Взрослый делает то, что хочет. Ученик не слушается учителя. Парень не подводит девушку.

В 7:03 тощий парень с кадыком размером с яблоко Макинтош открывает дверь фотолаборатории.

— Ого, — говорит он. — Я ещё даже кофе не выпил.

Бизнес, который открывается в семь, должен быть готов обслуживать клиентов в семь.

— Извини, — говорю я, протягивая ему эту мусорную камеру. — Не хотел вот так врываться.

Я прислоняюсь к стене и жду, пока пройдут пятьдесят восемь минут. Хочешь не хочешь, а я навсегда запомню твой первый день рождения со мной и без меня. Это место. Пылинки и свет, и его кадык, и часы на стене, которые тикают. Часы, которые возвращают меня в школу, в кабинет мисс Фраскаторе. Это оно? Ты сбежала от меня, потому что я сбежал от тебя?

Кадык протягивает мне конверт. Внутри двадцать четыре фотографии. Сглатываю.

Открывать пакет с фотографиями — всё равно что начинать новую книгу. Это ритуал. Важно, где ты находишься, когда читаешь первую страницу. Я выхожу из магазина. Дышу. Вдыхаю воздух, выдыхаю пылевых клещей и химикаты. Я всего в паре кварталов от магазина, поэтому иду в магазин, вниз в клетку.

— Привет, Гектор.

Он пишущая машинка, поэтому не отвечает. Не может, в отличие от тебя. Ты могла бы мне перезвонить. Ты перезвонишь? Ещё рано, я знаю. Ты вчера допоздна плакала. Почему Джо меня не любит? Почему я притворялась, что не хочу быть его девушкой?  Я вставляю диск с нашим плейлистом в CD-плеер. “ Pop Rocks ”. Эрик Кармен помогает. Всё нормально. Мы в порядке. Это просто день рождения. У тебя же не мама умерла. Я могу всё исправить. И ты старше меня. Конечно, у тебя больше знакомых. Девушки накапливают друзей, а те парни в этом колизее из “Urban Outfitters”… Ну серьёзно. Это всё было для меня, правда? Большая жирная ловушка с ревностью. Ты пыталась произвести на меня впечатление — на своего нового парня, который должен был войти в этот колизей, поцеловать тебя и показать всему миру, что он принадлежит тебе. Да, в идеальном мире ты бы не играла со мной и не испытывала меня. Но я не могу винить тебя за то, что в двадцать пять ты всё ещё “Forever 21”.. Ты научилась этому, глядя на меня.

Я включаю библиотечную лампу на большом столе. Зелёное стекло всегда заставляет меня улыбаться, возвращает контроль над собой. Ставлю ярко-розовый пакет на стол. Эрик Кармен сменяется Принсом, и Боже, я сделал тебе хороший микс. Каждая песня на этом малыше — как фотография. Она рассказывает историю, если внимательно читать, если слушать.

Я достаю конверт из ярко-розового бумажного пакета. Достаю фотографии. Тёплые и липкие, как говорила мама про мои простыни, после того как я натворил делов в кровати. Не сейчас, Джо. Хватит. Глубокий вдох. Верхняя фотография — размытая. Пьяные люди и камеры… Если ты оплатила все эти, блядь, одноразовые штуки, моя дорогая, ты совершила большую ошибку. Следующая — размытая, и следующая за ней — размытая, но…

Пятая — эту стоит сохранить. Вот твой торт. Ярко-розовая глазурь. С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ВЭЙЛ, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ.

«Мы» — это хорошо. «Мы» — это не «я».

Твои друзья купили тебе торт, кем бы они ни были. Я скоро с ними познакомлюсь, а потом мы найдём новых друзей. Получше.

Следующая фотография — удар под дых. Это ты.

Пластиковая серебряная корона на голове, и вау. Ты сделала причёску и макияж, и это было не ради меня, но в то же время… да, блядь, было сделано для меня. Мне становится тепло и липко , и Питер Фрэмптон оживает, принося тени и спокойствие в эту клетку.

Фотография номер шесть — уже не такая хорошая, и я вырубаю сраный “ Pop Rocks ”.

Фотография номер шесть — то, чего Кэрри никогда не делала с Бигом. Это ты. Ты пьяная и босая. Тёмная сторона Золушки. Одна пропавшая туфля — это романтика. Две пропавшие туфли — это опасность. Твой лишний палец у всех на виду, в реальной жизни, на глянцевом фотоснимке. Но проблема не в этом, не совсем. Это твой день рождения, я знаю. Ты выпила лишний шот, а твои друзья — мудаки, поэтому ты никогда о них не говоришь. Всё это нормально. Даже хорошо.

Плохое — то, что маячит рядом с тобой. Мужчина в жёлтой шляпе, положивший руку тебе на плечо. Ты его знаешь. Ты ему доверяешь. Это парень из “Jake’s Dilemma”? Тот, кто назвал тебя Златовлаской  в ту ночь, когда Ангус убил наше свидание? Это не какой-то случайный тип, которого ты только что встретила. Это кто-то, кого ты хотела увидеть, кто-то, кому ты была рада, кто-то, кто заставляет тебя смеяться. Смеяться до колик в животе . Твои пальцы на ногах поджаты. Глаза — щёлочки, щёки горят, и он рядом.

Он.

Тёмная сторона Эйдана, блядь, Шоу. На его толстовке кричащая надпись “Далтон”, джинсы грязные. На нём кроссовки “Vans”. Он не нарядился для тебя. Он ни для кого конкретного не наряжается. Он не твой мистер Биг, и я всё испортил?

Я нажимаю “Play”, снова врубая “ Pop Rocks ”. Нельзя оставаться одному, только не сейчас.

Всё кончено? Ты решила, что я недостаточно Биг для тебя? Волны бьют, бьют по мне , и я забыл, что добавил эту песню. Я чувствую себя тупым. Я тот самый хороший-на-бумаге занудный доктор, который предложил Кэрри свой дом, когда Шарлотта подхватила “крабов” в Хэмптоне. Ты меня не любишь. Ты по мне не скучаешь, а твои ноги болтаются так близко к его. Висят, как пылевые клещи в фотолаборатории. Ты теперь его любишь? “ Pop Rocks ” прожигают дыру в груди, Билли Джоэл оборачивается против меня, как плохой буррито. Всё там, в твоей улыбке и твоих одиннадцати обнажённых пальцах. Ты любишь его таким, какой он есть, и что это значит для меня, Вэйл? Что это значит для нас? Я разрываю фотографию на миллион маленьких кусочков. Смотрю в мусорное ведро, но его глаза пережили мою ярость. Узкие и голубые. Я хватаю этот маленький клочок фотобумаги и рву снова, потому что нет. Нет, этому ублюдку нельзя на меня смотреть, а потом я вижу ещё один кусок фотографии. Твоя босая, прекрасная деформированная маленькая нога. Зачем я порвал фотографию? Это не то, чего я хочу. Я хочу быть на этой, блядь, фотографии, хочу собрать её заново и заменить мужчину в жёлтой шляпе, но я не могу этого сделать, Вэйл. Я всё сломал. Уничтожил нас.

25

Я снова в своём лофте в Сохо, потому что сейчас 8:48 утра, и «Вы знаете, где ваши дети?» Нет! Я не знаю, где ты. Я не могу тебе позвонить. Что бы я вообще сказал? Не я здесь плохой парень, по крайней не совсем. Ты была пьяна в свой личный праздник, красовалась в серебряной короне. Ты утверждала, что ненавидишь быть в центре внимания, и я тебе верю, Вэйл, верю. Но именно поэтому ты должна была выйти из того бара, немного пошататься по улицам и сказать «да похуй». Я звоню своему парню. Я хочу Джо.  Пьяные девушки обожают звонить парням, чтобы наорать на них или умолять о пощаде. Я бы взял трубку. Ты была бы откровенной и невнятной. Детка  я тебя люблю  где ты ахахаха ты мой парень я не знаю почему я такая тупая ты можешь приехать пожалуйста приезжай ладно да приезжай сейчас.

Но ты этого не сделала. Конечно же, не сделала.

Я тот мудак, который не явился. Сижу здесь и упиваюсь « Сексом в большом городе », заценивая серии под новым грустным углом. Надо было назвать сериал « Кто больший мудак? Биг или Кэрри? ».

Я выключаю телевизор. Пошёл на хуй Дик, который залез мне в голову. Пошёл на хуй Биг, который залез мне в голову, и пошла на хуй маленькая мисс Кэрри Брэдшоу, которая залезла тебе в голову и убедила, будто все мужчины так боятся обязательств, что ты обязана отталкивать их первой, блядь.

Я хватаю пальто.

Я читатель, и та фотография тебя с мужчиной в жёлтой шляпе рассказала историю: «Парниша из частной школы заставляет пьяную девушку смеяться».

Но я не знаю всей истории и сделал поспешные выводы. Я решил, что он очаровал тебя настолько, что с тебя слетела юбку и он залез тебе в трусы, а на самом деле, кто знает, может, ты до этого успела на него блевануть. Ты сказала мне, что я не твой бойфренд. Я тебя послушал, будто можно доверять любой девушке на Манхэттене, которая считает, что любовь умерла, когда она находится на грани, становится чуть меньше “Forever 21”.