— Вэйл, пожалуйста, дай нам пять минут.
Твой плащ грязный. В пятнах.
— Нет. Я не буду тебя ждать, Джо, не после того, что ты натворил.
Мистер Муни гогочет.
— Сказала баба, которая вместе с тобой вломилась в дом клиента и потом неделями отказывалась тебе отсосать.
Ты ахаешь — это плохо, — и я велю ему заткнуться. Ты сплёвываешь.
— Ладно, Джо. Оставайся с этим старым боровом. Я пришла только для того, чтобы сказать, что я не встречаюсь с грёбаными сталкерами .
« Грёбаными » — это словечко Синтии, я знал, что она плохо на тебя влияет, — а Муни гогочет, и ТЫ ЧТО, ШУТИШЬ? Я не сталкер. Я твой ПАРЕНЬ, нравится тебе это или нет, и я не могу произнести это вслух, потому что даже в голове это звучит не очень, но всё же. Всё же!
— Вэйл… я не понимаю, что ты имеешь в виду, но если ты просто дашь мне минутку…
— Синтия тебя видела, Джо, ясно?
Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы меня видели, а ты ждёшь, что я что-то скажу, но что?
— А, играешь в молчанку. Этого стоило ожидать, учитывая, что ты ребёнок и сталкер.
Нет.
— Нет.
— Я тебе по слогам объясню, «Джозеф».
Муни грызёт сигару, а ты так зла, что даже не реагируешь.
— Синтия была дома, Джо. Она стояла у двери… — О нет. Пожалуйста, нет. — Она тебя видела, псих. Видела, как ты торчал в нашем коридоре и пытался заглянуть в глазок, и…
— Я тебя люблю. Ты что, не понимаешь? Я пришёл, потому что волновался за тебя.
— Ты меня любишь? Любишь так сильно, что продинамил в день рождения? — ЭТО, БЛЯДЬ, НЕЧЕСТНО. — В чём дело, Джо? Побоялся знакомиться с моими друзьями?
— Ты сказала, чтобы я не приходил.
— Я сказала тебе поступить так, как ты хочешь, Джо. И, судя по всему, ты хотел, чтобы мой день рождения превратился в бесконечное ожидание тебя… а потом на следующий день вознамерился поиграть в сталкера. Вишенка на торте.
Ты без конца бросаешь в меня слово « сталкер », и я не могу дышать, не успеваю. Я дёргаю себя за волосы.
— Господи Иисусе, Вэйл, ты можешь остановиться? Я не сталкер.
Муни хмыкает. Я тянусь к тебе. Ты отступаешь, будто у меня венерическая болезнь, блядь.
— Не трогай меня. Не надо меня сталкерить. Я серьёзно, Джо.
— Вэйл, ты права. Мне жаль. Я должен был прийти. А на следующий день, да… я должен был постучать в твою дверь. Просто… я испугался. Не знал, что сказать.
— Как ты вообще попал в мой дом, блядь?
— Следите за языком, юная леди.
Ты показываешь старику средний палец и ты не понимаешь, Вэйл. Он может запереть нас в клетке, если захочет. Захочет ли?
— Отвечай, Джо. Как ты попал внутрь?
— Дверь была приоткрыта.
— Нет, — говоришь ты. — Это ложь. Видишь ли, я знаю своих соседей. Молли из 2А рассказала, как ты строил из себя хорошего парня и, цитирую, «помог ей» с коляской.
Я не «строил из себя» хорошего парня — я и ЕСТЬ хороший парень, — а мистер Муни пыхтит сигарой. С отвращением.
— Эта лишняя дырка, Джозеф… Врать женщине — опасное дело….
Твои глаза вылезают из орбит.
— «Лишняя дырка». Ты это слышал?
Ругаешься ты на меня, а произнес это Муни, не я, и я не контролирую то, что вылетает у него изо рта, и я цепенею, лажаю. Я не говорю на твоём языке. Я ни на каком не говорю. У меня нет рта.
— Ладно, — выпаливаешь ты, и теперь в твоих глазах слёзы, будто слёзы от него перебежали к тебе. — С меня хватит. Следуй за мной, не следуй. Как тебе угодно.
Ты держишься спокойно, так что ещё не всё потеряно. « Как тебе угодно » означает, что ты меня хочешь, а Муни прочищает горло, пока ты выходишь за дверь, оставляя её открытой.
— Джозеф, — говорит он. — Если ты выйдешь отсюда, в этот магазин можешь больше не возвращаться.
Он отводит взгляд. Так я понимаю, что он настроен серьёзно. Ты рядом, делаешь вид, что ищешь что-то в сумочке. Так я понимаю, что ты тоже настроена серьёзно.
Ни одна собака не может служить сразу двум хозяевам. Я не могу быть его сучкой и твоим парнем одновременно. Я не прощаюсь. У меня даже не хватает духу посмотреть на мистера Муни.
Я поворачиваюсь к нему спиной. Он бормочет:
— Подкаблучник.
На самом деле он так не думает, но никому не нравится, когда его бросают. И вот оно — мой грандиозный жест. Я ухожу из “Mooney Books” и окликаю тебя. Я у тебя на хвосте, и если бы я действительно «сталкерил», ты бы не замедлила шаг. Ты бы не хотела, чтобы я тебя догнал. Но ты хочешь.
— Хорошая попытка, Джо, серьёзно. Но ты зря тратишь время.
Та милая, ласковая, любящая девушка, которую я знаю, исчезла. Ты злая. Злая и громкая, будто я только что не БРОСИЛ РАБОТУ РАДИ ТЕБЯ. Будто это я испачкал твой сраный плащ. И это самый худший вид злости. Руки в карманах. Ты идёшь как коп или как мама, которая злится на сына за кражу в магазине. Ты орёшь про лучший день рождения в жизни. Сарказм тебе не идёт, и сегодня не твой день рождения, но девушки такие — будто это не день рождения, а целая неделя рождения.
Я хватаю тебя за руку. Ошибка. Ты вырываешься.
— Нет.
— Вэйл, мне жаль, ясно? Ты знаешь, что я не сталкер, и мы оба знаем, что ты просто злишься, что я не появился на твоём дне рождения. И поверь, я тоже на себя злюсь.
Ты останавливаешься посреди улицы.
— Не говори мне, почему я «злюсь», Джо. И я не «злюсь». Я просто реагирую на то, как ты со мной обошелся. Подкрался к Синтии… ну что за дичь.
— Я должен был быть на твоей вечеринке.
Ты закатываешь глаза и говоришь мне, что я псих.
— Мне насрать на мою дурацкую вечеринку…
О нет, блядь, не насрать. Эта лишняя дырка — чёрная дыра, куда утекает вся правда.
— Я же сказала, Джо. Я «расстроена», потому что ты сталкерил и до смерти напугал Синтию.
СИНТИЮ, КОТОРАЯ ПРИВОДИТ В ВАШ ОБЩИЙ ДОМ КУЧУ СЛУЧАЙНЫХ МУЖИКОВ С УЛИЦЫ.
Осторожнее, Джозеф. Я делаю то, что делает Кьюсак, когда думает, что потерял Ту Самую. Опускаю голову. Грустный Джо. Плохой Джо.
Срабатывает.
— И что теперь, Джо?
Я пожимаю плечами.
— Ничего. Просто… — Это как передавать горячую картошку. У меня один шанс перевернуть ситуацию. — Жаль, что ты просто не попросила меня прийти на вечеринку, понимаешь? Жаль, что не дала мне сводить тебя на ужин и хотя бы… я понимаю, почему ты почувствовала себя отвергнутой, будто я тебя не хочу, поэтому явилась сюда и орёшь, что я тебя сталкерю… Если у тебя есть какой-то другой парень, то я могу это понять, Вэйл.
Мужчина в жёлтой шляпе не довёл тебя до оргазма — я вижу это по твоей коже, она уже не такая сияющая, — и руки больше не в карманах. Ты раскачиваешься взад-вперёд. Тебе нравится внимание, которое мы привлекаем как самая, блядь, скандальная пара улицы.
— Слушай, Джо, я знаю, что ты не сталкер. — ДА. — И я не собираюсь звонить в полицию.
ОНИ БЫ ПОСМЕЯЛИСЬ ТЕБЕ В ТВОЕ МАЛЕНЬКОЕ ИДЕАЛЬНОЕ ЛИЧИКО.
— Ладно.
Ты собираешь волосы в хвост, но тебе нечем их закрепить. Отпускаешь. Пожимаешь плечами.
— Ладно, да. То, что мне исполнилось двадцать пять, заставило меня о многом задуматься. И я не знала, как это сказать, но… Иногда мне кажется, что я слишком зрелая для тебя. У меня своя жизнь…. У меня карьера. А твоё, кажется, единственное желание — быть со мной, но ты не знаешь, чего хочешь помимо этого, и ты просто… Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы хотеть этого, или… Да пофиг.
— Ты сама постоянно говоришь, что не знаешь, чего хочешь. Нам обоим ещё многое нужно понять.
— Да, но в том-то и дело. Я разбираюсь. Я учусь и расту. Я устроила вечеринку в основном, ради того, чтобы обзавестись новыми полезными знакомствами, а ты…
— Я только что потерял работу из-за тебя.
Ты трёшь лоб, будто не знаешь, что делать с этим ребёнком, будто сейчас отправишь его в военное училище.
— Да. Ладно. День рождения. Я… я облажалась.
Я в курсе, но я не настолько, блядь, наивен, чтобы произносить это вслух.
