Один из Лордов вскинул руку.

Я успел. Только чудом! Налетаю плечом, сшибаю Освальда с линии удара, на лету швыряя вперёд щит. Бах! Щит разлетелся на куски, осколки света рванули во все стороны, а нас обоих швырнуло за груду обломков!

Лежу, отплёвываюсь пылью. Рядом хрипит инквизитор.

— Кто-то ведёт сон к вашей смерти, — выдавливает он коротко и злобно, — Он рядом со мной. В здании. Долго не удержу!

— Тогда держите, — отвечаю я, вставая на одно колено, — Я его сам достану.

Но пока я поднимался, я заметил кое-что.

Освальд не смотрел на меня.

Он лежал за обломками, опершись на локоть, и смотрел поверх камней на три фигуры в конце коридора.

Плохо. Плохо-плохо! Надо его отвлечь, чтобы он не понял, откуда я знаю Демон-Лордов в лицо! И не факт, что получится это скинуть на вторженца!

Тем более, кажется, я знаю, что делать.

— Вы ещё можете менять Кошмар? — кричу я ему.

— Частично. Культист тащит из вашей головы опасность! — он не отрывался от вида идущих сюда Лордов, — Я… я не смогу воссоздать что-то своё!

— И не надо! — подбегаю, — Вы видели, где я был до этого⁈

— Зал. Колонны. Луна. Да, видел.

— Верните! Я побегу, а вы перестройте сон на тот уровень!

Он коротко кивает, задерживает дыхание и, упав, превращается в лужу, ушедшую под землю. Я моментально разворачиваюсь и бегу со всех ног, начиная замечать, как чернота вновь сменяется багрянцем луны, как медленно вырастают нужные колонны, и как вместо громких шагов вновь запел хор.

Если прямая опасность — это происки культиста, то классная комната с мечом и Демон-Лорды — его рук дело. И единственное место, где мне не угрожала опасность, где Культист не так властен — сон во сне жрицы Луны.

Значит там моя главная сила и спасение.

Вновь оказавшись в воспоминаниях женщины я напрягся как мог, пытаясь провернуть сюжет иллюзии в свою сторону. Посвящение, служба, всё не то! Нет нужно конкретное… одно… её инструмент… момент игр на нём!

Мне нужен фрагмент с её флейтой.

И я оказался в лесу. Впереди — дом Эшкрофтов, что скоро разнесут. А рядом… ещё один. Мужик! Так их тогда было двое!

Ладно, потом.

— Дай сюда! — я резко выхватываю флейту из рук культистки.

Костяная, с потёртыми отверстиями, чуть тёплая, будто её только что держали в чужих губах. Играть я не умею. Вообще. Восемь жизней прожил, и ни в одной у меня не было пальцев, которыми можно было бы дудеть в дудку!

Но пальцы легли на отверстия сами. Все пять, точно, с нужным нажимом, как будто делали это тысячу раз.

Это её память, а не моя. Я всего лишь её храню. А значит, подключаясь к чужому Кошмару таким методом…

Я получаю и память тела. В том числе игры на инструментах.

«Офигеть. Очень полезно», — даю короткую оценку, прежде чем вернуться к задаче.

Ещё в секции с тремя Лордами мне в голову пришла мысль: мелодия флейты тянет души. А душ здесь три. Я, Освальд и тот, кто вторгается в кошмар. А значит…

Пора играть.

Первая нота выходит косой и хриплой, будто в дудку дунули не воздухом, а песком. Вторая ровнее. На третьей я понимаю, что мелодия идёт сама, без меня, а я просто держу инструмент.

Две фигуры очаровано и с улыбкой смотрели, как хорошо у меня получается. В сценарии этого сна они уже забыли о цели вытащить нас из дома, забыли о вражде. С искренней заботой, радостью и любовью они смотрели, как у меня выходит играть на любимом для них инструменте, и как флейте накрывает лес своей чарующей мелодией.

Лицо мужчины было мутным, хоть и узнаваемым. А вот женщину я видел отчётливо. Я уверен… это не воспоминание, а частичка её души.

И теперь она не кричала, как раньше в моих снах. Теперь она улыбалась, держа ладошки возле своего лица, словно гордая старшая сестра.

«Почему… так?», — не понимал я.

И ни сказав ни слова, неупокоенная душа медленно повернулась… и указала пальцем в пустоту.

— Там.

Я резко перевожу взгляд, фокусируюсь в том направлении и усиливаю продув флеты, делая мелодию громче!

Где-то в деревьях зашуршало. Потом заскребло, глухо, будто под землёй кто-то скрёб ногтями. Потом потянуло. Знакомое ощущение, я его уже видел: как культистку когда-то тянуло из леса к дому, вот так же за ниточку, за пуповину, не спрашивая согласия.

И из пустоты, прямо из воздуха, на лесную землю выехал человек.

На коленях. Проехал метра три, оставляя за собой длинный след, точно так, как сидел в круге, в той же белой епитрахили, с той же засохшей кровью под носом! Запахло лилиями.

Священник. Средних лет, лысеющий, круглолицый.

Он вдохнул так, будто только очнулся, и его резкое движение головой дало понять, что он явно растерялся, не понимая, где находиться!

И подняв взгляд, он увидел три фигуры, смотрящих сверху, одна из которых держала серебряную флейту.

Судя по глазам, моя добыча не поняла вообще ничего.

— Что… это… за Кошмар? — выдавил он.

— Мой, — отвечаю я, — А теперь и твой.

И переставив пальцы, прикрыв глаза и ощутив тёплую женскую ладонь на плече… я заиграл другую песню. Более скрипучую, более резкую, менее чарующую.

— Да. Так. Ты знаешь что делать, мой юный брат. Ты молодец. У тебя талант, — с теплотой говорила женщина в белом платье, — Убей нашего собрата. Он всё равно лишь иллюзия, лишь плод моего Кошмара. Он вернётся. А ты… ты научишься. Научишься этой силе.

Перестраиваю пальцы. Вдох.

Резкий выдох!

И тело мужчины, что изначально стоял вместе с культисткой в лесу, рухнуло. Оно затрещало, забугрилось и начало выворачиваться — позвоночник вылете из спины, рёбра сформировали броню, а конечности разделились! Громоздкая туша мутирует под багряным лунным светом, а каждая нота флейты направляет, во что именно твари превращаться!

Священник, что вторгся в иллюзию застыл. Он снова сложил пальцы в замок, он резко прикрыл глаза и что-то зашептал, пытаясь повторить трюк Освальда и снова физически исчезнуть, оставшись лишь «сценаристом». Но…

Было поздно.

Огромная лунная тварь, куда хуже и уродливее тех, что напали на дом, медленно поднялась за спиной.

Я поднимаю глаза. Смотрю на священника.

— Фьють.

В то же время. Реальность. Часовня.

Священник открыл рот, захрипел и упал. Он не кричал, он не дёргался, о нет. В один момент он просто обвалился куклой. Всё.

Был человек, а стал мешок с мясом. Обычная кукла.

Амелия опустила меч. Дитрих молча подошёл, нагнулся и проверил пульс. Жив, это правда.

Но взгляд совершенно стеклянный.

У Леонарда получилось. Крыса была убита его же оружием.

Карета. Потолок с потёртой обивкой, тот же запах кожи и дождя. Холодно, как всегда. Руку я почему-то держал перед собой, и она была целой. Ни следов зубов, ни укуса, чистая кожа.

Полез в карман.

Лошадка Шарлотты. Целая.

Вот тут я выдохнул, первый раз за всю эту нескончаемую главу. Вхуууух!

Дверца кареты оказалась открытой. Снаружи — тесная комната без окон, меловой круг на полу с разводами да тусклая лампа. А в проёме дверцы стояла Амелия.

— Прости, — сказала девушка.

За её спиной стоял Бенедикт с чётками в руке.

— Ну, что сказать… — вздохнул он, глядя в мои яростные глаза, — Если вас это обрадует… то-о-о… кхм. Поздравляю с прохождением экзамена! Хе-хе… кхм.

Я лишь молча стоял и смотрел на этих клоунов, и мой взгляд их явно напрягал. Причём словно маленьких нашкодивших детей! Неужели у них есть совесть? Вау, удивительно!

Освальд поднялся с колен в центре круга. Тяжело, по стене, шаркая ногами. Вытер кровь с лица рукавом, размазав её по щеке, затем подошёл к карете и остановился.

Мы встретились взглядами.

Основная опасность… начинается сейчас.

Ведь именно Освальд видел всё, начиная от Демон-Лордов, заканчивая силой копировать навыки откуда-то взявшихся во мне чужих душ.

Он всё это видел.