— Ну, — сказал я. — Думаю, я был бы тут же, если честно. Думаю, я остался бы собой.
Ты заявила, что это либо очень глубоко, либо очень поверхностно , и мне нравилось, как это ощущалось — быть с тобой, находиться в движении. Я держался молодцом. Небрежно брал какую-то книгу Клэнси и ставил её обратно на полку, пока ты осматривала магазин. Ты сказала, что он напоминает тебе книжный из «Вам письмо». Я представил тебя голой. Представил как ты лежишь на мне сверху. В случае с тобой видение было другим. Ясным. Я нервничал, потому что собирался сделать то, чего никогда, блядь, не делаю. Собирался попросить твой номер. Мы дошли до задней части магазина, и я открыл дверь в туалет. Слова уже вертелись на языке. Может, выпьем кофе или что-нибудь в этом роде.
Но тут вломился Муни.
— Это не платёжеспособный покупатель.
Ты была привязана к рельсам, а я стоял рядом с плоскогубцами.
— На самом деле, мистер Муни, эта молодая леди уже заходила сегодня. Она купила книгу.
Я увидел, как уголки твоих губ чуть приподнялись. Эта молодая леди. Тебе это понравилось.
Муни не сдвинулся с места.
— Какую книгу?
Я был быстр. Хорош.
— « Случай Портного ».
Ложь сработала — Муни пустил тебя в туалет, — но в магазине вдруг стало многолюдно. Ты выскользнула за дверь с застенчивым взмахом руки, будто обронила смелость в туалете. Но кто я такой, чтобы судить? Я тоже облажался. Не бросил кассу и не побежал под дождь.
Позже тем же вечером я пытался написать объявление в раздел «Упущенные возможности». Обычно это даётся мне легко, но с тобой не получалось. Я не мог закрыть глаза ладонями и довериться миру. Не мог схватить то, что было между нами, и упаковать в маленький пост.
Ты тоже не смогла, по крайней мере сразу.
Я выкинул тебя из головы, и уверен, ты тоже пыталась забыть обо мне.
Но вот что я люблю в девушках, девушках, девушках, девушках, девушках, которых я обожаю . Вы вцепляетесь. Не отпускаете. Не сдаётесь.
И, как выясняется, нам повезло быть живыми и молодыми в конце декабря 2001-го. Да, мир — дерьмо. Да, мы все можем сдохнуть в любой момент. Но у нас есть одно преимущество…
Интернет.
Я открываю Лучшее в мире объявление в «Упущенных возможностях» и делаю то, что делает хороший читатель. Читаю его снова.
Упущенные возможности: Нью-Йорк, малыш из книжного, трогательные каштановые кудряшки, карие глаза, искры во взгляде
Это выстрел наугад, потому что, скорее всего, я многое из этого надумала. И это совсем не в моём стиле. Я здесь впервые, и всё это… Крэйгслист… «Упущенные возможности»… Я не такая девушка, ясно? И да, это неловко, может, даже жалко, но, может, ещё и (тьфу-тьфу-тьфу) романтично? Знаю. Люди, которые говорят, что никогда чего-то не делают, или уверяют, что у них это впервые, обычно врут, но клянусь — я говорю правду.
Пару недель назад я зашла в случайный книжный магазин, потому что шёл дождь, и мне нужно было в туалет. Твой босс рявкнул на меня, что он только для платёжеспособных покупателей. У меня было боевое настроение, так что я немного наехала на старикашку насчёт того, что сейчас все должны быть добрее друг к другу, потому что, алло… У кого, блядь, НЕТ ПТСР после 11 сентября? Голос у меня дрожал, он меня просто довёл, и я уже думала, что сейчас разревусь, но тут ты подбежал к нему — это было так мило, как ты положил руку ему на плечо — и сказал, что я платёжеспособный покупатель.
Он: «Ты правду говоришь?»
Ты: «Клянусь Богом».
Он: «Что она купила?»
Ты: «ВСТАВЬ НАЗВАНИЕ КНИГИ В СВОЙ ОТВЕТ, ЧТОБЫ Я ЗНАЛА, ЧТО ЭТО ТЫ».
В общем. Ты меня спас. Настоящий геройский поступок. Более белой, более милой лжи и быть не могло.
И да… Ты был симпатичный. Мне показалось, что ты тоже посчитал меня симпатичной, но снова же — я прекрасно понимаю, что ты, возможно, просто хороший парень, который делает хорошие поступки, и если ты это увидишь, и ты МЕНЯ помнишь, и ты НЕ заинтересован в знакомствах… я желаю тебе всего самого лучшего и обещаю, что не вернусь в твой магазин и не буду тебя выслеживать. У тебя есть полное право прочитать это объявление, поморщиться и пойти дальше.
С другой стороны, если же интерес был ВЗАИМНЫМ… если ты меня помнишь, если думаешь обо мне, если думаешь обо мне часто, если не считаешь жутким, странным, жалким и противным то, что я выкладываю это объявление, и хочешь сходить со мной на новый фильм с Джоном Кьюсаком — вот что тебе нужно сделать.
Напиши ответ на это объявление с названием книги и названием магазина.
Я знаю твоё имя. Я видела твой бейджик. Вопрос в том — хочешь ли ты узнать моё?
Я хочу тебе ответить, но должен вести себя умно. Должен поставить себя на твоё место. В конце концов, именно благодаря тебе у нас есть второй шанс. Именно ты рискнула ради меня.
И я знаю, что это было нелегко. Ты, наверное, сделала пару глотков чего-то крепкого. Печатала. Правила. Мялась, колебалась и ходил кругами по своей маленькой квартирке — она должна быть маленькой, они здесь все, блядь, маленькие, — и эликсир смелости не помогал, так что ты позвонила подруге. Она подумала, что ты рехнулась.
Никто на самом деле не пишет в «Упущенные связи». Ну а что если он псих?
Но ты не такая. Ты не циничная. Ты мечтательница, романтик, человек дела.
Так что да, блядь, да — ты распорола себе грудь и поделилась с миром своей самой глубокой, самой свежей, самой постыдной мечтой. К счастью для тебя и для меня, я тоже безнадёжный, блядь, романтик. Конечно, ты немного напутала с диалогами, но это свойственно девушкам. Вы всё преувеличиваете, как объекты в зеркале заднего вида. Ты закинула удочку. Ты дала надежде победить, и однажды мы поставим это прекрасное письмо в рамочку и повесим в нашем очень, очень, очень хорошем доме. У нас не будет двух кошек. У нас будет собака. И это, строго говоря, будет даже не дом. Мы будем жить в Верхнем Вест-Сайде и…
Осторожнее, Джозеф.
Ты пока не собираешься за меня замуж. Но ты хочешь меня.
Я — Малыш из Нью-Йоркского книжного. Я это заслужил. Сколько раз я следовал совету мисс Фраскаторе, закрывал глаза и верил, что какая-то девушка там, снаружи, прочитает моё письмо, что я прочитаю письмо от какой-то девушки? Это моя первая победа, и мне нужно расслабиться. Нельзя слишком давить. И я эту победу честно заслужил. Я должен был это предвидеть. В какой-то момент кто-то должен был зайти в этот магазин и заметить меня. Если твоя жизнь — череда из сплошных катастроф, если первые семнадцать лет слишком плохи , чтобы быть правдой, то есть смысл в том, что однажды тебе выпадает шанс из разряда «слишком хорошо, чтобы быть правдой» в виде появления милой супергероини в плаще.
Осторожнее, Джозеф.
Я окидываю взглядом магазин, чтобы убедиться, что мистер Муни всё ещё в своём кабинете — да, — и жму на газ, пальцы на клавиатуре.
«Случай Портного». “Mooney Books”. В “Анжелике” завтра в 11:45 показывают «Интуицию». Если тебе это подходит — я буду ждать у входа. Только без бейджика.
Мои пальцы скользят, колеблются, зависают. Ты была в таком же положении. Ты запаниковала. Засомневалась. Боялась, что я подумаю, будто ты чокнутая. Приятно побыть в твоей шкуре, гадая, хватит ли у меня смелости довести дело до конца, ответить на твой выстрел вслепую. И тут я решаюсь.
Клик.
3
Время — полная хуйня.
Я не могу понять, прошло десять минут или десять лет с тех пор, как я тебе ответил, и не облажался ли я? Заикался? Был жалким? Завтра — это слишком рано? Я выбрал завтра, потому что это та мёртвая неделя, которой как будто не существует, размытое пространство между Рождеством и Новым годом. Но не выглядел ли я слишком нетерпеливым? Одиноким? Назад пути нет, и мой желудок объявил мне войну. Зачем я добавил этот смайлик? Звучал ли я как телеграмма? Ты писала продуманные, грамматически безупречные предложения, а я прислал тебе приказ?! Казалось бы, человек, который читает столько сраных книг, должен быть в состоянии написать простое письмо. Смайлик. Я правда это сделал? Сделал. Ты сказала, что ты жалкая, но это неправда. Ты смелая. Ты это начала. Жалкий здесь я, и мне следовало выдержать паузу. Не отвечать сразу и подождать, хватит ли у тебя смелости вернуться в магазин. Я не знаю твоего имени. Я вообще ничего о тебе не знаю, но готов поспорить, какая-нибудь твоя злая подруга сейчас велит тебе меня проигнорировать. Я слышу эту злую подругу, вижу её.
