Чем дольше мать сопротивлялась и твердила, что надо избавиться от ребёнка, тем сильнее Светка хотела его родить. Мысль о том, что Фархан исчез из её жизни, оставив в ней свою частичку, неожиданно умилила её и вдохновила на дальнейшие шаги в новой жизни.

— Посмотрим. Он имеет право знать, — упрямо заявила девушка, обулась и натянула куртку.

— Уходишь, — горько проговорила Людмила Петровна. На её немолодом лице застыло выражение боли, а в глазах дрожали слёзы. — Ты ещё вернёшься!

— Нет. Я хочу этого ребёнка, — с горечью сказала Светлана. — А ты не дашь мне его родить.

— Ты поломаешь себе жизнь, дурочка! Вернись! Вернись! — закричала Людмила Петровна. В подъезде многократно отразилось эхо.

Света поморщилась и язвительно сказала:

— Ма, не устраивай сцен. Соседей перебудишь. Хочешь, чтобы они всё слышали?

— А ты вернись в квартиру! — властно велела Людмила Петровна. — Поговорим.

— Нет, мама. Прощай, — тихо сказала Света и, притворив за собой дверь, шагнула в новую жизнь.

— Объявляется посадка на рейс… — из динамиков полился приятный, хорошо модулированный женский голос, перекрывая шум и гулкое эхо в зале ожидания аэропорта.

Фархан ничуть не удивился скоплению оживлённых людей. В Дубай летело много туристов — в основном состоятельных. Их весёлые лица мелькали в серой, однообразной толпе, и в воздухе витало настроение отдыха. Одни летели в отпуск, лишь единицы — по работе.

Мужчина медленно поднялся со своего места и направился к длинной очереди, которая моментально выстроилась возле стойки регистрации. Фархану с трудом верилось, что он навсегда покидает эту холодную, негостеприимную страну. Он окинул рассеянным взглядом огромный зал аэропорта, будто надеясь, что вот‑вот увидит знакомое лицо Светланы: в однообразной унылой толпе мелькнут её солнечные волосы и полный тревоги малахитовый взгляд.

«Света не придёт. Она даже не знает, что я сегодня уезжаю», — обречённо подумал Фархан и резко развернулся спиной к залу.

Всё. Его больше не должна интересовать прошлая жизнь. Хотя, если бы Светлана появилась прямо сейчас, он, возможно, послал бы всё к чёрту и остался с ней. Но в жизни, к сожалению, не бывает чудес.

Фархан скривил губы. Сердце в очередной раз сжалось от боли. Да, он бежит от себя, от своих чувств, но всегда будет мысленно возвращаться к светловолосой девушке, чьи снимки хранились в памяти его телефона. С тоской он вспоминал события последних двух недель. Словно одержимый, он фотографировал Свету, когда подвозил Али в университет, — стремился запечатлеть её, удержать в памяти, хотя любовь давно выжгла её образ в его сердце. Потом по ночам жадно рассматривал её лицо на экране мобильного и с ожесточением удалял фото, пытаясь вытравить из души невыносимую тоску. Так продолжалось до тех пор, пока в памяти телефона не осталось лишь несколько снимков — те, что у него не поднималась рука удалить. Это была его память, его боль, надежда и любовь.

Регистрация, таможенный контроль, гофрированный рукав-переходник, нескончаемый людской поток и свет в конце тоннеля. Фархан понимал: ему нужно улететь, чтобы излечиться от любовной болезни, продолжать жить своей жизнью и надеяться, что Светлана наконец обретёт счастье — пусть не с ним, а с другим. Умом он осознавал, что так надо, но его своенравное, непослушное сердце оставалось в этом зимнем городе, рядом с любимой.

«Интересно, а человек может жить без сердца?» — отстранённо подумал Фархан, усаживаясь на своё место.

Ему досталось место у иллюминатора. Через толстое стекло он отстранённо смотрел на далёкие заснеженные поля и чёрную взлётную полосу, испещрённую грязно‑белыми островками мокрого снега. Мужчина уселся в кресло и, не дожидаясь указаний миловидной стюардессы, пристегнулся. Глядя в иллюминатор, Фархан мысленно прощался со Светланой, с городом, со всей прошлой жизнью — и со своим сердцем. Отныне ему предстояло учиться жить без него.

Рёв двигателей, взлёт, приветственная речь темноволосой девушки в голубой форме и тяжесть в желудке, ухнувшая куда‑то вниз. Фархан жадно приник к стеклу, провожая далёкую землю, плавно уходящую за облака. Он судорожно сжал пальцы, борясь с самим собой. Фархан не знал, сколько времени просидел в одном положении, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами.

— Мужчина, вам плохо? — учтивый голос стюардессы вернул его к реальности. Девушка говорила по‑английски. — Может, принести воды?

— Нет, — так же по‑английски ответил он. — Уже всё хорошо. Спасибо.

Стюардесса подарила ему дежурную улыбку и отошла, толкая перед собой тележку с напитками. Фархан откинулся на спинку кресла и облегчённо закрыл глаза, ощущая внутри пустоту и странное равнодушие.

Всё закончилось. Теперь он обязан двигаться дальше, играть ту роль, которую сам себе навязал. Фархан слабо улыбнулся и выдохнул. В конце концов, его далёкий Свет будет счастлива — а это главное. И он будет молиться за неё каждый день.

— Ты?! — разочарованно выдохнула Светка, когда после второго звонка знакомая металлическая дверь медленно открылась и на пороге замер удивлённый Али. — Почему ты не в университете?

— Могу спросить у тебя то же самое, — парень сумел взять себя в руки. — Света, почему ты не на парах?

— Я… я… — девушка залилась краской смущения; горло перехватил спазм, мешая нормально говорить. Прикусив губу, Света нервно сглотнула.

Али понял, что внятного ответа не дождётся, и, махнув рукой, с прежней ехидцей спросил:

— Ты ко мне?

— Нет, — пролепетала девушка, едва дыша. При одной мысли о причине своего визита Светка густо покраснела от стыда. — Я к Фархану. Позови его.

На лице Али вспыхнуло небывалое торжество — словно он выиграл какой‑то ценный приз. Если бы Светка не была так поглощена собственными переживаниями, непременно заметила бы эту эмоцию на его смазливом лице. Она пыталась заглянуть вглубь квартиры: ей совсем не хотелось пикироваться с Али. Мечтала лишь наконец увидеть Фархана и рассказать о последних новостях. Об исходе беседы с бывшим парнем девушка даже не задумывалась.

— Не могу, — просто ответил Али, опираясь плечом о косяк.

— Как это «не могу»? — опешила девушка. — Как это? Пусти меня! Ты не имеешь права!

— Имею, — холодно обронил Али, смерив её оценивающим взглядом. — Я теперь здесь хозяин.

— То есть? — Света ощущала себя словно в кошмарном сне. Растерянно захлопав ресницами, она пробормотала: — Я думала, Фархан хозяин этой квартиры…

— Он уже здесь не живёт. Его тут нет. Если ты не ко мне, то уходи, — отрезал Али, скрестив руки на груди.

— Как это его нет? — удивлённо выдохнула Светлана.

— Улетел, — без тени жалости сообщил Али.

— Как это? — тупо повторила Света. Она едва поборола желание ухватиться за стену: головокружение было таким сильным, что самодовольное лицо Али поплыло перед глазами. Она никак не могла принять эти жестокие слова.

— Обычно. Улетел к своей невесте. Навсегда, — отделяя каждое слово, произнёс Али.

Парень стоял на пороге и мрачно смотрел на растерянную Светлану, будто предвкушая долгие разбирательства. Он видел, как уголки её губ дрогнули и опустились, глаза потемнели и затуманились слезами, а румянец, вызванный быстрым бегом, мгновенно исчез с лица. Света покачнулась и вцепилась в косяк двери, словно это была её единственная опора.

— Не может быть… — недоверчиво прошептала девушка и отрицательно покачала головой. — Ты врёшь. Он бы мне сказал, если бы уезжал.

— Да ну? — Али едко скривился и вызывающе улыбнулся. — Фар перед тобой во всём отчитывался, всё рассказывал? И про Гульзар? И про то, что он с десяти лет с ней помолвлен?

— Чего? — Светлана почувствовала, как в висках пульсирует боль.

— Ах, ну да! Мой старший братец такой хитрец, что забыл сообщить тебе, что почти женат на другой, — с фальшивым сочувствием протянул Али.