Ты говоришь, чтобы я расслабился.

— Я могу пережить «повтор», особенно с этой песней. Она отлично вписалась в фильм « Реальность кусается »… Ты же смотрел его, да?

Блядь, нет.

— Только раз пять.

Я спотыкаюсь о собственные ноги, о ещё одну, блядь, крэковую трубку. Ты смеёшься.

— Ладно, у меня есть ещё вопрос.

Это испанская инквизиция, и я никогда не попаду в Испанию, если не пройду этот ёбаный тест.

— Валяй.

— Ну, на самом деле… Можно мне сначала бокал красного?

Нет, нельзя, Вэйл. Я не умею пользоваться штопором, блядь.

— Конечно.

Я иду к шкафу с красным и белым вином и беру бутылку. Это новое преступление. Это кража . Я беру штопор и я в полной жопе . Если ты узнаешь, что я не могу открыть сраную бутылку вина, ты не позволишь мне тебя трахнуть. Тупо. Никакой девственности для меня — ты не девственница — и тот, кто лишил тебя невинности, наверняка умел открывать вино.

— Джо?

— Извини. Я, эм… кажется, оставил свет на балконе.

Ты жестом просишь отдать тебе бутылку — фух — и я открываю дверь на балкон. Ещё одно «впервые», не для нашего Молескина со списками, для меня одного. Наконец я вижу это — город с этой высоты.

Ты присоединяешься ко мне с двумя бокалами красного. Меня любят, меня угощают.

— Вау, Кьюсак. Какой ужасный вид.

Я беру вино.

— Знаю. Не переживай. Я не заставлю тебя сюда выходить.

Ты облизываешь губы. Тебе это понравилось.

— Ладно, детка, я готова к экскурсии.

Я — « детка » — этот “первый раз” для Молескин — и я веду тебя обратно внутрь, на кухню — в свинарник, от которого ты смеёшься и стонешь, мужчины  — а потом в кабинет, где книги, ещё книги, и постеры фильмов, ещё постеры. Ты восторгаешься « Магнолией » и слишком уж  любишь Пола Томаса Андерсона, поэтому я говорю, что спальня не прибрана.

Ты шлёпаешь меня и улыбаешься.

— Я не просила  показать спальню, детка.

О, ты хороша — и мы возвращаемся «домой», в тонущую гостиную. Масло и кожа. Кружево и кожа. Ты касаешься шеи и смотришь на меня, будто я Джеймс, блядь, Бонд. Бондаж. Ты любить такое? Надеюсь, нет.

Ты садишься. Я сажусь. Трогать тебя? Целовать?

Ты предлагаешь выпить ещё вина, и я не могу, Вэйл. Мой Портной нервничает. Дёргается. Ты ставишь бокал на стол, потягиваешься — и теперь твои ноги у меня на коленях. Маленькие ножки. Запертые в клетчатых чулках. Полоски толстые, как прутья клетки, и ты специально надела эти колготки? Твои ноги — запретная зона?

— Ладно, — говоришь ты. — Я не имею в виду ничего плохого, Джо… Я немного удивлена.

Что я не сорвал с тебя одежду?

— Чем?

Твои пальцы ног поджимаются, это плохо.

— Детка, я знаю, что это не «твоё» место. И, наверное, удобно иметь богатых родственников…

У меня нет настоящего дядюшки Уорбакса ( знаменитый вымышленный персонаж, богатый бизнесмен и филантроп из комикса «Маленькая сиротка Энни», а также из известного мюзикла и фильмов «Энни» ) , и твои пальцы ног напряжены. Согнуты.

— Да. Разумеется.

— Я имею в виду… ну… У тебя была вечеринка.

У Ангуса была вечеринка. Я ненавижу вечеринки.

— Всего лишь однажды, просто куча парней собралась.

Ты киваешь в сторону бокала, на след от помады , и я выдумываю девчонку, которая явилась без приглашения, а ты говоришь мне прекратить.

— Всё нормально, детка. Я не такая. Ты можешь расслабиться.

Я тебя люблю.

— Спасибо.

— Это скорее просто… В смысле, это шок для меня, Кьюсак. Я понимаю. Мы едва знаем друг друга… бла-бла-бла и всё такое, но в то же время… ты никогда не говорил про тусовки.

Ты подтягиваешь колени к груди и обхватываешь их руками, и теперь здесь две клетки — полоски на колготках и руки на ногах.

— Я не осуждаю, Джо.

ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ ДЕРЖИШЬ СВОИ НОГИ В ЗАЛОЖНИКАХ?

— Знаю, детка.

Ты вздрагиваешь, будто мне нельзя тебя так называть, и качаешь маленькой головой.

— Просто… Я ожидала совсем другого.

Думай, Джо, думай.

— Мой кореш Джереми уезжал, так что это была прощальная вечеринка для него…

— Кто такой Джереми?

Пивен. Джереми, блядь, Пивен.

— Джереми Перри. Он лучший.

— Вы познакомились в школе или в колледже?

Я бросил первое, о втором даже не помышлял.

— В магазине Муни. Он писатель, или по крайней мере хочет им быть. Часто заходил в лавку.

Ты отпускаешь ноги — это прогресс. Это эффект Пивена (В фильмах (особенно в романтических комедиях 90-х–2000-х) у главного героя почти всегда есть лучший друг-приятель. Очень часто эту роль играл именно Джереми Пивен (например, в «Свадебном певце», «PCU» и других)), потому что таковы уж девушки. Вам нужно, чтобы у парней были друзья. Ты улыбаешься.

— И куда он переехал?

Твои ноги снова на моих коленях, и мы на пути к Серендипити.

— В Сан-Франциско.

— А, — говоришь ты, и тебе нравится эта версия меня, ты готова на неё купиться. — А почему он переехал?

Я щекочу верх твоей стопы.

— Ну, он бросил учёбу…

Я делаю паузу, ожидая реакции, но ты никак не реагируешь.

— Он реально самый умный парень из тех, что я знаю, он вёл блог, а теперь… теперь устроился в настоящую газету.

— Ты должен показать мне его блог.

Это невозможно — его не существует — и я благодарю свою счастливую звезду за то, что компьютер не помещается в твой карман. Ты шевелишь пальцами ног — ты хочешь меня — и я беру их в руки — я хочу тебя — и ты тихонько стонешь. Я прошёл тест. У меня есть своё место. Моё место — не это место. Моё место — не моё место. Моё место, возможно, рядом с тобой. Ты делаешь глоток вина. Ты тоже это чувствуешь. Ты касаешься волос — учишь меня, как тебя трогать — и сглатываешь. Мне нравится, когда ты такая. Нервная. Раскрывающаяся медленно, лепесток за лепестком , а потом глубоко вдыхающая, готовая нырнуть в омут с головой — туда, куда я нырнул первым.

— А моя лучшая подруга Анджанетт… она тоже бросила учёбу.

— Круто.

— И хотя она не самый умный человек из тех, что я знаю…

Самый умный я.

— Но она самый счастливый человек.

Я рисую круги на подушечках твоих маленьких стоп. Ты улыбаешься. Хочешь, чтобы я их поцеловал?

— Джо, рандомный вопрос, ты смотрел “ Бар «Гадкий Койот »”?

К чёрту. Больше не могу врать.

— Нет.

— Во-первых, мы обязаны его посмотреть,  срочно .

О, ты хочешь меня. Ты только что запланировала наше следующее свидание.

— Договорились.

— Во-вторых, послушай. Он такой хороший, Джо. Про компанию девчонок из Джерси, понимаешь? И они были так похожи на нас. Одна — мечтательница, а другая… практичная. Мечтательница хочет стать автором песен, переезжает в Нью-Йорк, и к концу фильма у неё всё получается.

— А её лучшая подруга?

В тебе есть грусть, и поэтому ты носишь эти клетчатые колготки, этот ужасный плащ.

— Ну, она просто довольна своим маленьким домиком. И как будто… ей достаточно этой маленькой жизни, понимаешь? Она не пытается  чего-то достичь. Она просто есть, понимаешь?

Я держу твои ноги. Ты знаешь, что я всё понимаю. Ты мне доверяешь.

— Так вот, несколько месяцев назад я прилетаю домой. Мы с Андж идём смотреть «Бар “Гадкий Койот”», и после фильма мы… чувствуем себя странно. Мы не можем решить, куда пойти поесть, и это выглядит неловко. Вроде лучшие подруги, но чужие друг другу. Идём в “Chili’s”, и там… Совсем не как у Кэрри с девчонками, понимаешь?

Нет, я не понимаю, но в то же время могу представить, что ты имеешь в виду.

— Странно.

— Да. Именно что странно. Мы берём еду и обсуждаем фильм, и вдруг она такая: «Гандилокс, притормози».

— А?

— О, это моё домашнее прозвище.

То, как ты опускаешь глаза, ранит — будто целая часть твоей личности недоступна, спрятана в семейном уютном очаге, парится в чайнике, до которого мне не дотянуться.