Мы приходим первыми и опускаем задницы на зелёные велюровые подушки. Я тренировался, тренировал желудок так же, как тренировал мышцы. Ты выглядишь хорошо, будто тебе не всё равно. На тебе плащ и мой маленький малиновый берет, подаренный на день рождения, а я захватил Тамс. Сегодня у меня не будет поноса, а ты хочешь пива, поэтому мы берём пиво, и ты потираешь руки и хлопаешь в ладоши.
— Ну как ты?
Я слишком нервничаю, чтобы много говорить, и не могу рассказать тебе про свои прослушивания.
— Расскажи ты первая.
Ты тоже нервничаешь, так что тебе полезно будет тревожно рассказать о своём дне с Барри, даже если мне трудно слушать внимательно. Это опасно, то, что я делаю, а город — персонаж, которого я не могу контролировать. Что, если ты знаешь Карла? Что, если ты бывала в баре Бетти? Я показал им твою фотографию, и они клянутся, что никогда тебя не встречали и не стали бы мне врать — мне нравятся эти актёры, правда, — но что, если ты их видела? Бетти сказала мне помнить о главном. Мы разберёмся, Джо. Мы познакомились на курсах импровизации. Не волнуйся. Любовь всегда побеждает!
Ты кладёшь руку мне на руку. Любовь побеждает.
— Кажется, это они.
Занавес широко открывается в театре За ужином, в фильме Джо Голдберга.
Я опрокидываю стопку хренового Джима Хэнсона. Хороший режиссёр остаётся расслабленным. Готовым ко всему. Мотор.
Джереми — любитель обниматься, и он похож на Пивена. Пиджак поверх футболки “Vice City”. Я бы поверил, что он блогер, и он шутит про последний мой визит сюда, как настоящий друг. Ты не можешь поверить, что я рассказал ему об этом, а Сара говорит, что мы с Джереми обсуждаем всё на свете.
Они садятся на свои зелёные подушки, мы — на свои, и маленькие мисочки с БЛЮДАМИ, ЧЬИ НАЗВАНИЯ Я УМЕЮ ПРОИЗНОСИТЬ, начинают заполнять наш стол. Разговор течёт плавно. Ты влюбляешься в Джереми. Повторяешь это столько раз, что у меня начинаются флэшбеки про жёлтую шляпу, и я испытываю облегчение, когда он отходит, чтобы ответить на звонок, когда Бетти ускользает в туалет.
— Ну, — говоришь ты. — Что сказать, Кьюсак? Я, блядь, их обожаю.
Это пятёрка с плюсом из рецензии Лизы Шварцбаум, и я хорош.
— Правда же классные? Как ты и говорила… Дик и Шлиц — не совсем моя компания, а вот Джереми и Бетти…
— Кто такая Бетти?
ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ, ДЖИМ ХЭНСОН, и я давлюсь.
— Блядь.
— Ты в порядке?
Нет.
— Да, просто не в то горло пошло. Бетти — бывшая Джереми.
— А, — говоришь ты. — Значит, ты не так уж хорошо знаешь Сару?
— Ну, Бетти была барменшей, и мы часто тусовались с ней в её баре.
— В каком баре?
Нет-нет-нет-нет-нет-нет.
— О, он закрылся. Какая-то дыра на Аппер-Вест. Ничего особенного.
Ты покусываешь наан, а Джереми подбегает обратно к столу.
— Извините. Это был мой агент.
Все лгут, все мечтатели, а ты свистишь.
— Вау, — говоришь ты. — Чувствую себя глупо, но я не знала, что у блогеров бывают агенты.
О, ТОЧНО, И ПОШЁЛ ТЫ НА ХУЙ, ДЖЕРЕМИ КАРЛ. Я вмешиваюсь, как и должен поступать режиссёр в критический момент.
— Ну, Джереми ещё пишет роман…
Он улавливает на лету. Отказывается от очередной стопки, потягивает пиво и говорит, что не может рассказывать про роман, пока не закончит его — слышишь, Ангус? — а ты говоришь, что это звучит, как фраза из « Бойцовского клуба », и Бетти возвращается из туалета, а ты не теряешь ни секунды.
— Сара, ты читала книгу Джереми?
Бетти моргает так, что сразу видно — она актриса, новичок в этом деле, на такого рода подработках.
— Что читала?
Я ошибся — у меня всё-таки будет понос, — и Джереми смеётся.
— Ай…. Ай.
Они правда хороши в импровизации: Карл скармливает Бетти информацию о своём романе, о первых нескольких страницах. Бетти играет с этой новой информацией, будто со старой игрушкой, развлекая тебя рассказами о его тоскливых ночных терзаниях в Сан-Франциско. Они убедили меня. Они убедили тебя, и как бы я их ни любил…
Я никогда, блядь, больше не доверюсь актёру. Никогда.
Бетти заканчивает рассказ о своём маленьком кризисе четверти жизни: мол, она, может, подаст документы в аспирантуру, но на какую специальность — пока не знает. Ты потягиваешь пиво и улыбаешься.
— Сара, я тебя так понимаю. Я думала, что успокоюсь с наступлением двадцатипятилетия, но я настолько потеряна, что одолжила видеокамеру у соседки по комнате, чтобы снять пробное интервью на должность соведущей в “The View”.
Ты краснеешь, все смеются, и это как раз то, чего ты никогда бы мне не рассказала до сегодняшнего вечера, и теперь я понимаю, зачем тебе нужно было «личное пространство». Ты касаешься меня.
— Не переживай, Джо. Если я попаду на это шоу, а ты будешь ассистентом, первое, что я сделаю, — повышу тебя.
Ты никогда не окажешься на “ The View ” (это комплимент), и я никогда не буду работать на “ The View ” (это факт), и всё это, блядь, неважно! Важен только текущий момент. Джереми и Сара идеальны. Оказывают необходимую тебе поддержку. Сара говорит, что этот город слишком сильно давит на людей. Она во всём разобралась, только когда переехала в Сан-Франциско, когда появилось больше пространства и солнца.
Ты прижимаешь руку к сердцу.
— Я никогда не смогла бы уехать из Нью-Йорка.
Мы все это почувствовали. Под Нью-Йорком ты подразумеваешь меня. Я целую тебя в тыльную сторону ладони.
— Биг уехал.
И теперь пора поговорить про «Секс». Для меня это облегчение, потому что принесли ещё еды и напряжение спало. «Секс» не требует от меня лжи или необходимости следить за каждой мелочью. Я могу сосредоточиться на маленьких кусочках блюд. Я не потею и не страдаю от поноса, и вот — конец этой сцены! Делим счёт и мы с Карлом шутим про тот раз, когда пьяными случайно сбежали, не заплатив, из “Veselka” — дайте этому человеку «Оскар»! — и теперь СКЛЕЙКА: КРАСИВЫЕ ПАРЫ ПОКОРЯЮТ МАНХЭТТЕН.
Мы выходим из “Индии”, плывём по Ист-Виллидж, как Гарри и Салли и та другая пара. Показываем друг другу смешные футболки и безумные туфли, и всё так естественно: Карл и Бетти уходят вперёд, а ты кладёшь голову мне на плечо.
— Я правда их обожаю. Может, когда-нибудь съездим к ним в Сан-Франциско.
— Да, — говорю я. — Может, и съездим.
— Может, в ближайшее время? У Барри в апреле нет работы. Я могла бы вырваться на несколько дней….
Это невозможно, Вэйл. Джереми и Сары не существует.
— Ну, это было бы здорово.
— Знаю, я лицемерка: сначала « давай не спешить », а потом… « давай слетаем в Калифорнию ».
Действительно.
— Вовсе нет.
— Ты, наверное, думаешь: «Эта старушка разгоняется с нуля до ста», а я просто…
Джереми оглядывается, чтобы понять, где мы, и видит, что у нас тут особый момент. Платные друзья — лучшие друзья. Я смотрю на тебя. На новую тебя. На ту, которая видит меня целиком, обожает меня.
— Вэйл, клише появилось не просто так, окей? Возраст — всего лишь цифра.
— Сара очень красивая.
Это наживка. Я не клюю. Я поступаю лучше. Целую тебя.
— И да, Вэйл. Было бы, блядь, весело съездить в Сан-Фран, может, даже переехать туда….
Ты спрашиваешь, люблю ли я холмы и рис, мы смеёмся и понимаем, что ни черта не знаем про Сан-Франциско. Мы более равны, чем когда-либо, и ты боишься, что хочешь меня слишком сильно, боишься, что я отступлю, как только ты прыгнешь.
— Должна сказать, Джо. Я нервничала, но это… это приятно. И для меня это много значит — познакомиться с твоими друзьями, и они такие благополучные, понимаешь? Они придают мне уверенности, что я тоже разберусь со своей жизнью. Мне это нравится.
Полный разворот. Теперь ты — молоденькая, несмотря на возраст, на крутые семейные путешествия и диплом.
— Ну, они тебя любят, Вэйл. И если мы захотим отправиться в Сан-Франциско — мы поедем в Сан-Франциско. Мы можем делать всё, что, чёрт возьми, захотим.
