22

Прошло три недели, и ты, по сути, живёшь со мной. Всё началось однажды ночью, когда ты позвонила мне, взбешённая, крича что-то про “крабов” и Синтию. Я сказал тебе приезжать. Думаю, ты соврала — у Кэрри и Остальных  были проблемы из-за “крабов” в Хэмптоне, — но кому какое дело! Ты появилась с рюкзаком и зубной щёткой, которую опустила в стаканчик рядом с моей . Я не мистер Биг. Я не собирал твои вещи. Я обожаю видеть твои вещи у себя дома! Обожаю пользоваться твоей зубной щёткой.  Она мягкая. Вчера вечером ты немного вспылила, когда заметила, что она мокрая, но я видел, что ты улыбнулась. Ты выглядела как Кэрри, когда Биг одалживал ей одну из своих щёток. А реальная жизнь должна быть более грязной, чем сериал. Больше слюней, меньше денег. Всё складывается отлично. Ты осталась ночевать, мы вот-вот разойдемся по своим делам, и я говорю тебе, что это полная чушь — заботиться о чём-то, кроме нас.

И тут ты морщишься. Слишком сильное заявление? Слишком жалкое?

— Нет, Джо. Ты очаровательный… — Я очаровательный. — Просто… ещё рановато, но я никак не могу тебе не сказать…. У меня в пятницу день рождения.

Я знаю про твой день рождения. На днях Синтия проболталась, пока ты была в ванной. Кажется, я знаю и что тебе подарю.

— Круто.

— Если ты занят, ничего страшного…. Мне и так кажется, что я забираю всё твоё время.

Я подмигиваю тебе и улыбаюсь.

— И даже больше.

Ты облизываешь губы.

— В общем, у меня будет небольшая вечеринка в “Botanica” в восемь, в их  отдельном кабинете. Ничего особенного, просто кризис четверти среднего возраста — девичник, который я запланировала ещё до того, как мы… Я типичный представитель Рыб и ненавижу свой день рождения. Нет ничего хуже, чем быть в центре внимания. И я не хочу на тебя давить.

Я знал, что ты частично астрологическая шлюшка, и это даже освежает. Будто все девушки в глубине души любят искать знаки. Я смеюсь.

— Понимаю тебя.

— Джо, серьёзно. Ты не обязан приходить. И я не жду от тебя подарка, и я не пытаюсь как бы… ну ты понял… Я знаю, что ты не мой бойфренд.

Это лучшая из худших фраз, которые  ты мне когда-либо говорила, и я уже вижу, как ты поднимаешься с диванчика в сексуальном коротком платье-комбинации, замечаешь меня, когда я вхожу в бар с дюжиной роз, плейлистом под названием «Pop Rocks» и малиновым беретом . Я очарую твоих подруг, но без перебора — твоя зависть к Вагине реальна, — и я не могу дождаться нового вида секса… секса на день рождения.

— Посмотрим, как пойдёт, — говорю я. — Постараюсь заглянуть.

Я держался круто, потому что ты держишься круто, но, конечно же, я твой, блядь, парень. Факт: на днях ты умоляла меня прогулять работу. Я сдался, как делают хорошие парни, и мы посмотрели несколько серий твоего сериала. Тебе нравится, когда я ору на телевизор, будто там спортивный матч. Я был мистером Весёлым Парнем. Устроил тебе шоу, разыгрывая из себя тупого пацана, который думает, что проблема в Биге. Соберись, Биг! Хватит её динамить!  Ты обмочила трусики, так сильно смеялась. Разве я стал бы так делать, если бы не был твоим парнем? Разве ты стала бы вешать свои трусики в моём душе и носить мои спортивки, если бы не была моей девушкой?

Это написано на стенах, буквально. Ты купила мне календарь. Сказала, что у взрослых есть календарь. Ты права. Даже у Ангуса был календарь. Ты также купила мне снежный шар, как в « Сексе », и я сказал тебе, что там внутри — мы с тобой.

— Башни-близнецы? Джо, э-э… у них же не очень хорошо всё закончилось, помнишь?

Я поднял шар и потряс.

— А здесь закончится хорошо.

Ты поцеловала мою руку, назвала меня сладеньким  и поняла, что я имел в виду. Любовь — это герметичное пространство. И ну серьёзно. Разве ты помогала бы мне превращать мой дом в уютное гнездышко, если бы не была  моей, блядь,  девушкой ? Я так не думаю, детка!

Я устраиваю проверку. Звоню на работу, прикидываясь больным (от любви) и подстегиваю тебя сделать то же самое. Ты соглашаешься, и мы идём в кино на « Перекрёстки ». Кстати: я никогда в жизни, блядь, не смотрел столько фильмов. « Обыкновенные люди », « Умница Уилл Хантинг » и всё такое. Этим только парочки занимаются!

И я знаю, что видят люди вокруг, когда мы опускаемся в кресла, Вэйл.

Они видят горячую, счастливую пару. Конечно же, я пойду на твою, блядь, вечеринку по случаю дня рождения, о которой ты упоминаешь шестьсот тысяч раз во время трейлеров. Ты называешь её «пригламуренным девичником», который «не особо важен». Клянёшься, что ничего от меня не ждёшь, но я хочу, чтобы ты ждала. Я жажду этого давления. Свет гаснет. Мы держимся за руки в темноте, делим обычные конфетки M&M’s. К концу « Перекрёстков » я плачу, а парочка парочек рядом хихикают. Ты легонько толкаешь меня локтем.

— Расслабься, Кьюсак. Ты же знаешь, мне нравится, что ты такой чувствительный.

Вот что девушка говорит своему парню, и теперь мы идём в “Benny’s”. Ты убегаешь в туалет — это нормально, потому что я знаю, что ты хочешь заказать в нашей буриттошной… потому что я твой парень, я.

Я узнаю о тебе всё больше каждый день. Знаю про лыжную поездку, в которую ваша семья отправилась в шестом классе, где ты упала на чёрной трассе, про то, как ты случайно стащила из “Macy’s” пару бриллиантовых серёжек, а потом выяснилось, что это кубический цирконий. Дело не только в фактах, Вэйл. Я счастлив, что ты хочешь поехать ко мне домой даже после стольких часов проведенных вместе. Я слушаю, когда ты проводишь мне экскурсию по своей жизни — жизни, которая сделала тебя той женщиной, которой ты являешься, — разговорчивой свободной душой с босыми ногами, лежащими у меня на коленях, которая правит лодкой, пока мы плывём по реке, которой ты являешься.

— Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю, Джо.

Я сжимаю твои маленькие ножки.

— Ты первая.

— Нет, — говоришь ты. — Мы постоянно говорим обо мне. И отчасти это из-за кризиса четверти среднего возраста, потому что я излишне анализирую каждую мелочь, но я… я хочу узнать больше о тебе.

Иногда с тобой не поспоришь. Ты делаешь так: отводишь глаза и фиксируешь взгляд на чём-то далёком — на тумбочке или на этой дешёвой студенческой репродукции Пикассо в рамке, которая была здесь, когда я въехал. У меня в голове пусто. Всё, что, блядь, приходит на ум, — совершенно не годится. Я смотрю на твои ноги, на веснушку над твоим лишним крошечным пальчиком. Большая часть моей жизни такая же лишняя. Больно говорить об этом вслух.

— Вэйл, ты вроде как… ты вроде как и так уже знаешь всё, что нужно.

— Это невозможно. Ну же. Расскажи про свой первый поцелуй.

Моя соседка, пьяная рыжуха постарше.

— Это была девушка по имени Серена. Мы поцеловались в отделе с хлопьями в магазинчике рядом с домом.

— Очаровательно, — мурлычешь ты, и я снова это делаю — вру, но считается ли это? Это плохо? Кэрри так не поступает с Бигом. Она не допрашивает его про его сраное прошлое, и поэтому мне нравится « Секс в большом городе ». Ни у кого нет старых друзей или ёбаной семьи, и у всех есть нормальные дома, как у меня.

— Это комплимент, Джо. Тебе должно быть приятно, что я хочу узнать о тебе больше.

Я хорош в импровизациях. Быстрый и креативный. Я спиздил немного из «Мальчика» Роальда Даля — вот в чем плюс того, что противоположности притягиваются, что ты не особо любишь читать, — и скармливаю тебе истории про моё очаровательное  детство в Бед-Стай, пока ты, кажется, не насыщаешься.

На следующий день у меня обеденный перерыв в книжном. Хороший день, то есть без Вагины. В марте у нас затишье, так что обед — это я, мой Молескин и холодный кусок пиццы. Я не могу стереть ухмылку с лица и не хочу её стирать. Мне нравится, когда есть домашнее задание. Мне надо записать в Молескин все истории, которые я тебе рассказал, на случай, если ты захочешь услышать их вновь. Девушки такие. Хотят, чтобы их парни рассказывали одни и те же старые байки снова и снова.