— Люси… Выходи, выходи, где бы ты ни пряталась.

Пора. Мой звездный час. И я знаю. В идеальном мире насилие — никогда не выход. Но это ради тебя, ради всех женщин на этой долбаной планете. В смысле, чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю: Дику просто необходимо всыпать как следует. Проявить, так сказать, суровую «любовь». Он же шутил о том, чтобы упечь тебя в тюрьму! Он притащился сюда, чтобы переспать с пятнадцатилетней девчонкой. Если вдуматься, на мне лежит моральный долг: выйти из тени в лыжной маске и прописать этому хищнику с ноги прямо по его гребаным яйцам. Тем парням, что налетели на меня, нужны были деньги, и они пошли на всё, чтобы их получить. А мне нужен комп Дика, и вырубить его — раз плюнуть. Мой кулак врезается в его правую почку. Пинать его, пока он валяется на полу — бесценно.

И вот он в отключке. Идеально. Меня трясет, но в первый раз всегда так. Нервничаешь. Косячишь. Сначала главное: я нацепляю на него наручники, которые купил в секс-шопе рядом с “Crunch”. Приподнимаю его и заталкиваю в сломанный морозильник, а ноги обматываю скотчем.

Я не монстр, Вэйл. Я хороший парень. А хорошие парни умеют сопереживать. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы позорить. Я не могу спросить тебя про твой день рождения. Не могу спросить, было ли это интрижкой на одну ночь — ошибкой, которую ты замела под диван. Возможно, ты просто неряха. Возможно, ты даже не открывала тот конверт. Возможно, ты вообще не помнишь,  в чём провинилась передо мной. (Надеюсь).

Нельзя разморозить морозильник без крови, пота, слез и времени. И именно этим я и занимаюсь на этом складе. Я здесь, чтобы «разморозить» нашего заблудшего, порочного «друга» Дика. Прорубить лед до стальных стенок, чтобы увидеть, что произошло между вами двумя (если вообще что-то было), и, надеюсь, заставить его перестать  быть таким… ну, мудаком .

На мои плечи легла слишком тяжелая ноша, это да. У меня всё болит из-за того, что я драил твои полы, раскладывал твои “Skittles” по местам и разбивал костяшки пальцев в кровь, чтобы услужить тебе уже во второй раз за какие-то сраные пару часов. И всё это пока ты, скорее всего, сидишь дома и пинаешь свой диван. Я скажу это снова.

Девчонки.

Мои чувства обострены до предела. Каждая мелочь, что я делаю — это магия. Даже просто сидеть на стуле кажется экшеном, словно это происходит впервые. Я то и дело поднимаю глаза, чтобы убедиться, что он всё еще там, чтобы поверить, что это сделал я (он там; я сделал это), и достаю ноутбук из его сумки. К нижней части сумки приклеен синий стикер.

СОБСТВЕННОСТЬ ДИКА ПАЛМЕРА

[email protected]

AOLIM ПАРОЛЬ: #1DICKIZTHEMANNN69

HOTMAIL ПАРОЛЬ:

#1DICKIZTHEMANNN69

ЕМЕЙЛ МАМЫ:

[email protected]

Я вздыхаю.

Мужчины.

33

Дик всё ещё отсыпается после вчерашнего, и это хорошо, Вэйл. У него на ноутбуке открыто  семнадцать  чатов в AOL IM. Интернета здесь нет, но это ничего. Мне не нужен доступ в сеть, чтобы увидеть женщин, застрявших в паутине Дика . Он пытается трахнуть всех этих девчонок, и это печально, но ещё печальнее… что они пытаются трахнуть его. У меня сердце кровью обливается за них всех.

Я просматриваю белые окошки и сомневаюсь, что ты здесь. Минет, скорее всего, был единичным случаем. Кризис четверти жизни, на одном уровне с прослушиванием на грёбаное « The View ». Я тыкаю и скроллю — и неужели я подхвачу ЗППП от того, что трогаю пальцами то же самое, что трогал он? Или подожди. Это ты  мне  ЗППП передала своими пальцами?

Нет. Мой Портной в порядке. Я в порядке.

Но девчонки, которые сохнут по Дику… Как они сюда попали? Где их матери? Потому что да, некоторые реально ещё в грёбаной старшей школе. Они покупаются на его тупые отмазки, почему он не позвонил, и возвращаются за добавкой. Им хочется, чтобы их Уничтожил этот член, который даже не удосуживается Соблазнить. Заглянуть в этот холодильник эмоций — значит понять, что то, что Кэрри сказала в первой серии « Секса в Гребаном Городе », является правдой, как минимум наполовину.

«Никто так и не предупредил её, что любовь на Манхэттене умерла».

Но это не ты. Ты не ГейлУнесеннаяВетром  и не ЛауреСкучно . Каждый раз, когда я закрываю белое окошко, я готовлюсь увидеть в следующем ВэйлВГороде.  Когда окошко оказывается не твоим, меня накрывает кайф. Меня выбрасывает обратно в твоё пространство, я ломаю кусок белого льда, на шаг приближаюсь к тому, чтобы воскресить грёбаную морозилку. Ты не болтаешь  с Диком. Ты в безопасности. Ты моя.  Если это был один дурацкий минет одной дурацкой ночью, я смогу это сделать — выкопать могилу твоему грязному прошлому и оставить его позади. Дик — похотливый кобель. Завоеватель, которому нужна любая женщина, каждая женщина. Ты просто оказалась в нужном месте в неподходящее время, уязвимая. Ты не такая тупая, как ВересковоеПерышко , которая говорит, что Дик заслужил «Пурпурное сердце» за то, что хранит память о брате — ОХ ДА НУ НАХУЙ, ВЕРЕСКОВОЕ ПЕРЫШКО, — и ты не КэрриГуляетДопоздна , которая прощает Дика за то, что он трахнул кузину её знакомой девчонки, потому что та девчонка «сама напрашивалась» и он «не мог её подвести». И, Дик, я знаю, это был тяжёлый день для тебя, годовщина смерти брата… Это, должно быть, БОЛЬНО.

ВЫ СЕРЬЁЗНО, ДЕВЧОНКИ?!

Я закрываю это окошко, и нет слов, чтобы описать, что происходит, когда открывается следующее. Глаза меня не обманывают, и я не могу это стереть. Это твоё имя на его экране в маленьком белом окошке, которое ты с ним делишь. Я знал, что такое возможно. Всё равно больно. Небо падает, и я падаю, и шарманка падает на землю  под тяжестью этого тяжеленного белого окошка.

И дело не в том, что ты болтаешь с ним онлайн, Вэйл. Дело в том, что ты болтаешь с ним помногу. Ты болтала с ним…

ВэйлВГороде: Ну привет. Парнишка-сталкер теперь отирается у меня дома, лол, долгая история. Как дела? Вчера мне приснился сон про тебя. Я никогда не помню свои сны и… мне нужно рассказать тебе об этом лично. Ты умрёшь со смеху лол. Я умерла.

Я умираю. Я плачу. Ты была со мной, а во сне видела его, и я тебя знаю. Ты никогда не видишь снов. Ты сказала мне это в тонущей гостиной на Верхнем Вест-Сайде. А я ответил тебе, что это нормально, что большинство людей преувеличивают, когда рассказывают про свои тупые гребаные сны, что ты начнёшь видеть сны, когда не будешь такой измотанной, когда перестанешь постоянно пропадать на работе. Ты сказала, что от этого тебе стало легче, но вот ты гоняешься за Диком, подманивая его фальшивыми грёбаными снами.

Компьютер — это не фотография, и я не могу разорвать его на куски.

Я кладу палец на маленький фетровый клитор на грёбаном ноутбуке Dell. Я нажимаю и нажимаю, и заставляю глаза вернуться в глазницы, чтобы не читать слова, пока скроллю и скроллю. Разговор превращается во что-то длинное. Это книга. Худший вид машины времени, которая всё ещё работает.

Моё сердце — Халк: оно качает кровь как великан и рвёт хлопок, которым является моя тонкая кожа хорошего парня.

Я плакал на « Игби идёт ко дну »! Разве ты не знаешь, что я не могу этого вынести?

Я пытаюсь читать, но это как та первая острая индийская еда в моём слабом белом животе. Я не могу переварить. Я выхватываю куски тут и там — необрезанный замороженный горячий шоколадный ребёнок  — и я читатель, Вейл. Я не буду пролистывать. Я начал с последней страницы, как Гарри в “Когда Гарри встретил Салли”, но возвращаюсь к началу, к грёбаной первой странице.