— Которая бы навсегда отреклась от тебя, если бы увидела все эти чаты на твоём компьютере.

— Ты издеваешься? Это моя мама! Она первая сказала бы, что все нью-йоркские девушки и в подметки мне не годятся.

Это то, что Миранда сказала на бэби-шауэре, про мальчика, чья мамочка внушала ему, что он идеальный . Мистер Муни винит мою мать в моих «проблемах», но надо же брать ответственность за свои действия?

— Ладно, Дик. Если ты не хочешь Вэйл, зачем ты поехал с нами в “Индию”?

— А?

Он не помнит, и Боже мой, как же здорово быть мудаком.

— “Индия”. Первый раз, когда мы все тусовались вместе. У нас с Вэйл были планы, и тут ты выдал, что идёшь за индийской едой, и мы пошли с тобой. Зачем?

— Я был голодный. — Он смеётся. — Голдберг, да ладно. Ты настолько запал на эту тёлку… Лицо у неё нормальное, но тело… Ей надо в зал, хотя бы в “Curves”. И она такая… себе на уме. Ты это называешь сексом? Она лежит, как будто делает это только для того, чтобы было о чем потом рассказать Синтии. И она думает, что мы все такие тупые, вся эта чушь с «я никому не показываю свой кривой палец на ноге» и «последний парень, с которым я встречалась»… Ты не понимаешь, Г? Она не способна ни на что настоящее. Может, через десять лет и будет готова, но кому какое дело… Такие сиськи долго не стоят, пацан.

Я никогда не говорил в подобном ключе о женщинах в раздевалке в школе, и сейчас не буду. Я теряю власть над ним, и его телефон звонит снова. Ты. И каким-то образом он знает об этом.

— Вот ещё одна проблема. Звонки… болтовня. Она никогда не может просто расслабиться. И “Индия”. Представь каково было мне. Она каждый день торчит в моей кофейне, и я уже собираюсь подать заявление насчет запретительного ордена, а потом появляешься ты со своей вонючей фланелью и сердечками на рукавах…

— Рукаве. В единственном числе.

Он закатывает глаза.

— Чувак, она даже не добавила тебя в список гостей в “Evite” (Evite — это популярная цифровая платформа и мобильное приложение для создания, отправки и отслеживания онлайн-приглашений (RSVP) на различные мероприятия ((дни рождения, свадьбы, вечеринки))  на свой день рождения, не говоря уже о том, чтобы дать тебе, блядь, потусоваться с ней.

А что-то было и в  “Evite”?

— Ты ничего не знаешь о нас.

— А она тем временем постоянно задалбывала меня насчет вечеринки, звонила без остановки, всё эти «я не видела твой ответ на приглашение, ты придёшь?»… Девушки.  Я тебе говорил, Джо. Если бы она была в тебя влюблена, она бы хотела есть торт с тобой, а не со мной и пятьюдесятью другими ёбаными мудаками.

Дорога воспоминаний сейчас слишком суровое испытание для меня. Я ничего не могу поделать. Я ломаюсь.

— Ты мог бы рассказать мне об этом или, может, сказать ей, что тебе не интересно, может, перерезать ёбаный шнур и признаться насчёт… Я всего лишь человек. Я…

Я хочу сказать больше, но голос не слушается, а его телефон звонит. Стационарный, начинается с 212.

Копы?

— Твои обезьяны, твой цирк, Голдилокс. И ты был прав насчёт девушек… Они  ёбаные хомяки… — Ненавижу, что это я тот хомяк, который получил гранулу, одобрение от доктора Дика. — Не сразу, правда, они такими становятся. Ты приходишь в бар, и девушки там дикие. Они гуляют по городу, гибкие маленькие обезьянки с ногами отсюда и до луны, хватаются за твой банан. Ты приводишь эту обезьянку домой, но дальше ты знаешь… Мета-ёбаный-морфоз. Эта дикая обезьяна… Она пошла против тебя и стала… хомяком.

— Хуйня.

— Я знаю! Потому что какой, блядь, ребёнок захочет хомяка? Хомяки — это не весело . Это просто работа. Они с тобой не играют. Они просто срут в клетке и ждут, пока ты вернёшься, и да ладно… Мы должны уважать  этого ёбаного хомяка? Вот что я имел в виду, пацан. Это дерьмо, в которое ты меня втянул… Бывало и похуже. Это ничто по сравнению с тем дерьмом, которым девушки нас пичкают.

Я даю ему дорожку, и, наверное, я  немного  лицемер. Или, может, я просто боюсь тюрьмы.

— Мы ни в чём не виноваты, Голдберг. Мы трахаемся с обезьянами, а потом они хомячатся на нас. Так что нет, я не переживаю за Вэйл или какую-нибудь другую ёбаную девушку… Не мои обезьяны, не мой… Ты знал, что у меня была собака?

Я не знал.

— Мы отходим от темы.

— Роско был лучшим… — Он меня разводит? Копы уже едут сюда? — Роско был моим другом, и он меня любил. Хомяки тебя не любят. Они не прыгают, когда ты приходишь домой. Не как Роско. Роско был суперзвездой, и я тебе вот что скажу, Голдберг. Я бы пожертвовал всеми нью-йоркскими «хомяками» ради ещё одного часа с моим хорошим мальчиком… Знаешь, что моя мама сказала, когда увидела Вэйл? Она сказала, что мне было бы лучше начать встречаться с девушкой, которая не застряла в хомячьем колесе. Думаю, она имела в виду крысиные бега, но суть ты понял.

Я понимаю. И вот тогда я это делаю: вырубаю его нахуй. Один чистый удар.

Рука саднит. Не сильно кровоточит, но кровоточит. Я задуваю свечу и затыкаю ему рот долбаным носком со скотчем. Я в полной жопе? Нет. Я не преступник. Он плохой парень, я хороший парень, а ты… Я представляю, как вы с Диком переписываетесь через неделю.

Дик:  А потом я выдал всю эту хуйню про хомяков и обезьян  и пацан в это поверил Я был под коксом по самое не балуй, а этот пацан слушал раззявив рот

Ты: ОМГ наш бедный мальчик лол ты знал, как с ним управиться, ты спас свою жизнь, то есть ВАУ ДИК ВАУ и я до сих пор не могу поверить, что он сравнил меня с хомяком. Ну и мудак же

Дик: Я тебе говорил что он не в себе То есть ты теперь понимаешь почему мне пришлось вызвать на него копов Чувак достаточно поехавший  чтобы проделать такое со мной, представь что он мог бы сделать с девушкой

Ты: Я просто так рада, что ты жив, малыш. Какое длинное странное путешествие. То есть я рада, что мы ОБА пережили этого безумного мальчишку.

Дик: Я тоже. Так рад. Хочешь пожениться?

Прекрати, Джо, прекрати . Вы не поженитесь, и Шива не была полной фигнёй. Теперь я знаю, с чем мы имеем дело. Ядовитый язык. Ярмарочный мудак-шарлатан, который машет своими жетонами, чтобы отвлечь тебя, пока ворует твою гордость, твою душу, твоё сердце. Я ошибался. Он правда  ёбаное зло, и он просто продолжит, да? Допустим, я вытащу его задницу, оскорбляющую реальных ветеранов, отсюда. Мы посмеёмся над этим, как над коксовым запоем, который пошёл не по плану. Куда это нас приведёт? Тебя и меня. Мы снова на первой клетке. Ты мучаешься виной за то, что водила меня за нос, обманывая насчет Дика, и думаешь, что не заслуживаешь такого парня, как я. Ты носишься с ним за моей спиной, походя разбивая мне сердце, пока его кислотная моча дождём разъедает наши зелёные луга до ёбаной бесконечности.

Но если он умрёт…

Аккуратнее, Джозеф. Аккуратнее.

35

Мне нужна Всемирная ёбаная Сеть Интернет, поэтому я торчу в задней части интернет-кафе, прислонившись спиной к стене. У меня ноутбук Дика и кусок пиццы. Пепперони. Но я не могу есть. Как иначе? Ты всё ещё звонишь ему, а мне не звонишь, и ты более жестокая, чем я думал. Я залез в его почту, Вэйл. Одно дело — читать ваши маленькие переписки с Диком, но видеть, как ты вкладываешь фразы мне в рот — Нью-Йоркский Книжный Малыш, ты была такая сексуальная в своём плаще  — это полный отстой. Я НЕНАВИЖУ ТВОЙ ПЛАЩ. Ты переписала своё сообщение на Крэйглист и всё переиначила, а я не буду тебя осуждать — это цикл насилия, — но ты обезьянка в его цирке, и я должен тебя спасти.