаешь ты. — Думаю, так и должно быть. Пусть его получит какая-нибудь другая девушка.

Именно это я и хотел услышать, и ты бежишь от Дика со скоростью девяносто миль в час. Я снова предлагаю пальто.

— Вэйл… — Позволь мне тебя любить. — Ты его не забираешь, я же сам предлагаю.