— Чувак, — говорит он. — Я же говорил тебе завязывать с плейлистом. И уж точно нельзя его ей отдавать. Пока нет.

— Но у нас всё хорошо. Она практически живёт у меня.

— У неё есть ключ? Она платит половину арендной платы?

Гррр. Я смотрю в окно, а он хватает пакет из “Bloomingdale’s” и достаёт берет. У него руки чистые?

— Чувак, — говорит он. — Ты что, хочешь , чтобы тебе выдали запрет на приближение?

Я. НЕНАВИЖУ. ВСЁ. ЭТО. Мне нужно держать такие вещи при себе. Мистер Биг не ходит за советами к друзьям . Может, твой день рождения станет новым началом и для меня тоже. Больше никаких всезнающих нытиков. Больше никакого Мертво-Глазастого Дика и Мизантропического, блядь, Муни.

— Мне пора, Дик.

— Голдбой, только не реви.

— Тогда не делай вид, будто я псих. Я же не собираюсь врываться в “Botanica” с дюжиной роз или какой-нибудь подобной хернёй. Это плейлист и берет. — И, может, дюжина красных шаров, какие Биг подарил Кэрри, но я хотя бы сейчас понимаю, что не стоит произносить это вслух.

— Скажи честно, сынок. Ты уже с ней спишь, да?

Не его собачье дело. Совсем.  Но да.

— Ну да.

— Ты познакомился с её друзьями?

— Я много тусовался с её соседкой.

— Соседки не считаются, сынок. Она сказала тебе, что между вами ничего серьёзного, так что и ты  не будь серьёзным. Ты с этой девушкой не «встречаешься». Ты её трахаешь. Это разные вещи.

Он наливает чашку кофе, будто мы уже закончили разговор обо мне, и начинает хвастаться каким-то сбором средств на его фильм , который никогда не снимут. Последние дни с тобой — лучшие дни моей жизни. Ты нашла мне дом. Ты не можешь просто так уйти от меня, не лишившись при этом частички души.

Дик стонет.

— Господи. Ты всё ещё думаешь о своём маленьком плейлисте?

— Я всё сделал, как ты сказал, ясно? Я был крутым. И до сих пор держусь отлично. Не беру трубку каждый раз, когда она звонит. Ловушка ревности с Вагиной? Ты был прав. Я её поставил. Сработала на ура. Но мы уже прошли этот этап. Я должен пойти на её вечеринку, и поверь мне, Дик. Она хочет, чтобы я там был.

— Вагина, — говорит он. — Вот что тебе надо сделать. Приведи Вагину на вечеринку.

— У меня есть девушка, мудак.

— Нет, — говорит он. — Хочешь знать, каково это — отмечать день рождения своей девушки?

Да.

— А что тут такого может быть?

— Ты должен забронировать столик в каком-то пафосном месте, куда девчонкам непременно надо попасть, потому что они видели его в “Page Six” или в каком-нибудь другом сраном журнале… — Ты не хочешь ужинать со мной наедине. — А после того, как ты оплатишь ужин, потому что, конечно, это на тебе, она же твоя девушка … Ну, тогда тебе ещё предстоит притащить капкейки, которые ты купил в “Магнолии”. Потому что она точно сказала тебе взять капкейки… — Ты меня не просила купить капкейки. — Ты должен держать её за руку в такси по дороге на вечеринку, потому что тёлки в свой день рождения сходят с ума, сынок. Она не войдёт туда без своего парня. Особенно если пригласила всех парней, которых когда-либо встречала.

— Она сказала, что придут в основном девчонки.

Зря я произнес это вслух, но он пропускает информацию мимо ушей.

— Малыш, — говорит он. — У тебя нет  девушки. И не будет, пока ты не научишься, блядь, отступать. Ты — добыча. Когда дело касается Джо, блядь, Голдберга — либо всё, либо ничего. Либо разорись, либо вали домой. Заставь её понять, что молоко без коровы она не получит… Что бы там ни было.

Я не очень понимаю метафору с коровой и молоком, но Дик, возможно, прав.

— Не будь скулящей сучкой, — говорит он. — Ладно, у меня есть идея… — Он потирает руки и расставляет ноги, но это не значит, что он сейчас начнёт делать бесячие отжимания стоя. Хлопает в ладоши. — Экспозиция, бар “Botanica”… — Я знал, что когда-нибудь это случится. Ебаные киношники. — Общий план. Именинница принимает гостей. Её подружки знают, что она трахается с каким-то парнем, но это рано обсуждать, они только что сошлись… Всю ночь она смотрит на дверь, ждёт. СКЛЕЙКА… полночь. Она пьяная. Всем рассказывала про этого классного  нового парня, а этот  классный  новый парень… Камеру на дверь. Его нет. Полночь превращается в час, час — в два. Золушка уже нализалась в стельку, блядь. Не элегантно. Просто в стельку. Пьяные звонки, полный бред. Четыре утра. Интерьер, туалет. Блевотина в унитазе. Она смотрит в зеркало и видит пьяную, одержимую, прилипчивую, отчаянную тёлку, которая уже старая и становится ещё старше. Она понимает, что проебалась. Ненавидит себя. Смена кадра, Хьюстон между Мотт и Малберри. Наш герой Джо выходит из такси. Входит в бар. Музыка нарастает. Пронзительный визг девушки, которая думала, что потеряла парня, — парня, который знал, что ей нужно внушить, будто она его потеряла. Она бежит через весь бар. Прыгает на него, и мы переносимся в её спальню, где она скачет на нём так, будто завтра не наступит, потому что всё, чего она хотела на день рождения, — это…

— Я.

— Бум. Снято, мой мальчик!

Он хватает меня за голову и натирает кулаком макушкой, и со мной такое случается в первый раз. Мое первое дружеское нападение. Он колотит себя в грудь и превращается в пьяного Винса Вона посреди, блядь, бела дня. Это « Свингеры », Вэйл. Они висят у тебя в спальне на стене.

— Мой мальчик совсем вырос! Мой мальчик совсем вырос!

Дик устраивает сцену, а девчонки, девчонки, девчонки улыбаются и хихикают. Это бар-мицва, которой у меня никогда не было, выпускной, которого я заслуживаю. Я становлюсь более искусен в деле «принятия советов», Вэйл. Это не «всё или ничего». Я заставлю тебя меня подождать, но в “Botanica” я не войду без букета красных шаров. Когда Кэрри исполнилось тридцать пять, её пафосный день рождения пошёл насмарку, и Остальные затащили её в кофейню. Сказали, что они её родственные души — ХАХАХА, — и Кэрри с этим согласилась — полная чушь. Но Остальные не видели того, что видел я, что видела ты, что видели мы все. Лицо Кэрри по-настоящему осветилось только тогда, когда мистер Биг появился с шампанским и… красными шарами. Вот зачем мы живем — чтобы найти того самого человека, который идеально подходит, и я, кажется, добавлю немного “Wham!” к твоему плейлисту. День рождения нельзя будет назвать удачным, пока ты не узнаешь, что Детка, я… твой… мужчина.

24

Начало у нас отличное, Вэйл. Ты вчера хотела провести канун дня рождения с Синтией , и я оставил тебе «личное пространство», а утром первым делом позвонил, чтобы поздравить с днём рождения. Ты не взяла трубку (без обид), и я спел тебе.

Я не певец, и не могу дождаться, когда ты начнёшь подкалывать меня из-за моих песенных способностей, и меня убивало это ожидание, ожидание поздней ночи, ожидание, пока твой кризис четверти жизни, блядь, закончится, чтобы могла начаться наша полноценная счастливая жизнь.

Но вот мы у цели. Я вхожу в “Botanica” в 2:11 ночи с дюжиной красных шаров и своим ярко-розовым блестящим пакетом. И это… очень похоже на сценарий Дика. Твоя тусовка в самом-самом  конце бара… это, блядь, не девичник . Это вечеринка . Тут полным-полно мудаков. Какого хрена, Вэйл? Ты что, весь город пригласила? Я ждал чего-то маленького, небольшого девичьего шабаша (плюс пару парней из постели Синтии), сидящих вокруг стола. И я не псих. Я ждал чего-то небольшого, потому что ты меня к этому готовила. А это… Биг. У тебя есть друзья. Единственная, о ком ты когда-либо говорила, — Синтия, но эти таинственные друзья купили баннер и повесили его над входом в помещение в задней части “Botanica”: « С четвертьвековым юбилеем, Вэйл! »

Шары были ошибкой, и я выбегаю на улицу и смотрю, как они уплывают в черноту.

Вернувшись в бар, я сразу направляюсь вглубь бара, и здесь нет воздуха, только дым. Я сталкиваюсь с мудаками,  обсуждающими свою работу, которые меряются членами, будто сейчас не пятничный, блядь, вечер.