— Ты не слышал мою дочь? — послышался знакомый женский голос. — Она сказала «уходи», значит, просто уходи!

Молодые люди синхронно повернулись и увидели мать Светланы. Женщина стояла в нескольких шагах от Фархана и с ненавистью смотрела на мужчину.

— Мам… — застонала Светка и поморщилась. — Ну не надо, не вмешивайся.

— Я рада, что моя дочь поняла, какие вы все! — прочувствованно проговорила Людмила Петровна. — Всё ходил вокруг да около, кружил вокруг моей девочки. Что смотришь? Сам недавно с пальмы слез и наших девок портить повадился!

Она медленно подходила к ним, уперев руки в бока. Брови были угрожающе сдвинуты, а немолодое лицо, потрёпанное нелёгкой жизнью, выражало ту степень решимости, когда мать защищает своё дитя.

— Мам! — Света была готова провалиться сквозь землю — настолько ей было стыдно. Конечно, она была бесконечно обижена на Фархана, но опускаться до оскорблений… Девушка видела, как мужчина растерянно хлопал ресницами, пытаясь понять значение слов её матери.

— Чего зенки-то вылупил? — начала набирать обороты Людмила Петровна. — Ты мою девочку обидел! Не для тебя, ирода, я её растила и кормила. Нам обезьян не нужно. Езжай к своим невестам!

— Мама! — Светка попыталась прервать тираду матери. — Он и поедет. Ты-то чего завелась?

— Как? А если бы он тебя увёз в свою Африку и продал в гарем? — возмутилась Людмила Петровна. — Где бы мы с отцом тебя искали? А?

— Мам, — Света чувствовала, что её напряжённые до предела нервы не выдерживают. — Идём домой! Что ему говорить!

Она хотела запереться в своей комнате и дать волю слезам, а вместо этого ей приходилось слушать выступления матери. Девушка слишком хорошо знала боевой характер Людмилы Петровны: иногда даже отцу перепадало, когда её мать заводилась.

— Никогда не приближайся к моей дочери! — прорычала Людмила Петровна. — Я запрещаю! И отец тоже! У моей дочери уже есть кавалер! Наш! Нормальный работящий парень.

— Ма!!! — взмолилась Света. Девушка торопливо схватила женщину за руку и потащила к дверям.

— Мы с Лизой всё-таки надеемся свадьбу сыграть. Даже повенчаем вас, — женщина вдохновенно продолжала говорить.

Светлана вздохнула. Голова шла кругом от обилия событий. Всё, что происходило, совершенно выбило девушку из колеи. Светка покраснела и прошептала, не глядя на Фархана:

— Идём. Прошу тебя.

Людмила Петровна ещё раз зло поглядела на потрясённого мужчину. С чувством собственного достоинства она удалилась вслед за дочерью.

Фархан ещё некоторое время стоял перед подъездом, пытаясь переварить услышанное. Со слов матери выходило, что девушка, так же как и он, молчала о том, что родители выбрали ей пару. Мужчина горько усмехнулся своим нерадостным мыслям. Выходило, что она врала, когда он спросил насчёт Вовы.

Фархан выругался на арабском и поспешил к машине. В душе кипели противоречивые эмоции: его попеременно захлёстывали ярость и боль, нежность и щемящая грусть. Он испытывал неимоверное облегчение от того, что больше не придётся врать Светлане в глаза, но в то же время безмерно тосковал по девушке с малахитовыми глазами.

Мужчина скрипнул зубами, резко завёл автомобиль и сорвался с места. Он едва сдерживал закипающие слёзы и даже не догадывался, что, стоя у окна, на его серебристую машину смотрит та, которую он любил больше жизни.

Кромешный мрак. Тяжело дыша, он бредёт во тьме, натыкаясь на что‑то холодное и скользкое, словно очутился в душном подвале. Отчаянно ловит ртом спёртый воздух. Уже который раз он слепо ощупывает липкие каменные блоки, покрытые капельками влаги. Поворот, ещё один. Фархан, словно слепец, пробирается вперёд, держась за стену. Вокруг — беспроглядная тьма. Перед глазами пляшут разноцветные круги. Он ужасно устал: бок болит, лёгкие горят, будто он пробежал не один километр. Колени дрожат и подгибаются, как у старика.

Фархан остановился и прислонился лбом к ледяному камню. Он потерял счёт времени, до смерти устал, глаза слипаются. Мужчине уже давно кажется, что он ходит по кругу, не видя выхода. Вокруг — тьма, а его единственный путеводный луч света погас. Его личный Свет ушёл из души, оставив после себя мрак и пустоту, которая разрастается с каждым днём.

И вот опять он услышал едва различимый шелест. В его разгорячённое, влажное лицо пахнул свежий ветер — словно кто‑то приоткрыл двери жуткого подвала. Фархан отлепился от стены и огляделся по сторонам. Где‑то вдали показалось светлое пятно: бледное, серое, но на фоне беспроглядной тьмы оно казалось ему ярким и невероятно манящим. Мужчина улыбнулся своим мыслям.

«Она вернулась! Она простила и вернулась! Мой Свет!» — он встрепенулся и недоверчиво посмотрел на светлое пятно. Оно разрасталось и, словно живое, дышало, пульсировало, пожирая тьму, окутавшую его.

— Фархан, хабиби, — до мужчины донёсся нежный голосок любимой. — Фархан… Фар…

— Света! Света! — пробормотал он себе под нос и устремился к светлому пятну. Ноги подкашивались от неимоверной усталости, он шатался, будто пьяный, но продолжал упорно идти. Мужчина улыбнулся, предвкушая встречу с любимой. Пусть она ничего не сказала про жениха, но всё‑таки она подарила себя. Это было главное. Фархан этого никогда не забудет. Они должны быть вместе!

— Свет мой! Свет! — шептал он срывающимся голосом и с маниакальным упорством устремился навстречу любимой.

Фархан уже забыл, как всё это время злился на неё, лелеял и взращивал обиду, считая, что она так же виновата, как и он. Пусть! Если раньше он был уверен, что не хотел бы видеть её никогда, то теперь мечтал хоть мельком снова взглянуть на любимую.

— Фар, хабиби, — прошептал девичий голосок.

Наконец‑то он увидел её — Свету — в ореоле жемчужного света. Она стояла перед ним в обычном свитере и джинсах. Длинные золотисто‑рыжие волосы растрепались по плечам. От её тела исходил такой неземной свет, что Фархан поморщился и прикрыл глаза рукой.

— Светлана, прости! — выдохнул он первое, что пришло ему на ум.

Сейчас любимая была похожа на ангела. Постепенно он привык к сиянию и отнял руку от глаз. Свет поглощал тьму, и она жалась по самым дальним углам огромного каменного зала в европейском готическом стиле. Теперь ему стало ясно: всё это время он ходил по кругу.

— Я давно простила тебя, хабиби, — необычайно мелодичным голосом уверила его Светлана.

Мужчина заметил, что она так и не попросила прощения, но был так рад, что наконец увидел её и смог всё простить.

— С тобой точно всё нормально? — недоверчиво спросил Фархан, оглядывая девушку с головы до ног.

— Конечно, — с лёгкой улыбкой заверила Светлана. — Лучше не бывает.

— Так почему ты здесь?

— Я скучаю по тебе, азизи, — девушка вмиг погрустнела и опустила глаза на мозаичный пол. — Мне так плохо без тебя, Фар.

— Я с тобой, — прошептал он и шагнул к ней. — Я хочу быть с тобой.

Света покачала головой и грустно вздохнула:

— Это невозможно.

— Мне не нужна Гульзар! — с жаром запротестовал Фархан. — За эти недели я понял лишь одно: никто мне не нужен, кроме тебя!

— Фар, Фар… Ты всё такой же, — с лёгкой улыбкой продолжила Света. — Ты должен жить дальше. Без меня. Жениться на Гульзар — твой священный долг перед семьёй.

— Свет мой! — застонал Фархан, обхватывая голову руками.

— Фар, азизи, — проворковала Света. — Посмотри на меня.

Он робко вскинул на неё взгляд и поразился. Прямо перед ним стояла Светлана. Её глаза сияли ярче изумрудов, длинные волосы развевались на невидимом ветру, а лицо было прекрасным, словно вылеплено талантливым скульптором.

— Хабибти, — восхищённо прошептал он и шагнул вперёд, стремясь дотронуться до девушки.

— Ты должен решить, — твёрдо проговорила она. — Выбрать.

— Выбрать?

— Да. Выбирай между любовью и долгом, — отрезала Светлана, и её ореол померк, растворяясь во тьме.

— Свет мой! Куда ты? — в отчаянии закричал Фархан. Он кинулся туда, где секунду назад стояла девушка. Его дрожащие руки ловили пустоту.