—---------------------------------------------------------------------------------------------
Кастинг, день первый, и я засел в мидтаунском Старбаксе. Полное имя я не указывал. Актёры меня немного пугают. Я человек закрытый. Не представляю, как можно хотеть, чтобы вся планета знала, кто ты такой, но вот подходит мой первый потенциальный Джереми, и он… немного разочаровывает. Алан Швайб на фото был молодым и невысоким, а этот парень — тридцатипятилетний дылда. Я беру его фото и резюме. Театр в Делавэре. Реклама Тайд, блядь, два года назад.
— Ладно, — говорит он, получив свой американо. — На что снимаете?
— Ну, я на самом деле ничего не снимаю.
— Значит, это перформанс?
— Ты будешь играть моего друга Джереми.
— Есть сценарий?
Не лезь не в своё дело, Алан.
— Всё довольно просто. Я — Джон Кьюсак, а ты будешь Джереми Пивеном.
Алан вздыхает, будто это он Кьюсак.
— Какая завязка? То есть какая у меня мотивация?
— Ну, моя девушка хочет познакомиться с моим другом Джереми, но он… НЕ СУЩЕСТВУЕТ, БЛЯДЬ. — Он в отъезде, а ты как бы подменяешь его.
— А девушку вы уже отыскали?
— Нет, моя девушка — это моя реальная девушка.
— То есть, твоя девушка играет твою девушку….
— То есть, моя девушка в реальной жизни хочет увидеть Джереми во плоти. Так что ты, ну, будешь этим Джереми…. — Самое лучшее я оставляю напоследок. — И ты можешь сам выбрать свою Сару.
Он слишком язвительный, чтобы сниматься в рекламе Тайд, и ухмыляется.
— То есть это не актёрская игра…. Это мошенничество.
— Приятель, я просто пытаюсь исполнить мечту своей девушки.
— Обманывая её.
Он хватает своё фото и начинает разглагольствовать про профессионализм, говорит, что я закончу за решёткой. Я сдерживаю желание съязвить насчёт театра в Делавэре, и Кэрри Брэдшоу была права, Вэйл. Это действительно закат любви на Манхэттене. Мой следующий потенциальный Джереми — из Южного Джерси. Слишком красивый, слишком высокий и, опять же, слишком циничный. Я думал, актёры невысокие. Думал, они трудятся на фабрике грёз но после четырёх раундов с « Тебе нужна помощь… Это мошенничество… Будет оргия? » я начинаю паниковать. Я сказал тебе, что Джереми и Сара приезжают сегодня, а мой приятель Крэйг меня подводит. Нью-Йорк меня подводит. Повсюду, блядь, осуждение.
Бизнес-леди в деловом костюме сверлит меня взглядом.
— Вам нужен этот стул?
Старбакс вытаскивает из людей самое худшее — меню, которое поощряет быть очень, блядь, привередливыми, и мне надо было устраивать кастинг в Даунтауне.
— Джо?
С самого начала в Карле Кейси чувствуется что-то особенное. Во-первых, он не выше меня. Рыжий, нервный хороший парень, который благодарит меня за возможность. И он похож на Пивена! Дёрганый и накачанный кофеином. Он уже выпил два латте сегодня, и у него пока нет резюме. Он снимается в массовке и ходит на курсы импровизации. Я говорю, что всё понимаю, и когда рассказываю о своём проекте, он произносит волшебные слова.
— Это прямо как из фильма. Вот это романтика!
День был тяжёлым, поэтому я всё ещё осторожничаю.
— Да?
— Что сказать? Я такой… очень сентиментальный. Я люблю любовь. Ромкомы… Вуди Аллена… « Когда Гарри встретил Салли ». Люди и приезжают сюда, чтобы бегать под дождём и завоёвывать девушек!
— Спасибо, Карл! Ты меня понимаешь!
— Когда-нибудь, когда вы оба постареете и поседеете, ты расскажешь ей, что сделал, и она подумает, что это был самый романтичный поступок на свете.
Я сделал это, Вэйл! Я нашёл своего Пивена. Карл меня не осуждает. Карл не любит Старбакс — он подавал сюда резюме, а ему так и не перезвонили, — и у него есть подруга, которая работает барменшей недалеко отсюда. Он говорит, что она идеальная Сара, и мы уже идём смотреть эту барменшу-актрису, когда он резко останавливается у тележки с хот-догами. Я спрашиваю, не голоден ли он. Продюсеры так делают — угощают актеров обедом.
Он улыбается.
— Я сыт. Когда я учился в “NYU”, до того как бросил, я был влюблен в одну девушку…. Она заканчивала учёбу и была поэтессой. Я пришёл к ней домой с диктофоном и сказал, что я ассистент в “ The New Yorker ” и собираю материал для своей начальницы Элис. Мы не остались вместе, но мы переспали. Это ещё Шекспир говорил, чувак. Весь мир — театр…. Надо останавливаться и нюхать хот-доги.
И мы идём дальше. Потенциальная Сара разливает Йегермайстер в каком-то полуирландском баре, где люди сидят, дожидаясь своих поездов. «Подругу» Карла зовут Бетти, и она — идеальная Сара. Улыбчивая рыжая в обтягивающей белой водолазке, которая точно остановилась бы понюхать хот-доги. Волосы собраны в пучок, а лицо — чистый холст, от которого немного щемит сердце. Я уже вижу, как она играет трупы в « Законе и порядке » и не может превратить это в карьеру, понимая, что её место рядом с Карлом. Да, это очевидно. Он к ней неравнодушен, но мне это даже на руку. Я люблю любовь. Может, мы когда-нибудь навестим Карла и Бетти, когда они будут жить вместе в Хобокене, управлять ирландским баром и рожать рыжих детишек, и… Аккуратнее, Джозеф.
— Джо, — говорит он. — Познакомься с лучшей актрисой на всём Манхэттене.
— И барменшей, — пищит она. — Не забывай про мой второй талант!
К третьему бокалу пиву кажется, что я знаю Карла и Бетти всю жизнь.
Бетти из Висконсина. Когда она переехала в Нью-Йорк, её звали Бет, но она сменила имя на Бетти, потому что обожает Бетт Дэвис и ретро-стиль. Они вроде как встречаются уже пару недель. Карл приходил в бар шесть вечеров подряд, чтобы поухаживать за ней. Бетти не любит давать свой номер, поэтому это заняло время. То есть, они понимают. Меня. Они не считают, что я «играю с огнём». Не видят во мне манипулятивного придурка, которому прямая дорога в тюрьму.
— Ты пытаешься разжечь огонь, — говорит бывшая Бет, ныне Бетти. — Это очень в стиле Брюса Спрингстина.
Я тут же нанимаю её, а ты мне звонишь — да! — а я сбрасываю звонок на автоответчик. Видишь, Вэйл? У меня есть своя жизнь. Я заканчиваю дела с актёрами. Завтра они начнут свою «подготовку». Пойдут в магазин Муни. Всё-таки именно там мы с Джереми познакомились. Я под кайфом и, возможно, немного навеселе, когда выхожу из бара, и пора снимать первую сцену « У Джо Голдберга есть жизнь ».
Можно звонить тебе, потому что ты позвонила первой, и ты берёшь трубку на третьем гудке. Так стараешься вести себя как леди.
— Алло, алло! Как Джереми? Они нормально добрались?
— Отлично, — говорю я. — Я правда не могу дождаться, когда ты с ними познакомишься!
— Я свободна сегодня вечером.
— Ох, я бы сказал да, но Джереми хочет немного поболтать наедине.
— Прекрасно понимаю. Видишь, Джо, так намного лучше. Мы ходили отдохнуть с моими друзьями. Потом разошлись ненадолго, а теперь пойдём тусить с твоими друзьями. Я с нетерпением жду знакомства, но ещё больше рада тому, что вы успеете наговориться вволю наедине, понимаешь?
Нихуя.
— Да, понимаю. А сейчас мне пора бежать. Я наконец-то иду к Муни мириться и, может, попробую знаменитый мясной рулет его жены.
— Правда?
Ни за что на свете! Клетка. Клетка!
— Ага!
— Ооо, Джо, а я хотела сказать, что мой знакомый на “The View” говорит, что с той работой ассистента может выгореть.
Не прокатит. Я продюсер, детка, так что почему бы тебе не убить меня.
— Посмотрим. Но давай без давления. У Джереми, возможно, тоже есть предложения для меня.
— Ладно, теперь он мне правда нравится.
У меня урчит в животе, и теперь понятно, почему Дик всегда на взводе. Снимать фильм — это сплошная нервотрёпка. Смогу ли я? Получится ли?
—--------------------------------------------------------------------------------------------- Три… два… МОТОР.
Вот ты идёшь по Восьмой улице, и вот оно. Первая сцена — короткая. Только мы. Пока всё идёт гладко — ТЬФУ-ТЬФУ, ЧТОБ НЕ СГЛАЗИТЬ, — и ты обнимаешь меня. Ты скучала; тебе не обязательно говорить это вслух. Я чувствую. Мы снова заходим в “Индию” на Восьмой улице ради «БЛЮД, ЧЬИ НАЗВАНИЯ Я НАУЧИЛСЯ ПРОИЗНОСИТЬ». Ну, знаешь, такое турне-реванш.
