Муни врывается через невидимые ворота, переполненный отвращением.

— Джозеф.

Я роняю пиццу и закрываю блокнот.

— Привет, мистер Муни.

— Когда закончишь писать в своём дневничке, мне нужно, чтобы ты почистил туалет.

Прежний я бы бросил дневник. У нового меня есть ты. Уверенность.

— Я его только что проверял. Там всё в порядке.

— Я не спрашивал твоего мнения, Джозеф.

— Знаю, — говорю я. — Но я всё равно могу его высказать.

Странно, Вэйл. Странно, что он не набрасывается на меня и не грозит запереть. Даже он понимает, что я уже не тот парень, что у меня в жизни появилась женщина. Я взрослею, да, а ему это не нравится. Он говорит, что в картонной коробке была какая-то стабильность. Говорит, что я изменился с тех пор, как переехал в Сохо, потому что Сохо — это яд.  Вчера вечером в постели ты сказала, что я вряд ли надолго задержусь в книжном. То есть, зачем бы ты это говорила, если бы я не был твоим, блядь, парнем?

Парнем, у которого есть дела!

Я заскакиваю в “Bloomingdale’s” и нахожу идеальный малиновый берет.  Он мягкий, кашемировый, тебе он понравится, и да похуй. Муни сказал, что премия для меня, а не для тебя, но это моя жизнь, а не его, больше нет. Я еду домой дописывать список к плейлисту « Pop Rocks ». Мы послушаем его после секса на день рождения — назовём его нашим плейлистом; CD — плохая аббревиатура, — когда ты будешь в одном только берете и будешь благодарить меня за лучший день рождения в своей двадцатипятилетней маленькой жизни.

И я понимаю, почему ты так осторожничаешь насчет статуса наших отношений. Ты работаешь в индустрии, которая учит женщин думать, что мужчины не способны быть, блядь, нормальными бойфрендами. Но ты меня понимаешь Вэйл, правда? Ты чувствуешь, что я стараюсь для тебя, готовлюсь тебя порадовать. Поэтому ты звонила дважды сегодня. Один раз — пожаловаться на Барри: « Я не скаут по локациям, скауты локаций получают зарплату побольше! » — а второй раз сказать, что скучаешь: « Что на тебе сейчас надето? » Мне нравится, когда ты такая. Хочешь, чтобы я проходил с тобой через весь день. Мучаешь меня, оставаясь ночевать у себя, а не у меня. Девушкам нужно побыть наедине с собой, иначе мы перестаём выглядеть как девушки, мой милый.  Ах, ты очаровательна. А утром моя кровать слишком большая для одного, и я скучаю по тебе, но это нормально. Нормально, потому что весело выходить из своего лофта в Сохо и чувствовать, как туристы смотрят на меня так, будто я должен быть кем-то особенным. Удивительно, как незнакомцы, которые ничего не значат, способны заставить тебя понять, что ты, блядь, что-то значишь. Я час выбираю ярко-розовый подарочный пакет в изящном магазинчике канцтоваров, и в словах  Муни есть доля правды, есть. Ебаное Сохо, ебаная катастрофа, каким этот район был раньше, но сейчас — от ебанько много пользы.

Девушка на кассе протягивает мне чек.

— Вау, — говорит она. — Ты лучший бойфренд в мире. Я никогда не видела, чтобы парень столько времени и сил тратил на подбор пакета.

Я смеюсь над ней из-за тебя.  Я знаю, что ты не мой бойфренд. Ха. А потом благодарю девушку и убегаю, пока она не начала ко мне клеиться. Я чувствую себя прекрасно, и деньги Муни жгут карман, поэтому я заплываю в “Marc Jacobs” и покупаю мягкий чёрный свитер. Праздничный костюм для меня, чтобы сочетался с твоим малиновым беретом —  нарядом, который я купил для тебя.

Звонит моя Моторола, а я совсем забыл про мир. Про людей, которые не ты.

— Чё как, Дик?

— Так он всё-таки жив.

Я позволяю Дику поиздеваться надо мной из-за того, что меня якобы полностью загнали под каблук, и не успеваю оглянуться, как он уже рассказывает мне всякую скучную хрень из своей одинокой жизни. Про инди-фильм, который он, может, будет снимать, и какую-то болячку , которую Шлиц, похоже, подхватил от какой-то тёлки. Бедняга просто завидует, и как ему не завидовать?

— Бля, — говорю я. — ЗППП… неудачные свидания… я рад, что закончил с этой хуйнёй со случайным сексом.

Он смеётся.

— Конечно, Голдболз. Ну-ну.

Я поскальзываюсь на ледяной корке, и Дик гогочет. Впервые за последние недели я не крутой кот.

Я вцепляюсь в свою драгоценную ношу. Он как Муни, просто завидует.

— Просто поскользнулся, я в порядке.

— Так вот, будет рейв, где все выпускницы частных школ города хотят оторваться.

Мерзко при любых обстоятельствах, но я потакаю бедняге.

— Ах, если б я был свободен.

— Не будь тряпкой, Голдбич. Вы же не женаты… надеюсь.

— Нет, но я сейчас покупаю ей подарки на день рождения, и она пригласила меня на свою вечеринку, так что… ну, ты понял. Всё серьёзно.

— Хм.

Я останавливаюсь как вкопанный. Мне не нравится этот звук, эта тишина, которая за ним следует. Он что-то знает, Вэйл? Он что-то видел? Я что-то упустил? Ты что-то сделала?

— Малыш, — говорит он. — Думаю, тебе лучше приехать сюда. Нам надо поговорить.

23

Я был в порядке, Вэйл. Завёрнутый в упаковку, как “ Pop Rocks ”. В безопасности с тобой, уверенный в тебе, в наших отношениях. Но сейчас я поднимаюсь по ступенькам из метро и снова попадаю на лёд — пошёл ты, Манхэттен, — и мне нужно успокоиться. Осторожнее, Джозеф . Ты моя девушка. Ты звонила мне дважды сегодня. Это классическое поведение девушки. У нас всё хорошо и по-настоящему. Идеально.  Но вот оно, снова.

Я знаю, что ты не мой бойфренд.

Я врываюсь в “Бинери”, и Дик кривит рожу.

— Никакого кофеина для тебя, сынок.

Я сажусь за стойку. Я потею.

— Что ты имел в виду? Что она сказала?

— Ты в зеркало давно смотрелся, малыш?

— Я торопился.

— Ага, — говорит он. — Оно и видно.

Я выпиваю стакан воды и рассказываю Дику про наши совместные ночёвки, и вот оно. Очередная, блядь, лекция. Он говорит, что я не должен отдавать себя тебе целиком. Говорит, что девушек это отталкивает — то, что я всегда с тобой и ни с кем больше. Открыт 24/7, как чёртовы круглосуточные продуктовые.

— Я не идиот, ясно? Не то чтобы я говорил ей, что люблю её, или что-то в этом роде.

— Но она тебе сказала, что не хочет обязательств.

— Не совсем, и ты же знаешь девушек… Они обязаны так говорить.

Он смотрит на розовый пакет. И на пакет из “Marc Jacobs” тоже. Я хватаю свои вещи. Моё.

Он рассказывает, как одна девушка, которая ему реально нравилась , дала ему от ворот поворот, потому что он купил ей фильтр для воды “Brita”.

— Я же тебе твержу, малыш. Так бывает со всеми. Ты слишком сильно её любишь, и она это знает, так в чём тогда для неё вызов?

Я знаю, что ты не мой бойфренд.  Ты немного сдержанная. Два звонка за день — это не два секс-марафона за день. Я не могу тебя потерять. Просто не могу.

— Так что мне делать?

— Ну, зубную пасту обратно в тюбик не засунешь. Единственный выход сейчас… Вот что у тебя в пакете?

— Я не сходил с ума. Большая часть вещей— для меня.

— И какой у тебя план? Ты забронировал столик и всё такое?

— Я же говорил. У неё вечеринка.

— Ай.

— Никакого «ай». Она меня пригласила, просто несколько друзей собираются в “Botanica”. Они с соседкой запланировали это ещё до того, как мы окончательно сошлись. Всё нормально.

— Ну вот оно.

— Что «оно»?

— Голдболз, — говорит он. — Ты ни в коем случае не должен, блядь, идти на эту вечеринку.

Он говорит такие ужасные вещи, а потом отходит сделать латте, и он прав? Он всегда прав. Я получил тебя благодаря ему, благодаря « Соблазни и уничтожь ». И вот оно снова — царапина от тупой ржавой бритвы, которая кровоточит, когда я её ковыряю, когда думаю об этом.

Я знаю, что ты не мой бойфренд.

Дик снова бросается в атаку, будто хочет  стереть улыбку с моего лица.