Проводя кончиком языка по ее отметине, я дразню и пробую на вкус свою драгоценную половинку, пока мы оба не начинаем дрожать от сдерживаемого желания.

Магнолия скулит и так сладко кончает для меня, заполняя мою руку своей разрядкой. Только когда она становится податливой, мокрой и расслабленной для меня, я хватаю ее верхнюю ногу и накидываю на свою, открывая ее для себя. Я дразню ее маленький вход головкой члена, вонзаясь прямо внутрь нее и проверяя, лжет ли она о том, как ей больно.

— Господи, — бормочу я. Стеночки ее киски пульсируют вокруг головки, массируя меня и заставляя яйца напрягаться.

Вот и все. Мой контроль рушится.

Я вонзаюсь в нее и стону в ее шею, посасывая мягкую кожу, одновременно вбиваясь в мягкую плоть между ее бедер. Мои чувства переполнены всем, что связано с Магнолией. Ее горячая маленькая киска обернулась вокруг моего члена, ее сладкий аромат смешался с мускусно-сладким возбуждением, соленый пот на моем языке, ее прерывистое дыхание и стоны наполнили воздух вокруг нас.

Но ничто не сравнится с тем, как она сдается своему удовольствию, отпускает все, черт возьми, и позволяет себе поддаться оргазму. Я трахаю ее через это, требуя большего. Нуждаясь во всем.

Она продолжает кончать, ее киска сжимается вокруг меня, когда я поднимаю ее на вершины снова и снова. Прежде чем ее последний оргазм закончится, я выхожу из нее и переворачиваю на спину, снова и снова вбиваясь в эту красивую розовую киску.

— О боже, я не могу, я не могу... — она трясется и стонет для меня, все ее тело словно чертов провод под напряжением, искрящий и дергающийся каждый раз, когда я касаюсь ее дна.

Магнолия обхватывает меня ногами, закидывает лодыжки мне за спину и прижимается ко мне, пока я неистово в нее вонзаюсь.

— Ты можешь, пара, ты можешь это выдержать. Кончи для меня, еще раз, — требую я.

Я сжимаю ее задницу в карающем захвате, грубо поглаживая ее. Вбиваясь глубже. Ударяя выше. Наклоняя ее бедра, чтобы я мог вбивать свой член глубоко и жестко. Она стонет и вытягивается, когда ее голова мотается из стороны в сторону, а спина выгибается. Ее пальцы ног сгибаются, а пальцы рук яростно царапают мою спину, пока не впиваются в мою задницу. Она царапает, содрогается и ее бедра дрожат напротив меня, кончая с яростной, неистовой энергией, которая отражает мою собственную.

Я реву и кусаю верхнюю часть ее левой груди, оставляя еще один след, когда я взрываюсь внутри нее. Мы сходимся вместе на вечность, прижимаясь друг к другу и хватая ртом воздух, когда наше удовольствие достигает пика, а затем опускает нас обратно на землю.

Перекатываясь на спину, я укладываю Магнолию себе на грудь и целую ее потный висок, прежде чем прижать ее голову к своему подбородку. Мои пальцы скользят вдоль ее позвоночника успокаивающими поглаживаниями, лаская ее дрожащее тело и покрывая ее своей силой.

— Ты в порядке, Златовласка? — бормочу я в ее прекрасные непослушные волосы.

— Так хорошо, — бубнит она, заставляя меня ухмыльнуться.

— Мне тоже.

Магнолия удовлетворенно вздыхает и обнимает меня, прижимая к себе. Я считаю ее вдохи, пока они не выровняются, ее сердцебиение наконец-то замедлится, и она засыпает. Только когда уверен, что она благополучно отправилась в страну сновидений, я закрываю глаза и позволю сну прийти.

Спустя несколько часов, а может, прошло всего несколько минут, я резко просыпаюсь. Моргая в сером свете раннего утра, я не уверен, что меня разбудило. Магнолия шевелится рядом со мной, но она все еще спит. То, что я услышал, должно быть, было недостаточно громким, чтобы разбудить ее, но мои чувства перевертыша что-то уловили.

Я смотрю на часы на тумбочке у кровати, хмурясь, когда вижу, что сейчас только пол четвертого утра. Смятение и растущее чувство страха пробираются по моему позвоночнику, когда я снова смотрю в окно. Восхода не будет еще два часа, так что за свет идет снаружи?

И тут я чувствую запах.

Дым.

Еще один взгляд в окно подтверждает мои опасения. Сарай снаружи горит, пламя лижет дерево и распространяется на траву и окружающие деревья. Черт.

— Магс, — говорю я тихо, но твердо, нежно встряхивая ее, чтобы разбудить. — Магс, нам нужно идти. Обещаю, я все объясню позже, но сейчас тебе нужно знать только то, что на нас напали и нам нужно уходить.

Думаю, она собирается задавать мне вопросы или протестовать, но она должна видеть, как я напряжен. Может, она тоже это чувствует, теперь, когда мы связаны. Магнолия кивает головой и позволяет мне вытащить ее из кровати. Я бросаю ей какие-то спортивные штаны и свою толстовку, и она, не теряя времени, одевается в темноте.

Я заворачиваю ее в одеяло и подхватываю, прижимая ее лицо к своей шее. Если она хоть как-то пострадает, я себе этого никогда не прощу. Раньше я думал, что моя потребность защищать ее была сильной, но теперь, когда я пометил и спарился с ней всеми возможными способами, я схожу с ума от необходимости доставить ее в безопасное место.

Выскочив через заднюю дверь, я пробегаю полпути через поле к домику Хейвен и Берка, затем опускаю Магнолию на землю, убедившись, что она достаточно далеко от опасности.

— Пробеги остаток пути до дома Хейвен, ладно, Магс?

— А как же ты? Ты будешь в порядке? — на ее лице отражается страх, который становится еще более ощутимым из-за пламени, отражающегося в ее глазах.

— Я уверен, что Берк придет…

— Уэллс! — кричит Берк, как по команде. — Вы в порядке? Магнолия? Она ранена?

— У нас все хорошо, — уверяю я его, затем смотрю на Магнолию, целуя ее в лоб. — Пожалуйста, иди и оставайся с Хейвен, пока мы с Берком этим займемся. Рул и Клифф, вероятно, тоже скоро придут, — я вижу, что она не хочет уходить, но я сжимаю ее руку и ободряюще киваю головой. — К тому же я перевертыш, — говорю я с ухмылкой, надеясь успокоить ее. — Разве я не говорил тебе, какие оперевертыши сильные, быстрые и крутые?

Она одаривает меня улыбкой, которая успокаивает мою душу.

— Ты сможешь рассказать мне больше, когда потушишь этот пожар. Но обещай вернуться ко мне в целости и сохранности.

— Всегда, пара. Обещаю, — я смотрю, как Магнолия убегает, и с облегчением вздыхаю, когда вижу, как Хейвен открывает ей дверь.

Берк уже направился к моему дому, и я по пятам за ним. Он схватил огнетушитель у себя, а я бегу вокруг дома, чтобы подключить шланг. К тому времени, как я возвращаюсь со шлангом, Клифф и Рул только-только появляются на месте, все еще в своей животной форме.

Мы вчетвером можем потушить пожар в моем сарае всего за несколько минут. С помощью поливания водой пламени, покрывая его химическим раствором и поддержания достаточной влажности земли вокруг сарая я уверен, что огонь не поднимется снова и не распространится дальше.

Я все еще в шоке, пока смываю водой дымящийся пепел и щебень. Никто не пострадал, и это самое главное. Если что-то случится с моей парой…

Я бросаю шланг на землю, прежде чем сломать эту чертову штуку пополам сжатым кулаком. Это дерьмо закончится сейчас. Я не буду подвергать ее риску.

— Думаю, пора позвать Романа, Арчера и Страйкера, — говорит Клифф у меня за спиной.

— Здесь небезопасно для наших пар, — добавляет Берк, повторяя мои мысли. Я хмыкаю в знак согласия.

Рул кивает, и, хотя у него нет пары, я знаю, что он понимает важность защиты наших половинок. Я также знаю, что он сделал бы то же самое для женщины, которую полюбит, даже если он думает, что не может быть с ней.

Четверым из нас не нужно задаваться вопросом, кто ответственен за эту последнюю атаку. Люк и стая «Черный лес». Они перешли от повреждения имущества к поджогам, и мы не собираемся ждать, чтобы узнать, что они сделают дальше.

— Значит, мы согласны, — говорю я, засовывая руки в карманы и оглядываясь на друзей. — Пришло время войны.

Глава 12