— Конечно, с удовольствием.

— Ха. Тогда как насчёт того, чтобы встретиться в «Бинери» часов в семь?

ТЫ ХОЧЕШЬ МЕНЯ ТРАХНУТЬ, ДА, ХОЧЕШЬ.

— Я буду там в шесть пятьдесят девять.

— Ну, а я буду в шестьдесят пятьдесят восемь.

—---------------------------------------------------------------------------------------------

 Я держу своё гребаное слово.

В 18:56 я открываю дверь «Бинери». Моя сумка-почтальонка набита доверху. У меня твой шарф. Я вернулся в магазин за твоей «подписанной» копией Эми Сон и ещё взял тебе одну книгу — сценарий « Ханны и её сестёр ». Я бросаю сумку на стул и жду своей очереди.

Дик мне кивает.

— Привет.

Он сказал это так, будто он Пивен при моём Кьюсаке, и я отвечаю в том же стиле.

— Здорово.

Я принарядился для тебя, Вэйл. Как на второе-первое свидание. Я Ромео в чёрных джинсах , и я открываю свою Моторолу. 19:02.

Дик протягивает мне кофе. Чёрный.

— Ну, так как дела?

— Хорошо, — говорю я. — Вэйл уже едет, мы собираемся потусоваться вместе.

Он морщится, будто это плохие новости — он ненормальный, — и уходит молоть зёрна. Когда он заканчивает, уже 19:09, и девушка у стойки облизывает губы. Она смотрит на Дика. Я невидимка. И это нормально — я хочу тебя, — но уже 19:14, и где ты? С тобой всё в порядке?

Девушка хлопает ресницами для Дика после того, как он приносит ей латте.

Бумажный стакан. Без крышки. Она наклоняется к баристе.

— Мне надо знать… Ты Стрелец? Потому что я Стрелец…

Опять какая-то астрологическая шлюха с кучей макияжа, и я надеюсь, что не поэтому ты так, блядь, опаздываешь. 19:21. Ты идеальна. Тебе не нужна эта чёрная хрень на глазах, и этой Стрельчихе тоже не нужна, а Дик отвечает:

— Я животное, — заявляет он. — Без знака.

Астрологическая шлюха смеётся, будто это было смешно, и ну же, Вэйл. Уже 19:25. Приходи.

Дик возвращается к работе, а Стрельчиха стоит на месте, пялится на его зад, на его плечи, будто он хоть капельку, блядь, заинтересовался ею, и я снова проверяю телефон. Ничего. Дик хрустит костяшками. Хрустит спиной. Всё вокруг хрустит, и в какой-то момент мне придётся разобраться со своим крэковым повелителем, который сегодня снова звонил, но не раньше, чем побываю с тобой на небесах. Ты. Где ты?

Стрельчиха взбивает волосы, красуется. Дик на неё не смотрит. Он смотрит на меня.

— Что у тебя, блядь, в этой сумке, сынок?

Бариста меня не пугает, Вэйл. Он, небось, думает, что крутым в « Качелях » был Винс, блядь, Вон. Я показываю ему свою сумку с подарками. Он поглаживает свой комиксный подбородок.

— Ого.

— Ну, мы давно не виделись. Мы с Вэйл.

— И она оставила шарф у тебя?

— Она у меня не была.

— Значит ты был у неё . То есть ты эту телку трахаешь?

«Телка», и моё выражение моего лица говорит само за себя — оно сообщает «нет», — а на часах 19:36.

— Ого, — говорит он. — Давай проясним. Она тебя динамит. Она тебе не отсасывает, а ты… ты на неё деньги спускаешь.

— Нет, всё не так. Книга была бесплатной. Это гранки. Шарф её, а сценарий продавался со скидкой…

Зачем я перед этим парнем оправдываюсь? Я знаю зачем, Вэйл. Потому что тебя тут нет.

— В общем, — продолжаю я. — Мы договорились встретиться около семи, но она застряла на работе. Она придет.

Он качает головой, будто я ребёнок, а он взрослый, и я поддаюсь, защищаю свою позицию, рассказываю ему про наши голосовые и наши планы на вечер.

— А ещё мы общаемся в IM.

— Instant Messenger?

— Ну, точнее, общались, но босс заставил её прекратить.

Это звучит глупо, когда произносишь вслух, но многое из того, что касается технологий, так звучит. Дик вздыхает. Я не могу понять, о чём он думает. Мне надо научиться делать такое же лицо — нечитаемое. Уже 19:48, на улице темно, и Дик откидывается назад.

— И как долго ты встречаешься с этой телкой Вэйл?

Стрельчиха с чёрными глазами и латте прочищает горло.

— Ой, простите. Бариста…

Дик подмигивает.

— Смотри и учись, парень.

Он подходит к ней вразвалочку, будто Том Круз в « Коктейле », и скрещивает руки. Большой и накачанный. Не то, что я. Мягкий и уютный . Стрельчиха просит Дика принести другую крышечку.

— Первая была слишком большой, — и он швыряет крышку на стойку, вместо того чтобы подать ей её в руки. Она постукивает по ней, будто это бриллиантовое ожерелье.

— Знаешь, — произносит она. — Мне кажется, мы уже встречались…

Дик широко расставляет ноги и зевает, будто стоит в очереди в грёбаный банк. Он смотрит в окно. Это ты там? Нет. Он пожимает плечами и подмигивает мне, отвечая ей.

— Возможно. Я много гуляю…

Стрельчиха отпивает латте и улыбается.

— Ещё бы…

Меня сейчас стошнит, а крышка всё ещё лежит на стойке. А я всё ещё сижу здесь. Где ты, Вэйл? Где?

Дик желает Стрельчихе спокойной ночи и смотрит на меня так, будто говорит: « Ты только глянь на эту тёлку », но она окликает его, как та похотливая стерва-бизнесвумен из « Коктейля ».

— Ой, бариста… Подойдите снова, пожалуйста.

Он улыбается мне. Смотри и учись.  Да пошло оно. Я не Дик. Я Том, блядь, Хэнкс. Я твой типаж, а ты — мой. Я поправляю своего Портного, пока Стрельчиха пишет на салфетке свой номер мобильного, рабочую почту и  личный емейл. Она протягивает всё это Дику и говорит, что он может даже прямо сейчас ей позвонить, если хочет, ну, чтобы у неё тоже был его номер.

— Ага, — говорит Дик. — Конечно.

Но он этого не делает. Он не звонит Стрельчихе.

Мне нужно сохранять спокойствие. Мы не такие, как они, Вэйл. У нас есть Почта.

 20:14 это ещё не совсем поздно. Ты просто девчонка, поэтому и опаздываешь, а сотовые под землёй не ловят. Дик возвращается.

— Слушай, — говорит он, крутя жетон, который носит  с таким видом, будто сам побывал на войне. Он не был на войне. Он пытается снимать короткометражки и, очевидно, даже в этом не особо хорош.

— Джо, — говорит он. — Ты у меня совета не просил, но я тебе его всё равно дам. Сваливай.

— Уйти?

— Вали. Проваливай.

Я бы никогда так не поступил. А он становится в стойку, будто мы сейчас будем драться.

— Ты эту девчонку трахаешь?

Мы не будем трахаться. Мы будем заниматься любовью.

— У нас была близость.

Он ухмыляется, будто знает, что мне досталась только часть дрочки.

— Так когда ты её видел в последний раз?

— Не знаю, в воскресенье, наверное.

Он чешет в затылке, а где ты, Вэйл? Зачем ты со мной так?

— Джо, ну серьёзно. Будь реалистом. Она заставляет тебя торчать в кофейне … И ты сидишь тут со своей сумкой… Ты что, не понимаешь? Даже если она и появится, тебе крышка.

У меня трясутся руки, и Дик говорит, что он всё понимает. Он бывал там, где я сейчас, под каблуком.

— Это не про меня. Я не… — Я не использую это грёбаное слово.

— Всё нормально, — успокаивает он. — Бывает. У меня была одна модель из Франции. Краше не встречал никого…

Мне жаль Стрельчиху. Она вынуждена притворяться, что читает случайный номер “ Voice ”, а её брошенная крышечка всё ещё  валяется на стойке, и что, я тоже  крышка ?

Дик щёлкает пальцами.

— Слушай, — говорит он. — Всё просто. Это девчонки. Если ты хочешь хоть чего-то добиться от этой девчонки…

— Хочу.

— Тогда ты должен бросить её  на произвол судьбы. Пусть она до смерти боится, что ты уйдёшь, покажи ей, что приз — это ты, деньги — это ты, улов — это ты.

Приходит ещё одна девчонка, такая же голодная до Дика, а я смотрю в это грёбаное окно, и мой телефон звонит — наконец-то, — но это не ты. Это он.

Ангус.

Ноги подводят меня, трясутся-болтаются , посетительницы кофейни конкурируют за внимание Дика, а я оглядываю помещение: белые чистые стены, старинные мягкие кресла. Каждая девчонка появляющаяся здесь, все эти якобы разумные хитроумные лисички с сумками-почтальонками и раскрытыми блокнотами с прикольными обложками, грызущие ручки… Все, без исключения, глазками ебут баристу, будто он настоящая суперзвезда, будто он Том, блядь, Круз. Он даже не бармен, и ладно, у него есть  мышцы — мягкие и уютные , — и ладно, у него прическа-ёжик — я люблю твои волосы… они в стиле семидесятых … Отрицать правду больше нельзя.