Я тихо повернула ручку двери. К моему удивлению, она поддалась — он не запер ее на ключ, словно был абсолютно уверен, что страх удержит меня внутри.

Коридоры утопали в полумраке. Я кралась на цыпочках, пугливо озираясь, стараясь дышать через раз. Мое тонкое платье предательски шуршало, облекая каждый изгиб бедер. Спустившись на первый этаж, я свернула в сторону, где, как мне казалось, должна быть кухня, но вместо этого уткнулась в тупик с бильярдным столом.

В ту же секунду за спиной раздались тяжелые шаги и грубый смех.

— Опа. А это что за сладкий пирожок у нас тут бродит?

Я резко обернулась, вжимаясь спиной в холодную стену. Передо мной стояли двое. Огромные, бритые наголо мужчины в черной форме охраны. От них несло перегаром и дешевым табаком. Их взгляды — липкие, сальные, раздевающие — мгновенно прошлись по моей фигуре, задерживаясь на выпирающей груди и крутых бедрах.

— Хозяин вроде не говорил, что привез игрушку для всех, — оскалился второй, делая шаг ко мне. — Но раз она сама вышла из комнаты… грех не попробовать.

— Не подходите! — мой голос сорвался на жалкий, дрожащий писк. Я попыталась метнуться в сторону, но первый охранник в одно мгновение перекрыл мне путь.

Его тяжелая, грязная рука грубо легла мне на талию, сминая ткань платья. Я закричала, инстинктивно ударив его кулаками в грудь, но он лишь рассмеялся, перехватывая мои запястья. Второй подошел вплотную, его пальцы больно впились мне в плечо, прижимая к стене.

— Какая мягкая, — прохрипел тот, что держал меня за талию, прижимаясь всем своим весом. — Давай, не ломайся, пышка. Мы быстро.

Животный ужас парализовал легкие. Я зажмурилась, готовясь к самому страшному, но в следующую секунду воздух в коридоре взорвался.

— Руки. Убрал.

Голос не был громким. Это был низкий, гортанный рык, от которого затряслись стены.

Охранники замерли. Тот, что держал меня, медленно обернулся, и его лицо мгновенно стало белым как мел.

Аслан стоял в конце коридора. В одной расстегнутой рубашке, с закатанными рукавами. Он не шел — он надвигался, как сорвавшаяся с цепей лавина. В его черных глазах не было человеческой злости. Там была чистая, первобытная жажда крови.

Все произошло так быстро, что я не успела даже моргнуть. Аслан не стал ничего спрашивать. В два прыжка он оказался рядом. Его огромная рука, словно стальные тиски, сомкнулась на горле охранника, оторвав того от пола. Мужчина захрипел, судорожно хватаясь за его пальцы, но Аслан с пугающей, звериной жестокостью впечатал его затылком в кирпичную стену. Раздался тошнотворный хруст.

Второй попытался отшатнуться, бормоча оправдания, но Аслан развернулся и нанес ему один-единственный, сокрушительный удар в челюсть. Тело грузно рухнуло на пол, не подавая признаков жизни.

Аслан тяжело дышал. Его костяшки были сбиты в кровь. Он медленно повернул голову ко мне. В его потемневшем, диком взгляде бушевало такое собственническое безумие, что я поняла — охранники были лишь прелюдией.

Я сползла по стене на пол, не в силах оторвать взгляд от неподвижных тел и крови на его руках. Мои колени дрожали так сильно, что я не могла подняться.

Аслан шагнул ко мне. Его массивная фигура заслонила свет ламп. Он наклонился, грубо ухватил меня за локоть и одним рывком поставил на ноги. Его хватка была безжалостной. Он не сказал ни слова — просто потащил меня за собой по лестнице, сжимая мою руку так, что останутся синяки.

— Пустите! Мне больно! — всхлипывала я, едва поспевая за его широкими шагами.

Он молча затащил меня в мою спальню, швырнул внутрь и с грохотом захлопнул дверь. Я отлетела к кровати, но не удержалась и снова вжалась в стену.

Аслан стоял посреди комнаты. Грудь тяжело вздымалась, мышцы под рубашкой были напряжены до предела. Он выглядел как хищник, который только что разорвал чужака за свою добычу, и теперь его адреналин требовал выхода.

В три шага он преодолел разделявшее нас расстояние. Обе его огромные ладони с окровавленными костяшками с грохотом впечатались в стену по обе стороны от моей головы. Он навис надо мной, полностью отрезая кислород.

— Я. Тебе. Сказал, — каждое слово он выплевывал мне в губы, обжигая их своим горячим дыханием, — не выходить из комнаты.

— Я хотела пить… — прошептала я, давясь слезами. — Они сами… они напали…

— Они трупы! — рявкнул он так, что я вздрогнула всем телом.

Его правая рука сорвалась со стены и жестко перехватила мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В этой непроглядной тьме полыхал огонь.

— Никто не имеет права прикасаться к тебе, — прохрипел он, и его кавказский акцент стал невыносимо тяжелым, тягучим. — Ни один ублюдок в этом доме не смеет даже дышать в твою сторону. Ты поняла меня?

Мое сердце колотилось где-то в горле. Я должна была ненавидеть его в этот момент. Должна была бояться этого жестокого дикаря, который только что чуть не убил двух человек голыми руками. Но его пальцы, сжимающие мой подбородок, скользнули ниже, на мою пульсирующую шею. Его прикосновение внезапно стало не бьющим, а властным, собственническим, горячим.

Я с ужасом осознала, что мое тело предает меня. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я замерла, впитывая жар его огромного, стального тела, прижатого к моему. Контраст между его жестокостью там, в коридоре, и этой темной, удушающей страстью здесь, сводил с ума.

Его взгляд опустился на мои дрожащие губы. Воздух между нами затрещал от напряжения.

— Ты моя проблема на этот месяц, Аня, — его голос упал до хриплого шепота, а большой палец медленно, почти гипнотически провел по моей нижней губе. — И только я решаю, что с тобой будет.

Воздух в спальне стал невыносимо густым, почти осязаемым. Тяжелое дыхание Аслана обжигало мое лицо, а его огромная, горячая фигура, впечатавшая меня в стену, не оставляла ни единого шанса на побег. Я чувствовала каждый стальной мускул его тела, прижатого к моему. Между нами не осталось даже миллиметра свободного пространства.

Его большой, мозолистый палец медленно, с пугающей нежностью очертил контур моей нижней губы. В его черных глазах, еще минуту назад горевших животной яростью и желанием убивать, теперь бушевало совершенно иное пламя. Темное. Поглощающее. Собственническое.

— Ты дрожишь, — его низкий голос, пропитанный тяжелым кавказским акцентом, завибрировал в тишине комнаты, проникая под самую кожу.

— Вы пугаете меня, — прошептала я, едва шевеля губами. Мое сердце билось так отчаянно, что казалось, вот-вот проломит ребра.

— Я еще даже не начинал тебя пугать, девочка.

С этими словами его рука скользнула на мой затылок, пальцы жестко зарылись в волосы, фиксируя голову, и он накрыл мои губы своими.

Это не было похоже на поцелуй из фильмов. Это был захват. Грубое, бескомпромиссное вторжение хищника, который заявляет свои права на добычу. Его губы сминали мои с такой жадной, первобытной силой, что у меня подкосились ноги. Если бы он не вжимал меня в стену своим весом, я бы рухнула на пол. Я попыталась оттолкнуть его, уперлась ладонями в его твердую, как монолитная скала, грудь, но он лишь глухо зарычал прямо мне в губы, перехватывая мои запястья одной рукой и прижимая их над моей головой.

Мой разум кричал, что я должна сопротивляться. Что этот человек — жестокий диктатор, купивший меня за долги. Но мое тело… мое мягкое, неискушенное тело внезапно предало меня. Жар, исходящий от него, терпкий мужской запах табака, адреналина и мускуса ударили в голову, отключая остатки здравого смысла.

Когда его язык властно раздвинул мои губы, вторгаясь глубже, пробуя меня на вкус, по моему позвоночнику ударил разряд тока. Я тихо, беспомощно выдохнула в его рот. Этот тихий звук сорвал ему последние тормоза.

Аслан оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза были абсолютно черными. В следующую секунду он просто оторвал меня от пола, подхватывая на руки так легко, словно я ничего не весила. Я охнула, инстинктивно цепляясь за его широкие плечи, чувствуя под пальцами горячую, влажную от пота кожу.