Магнолия

Я БЫЛА В УЖАСЕ, когда Уэллс разбудил меня и сказал, что на нас напали. Я только что свыклась с мыслью, что перевертыши чертовски реальны, а теперь узнаю, что есть войны стай, и я оказалась в центре одной из них?

Хейвен помогла мне успокоиться, и прошло всего около часа, прежде чем Уэллс вернулся, чтобы забрать меня и отвезти домой. Мы спали большую часть утра, благодаря нашему громкому звонку-будильнику, а затем Уэллс сказал, что отвезет меня в особое место.

— Куда мы едем? — спрашиваю я в десятый раз с тех пор, как он укутал меня и пристегнул ремнем безопасности в своем грузовике.

— Я же говорил, мы остановимся кое-где на несколько дней, пока не починят сарай и не установят бассейн. Когда вернемся домой, все будет как новенькое. Ну, еще лучше, потому что у нас будет бассейн.

— А полотенцесушитель?

Уэллс ухмыляется мне, затем снова сосредотачивается на дороге.

— Да, Златовласка. И полотенцесушитель.

Мы едем молча еще некоторое время, затем он сворачивает на гравийную дорогу, которая, казалось, возникла из ниоткуда, ведущую прямо в сердце леса. Это красиво, но немного в стороне от проторенных дорог. Мы собираемся разбить лагерь снаружи? Я не знаю, готова ли к такому уровню активности на природе.

Несколько мгновений спустя деревья расступаются, и я вижу очаровательный коттедж, стоящий на берегу пруда. Он выглядит как сказочный дом, окруженный сверкающей водой и солнцем.

— О, Боже, Уэллс! Это место прекрасно!

— Я надеялся, что ты так подумаешь.

Грузовик останавливается, Уэллс паркуется, выходит, прежде чем помочь мне.

— Мы останемся здесь? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза, когда все это вижу.

— Да, пробудем около недели.

— Это невероятно, — шепчу я, поворачиваясь от коттеджа к пруду.

— Пойдем, я покажу тебе еще кое-что, — говорит Уэллс, беря меня за руку.

Мы уже на полпути к пруду, когда я вижу, что на ветвях деревьев, окружающих воду, развешано несколько фонарей, придающих всей сцене магическое сияние. Чем ближе мы подходим, тем четче я вижу расстеленное одеяло и деревянный ящик с бутылкой вина и двумя бокалами.

— Что все это значит? — спрашиваю я.

— Это для нас, — просто отвечает он, беря меня за руку и целуя ладонь.

Мы добираемся до одеяла, и я сажусь. Уэллс наливает нам вина, прежде чем сесть позади меня и притянуть меня между своих ног, спиной к его торсу. Я откидываюсь назад и прижимаюсь ближе. У нас есть идеальный вид на закат, цвета, взрывающиеся на небе и отражающиеся в воде. Уэллс и я потягиваем наше вино в тишине, наслаждаясь красотой перед нами и ценя просто быть рядом друг с другом.

Когда солнце уже почти наполовину село, Уэллс забирает наши пустые бокалы и отставляет их в сторону. Затем он проводит носом и губами по моей шее, стаскивая куртку с плеч, чтобы оставить нежные поцелуи на открытой коже. Я помогаю ему, снимая куртку и наклоняя голову, чтобы дать ему лучший доступ.

— Тебе не будет холодно, Златовласка?

— У меня такое чувство, что ты меня согреешь, — говорю я хриплым голосом.

— Черт возьми, я так и сделаю, — рычит он мне в шею, прежде чем поцеловать и облизать мою метку. Как и каждый раз, когда он это делает, я вздрагиваю и сдерживаю стон. Это так чертовски приятно, когда он касается меня там, как будто это место напрямую связано с моим клитором.

Я поворачиваюсь у него на коленях и впиваюсь в его рот своим, уже влажным и нуждающимся в нем. Уэллс гладит мое небо, и я стону, заставляя его рычать. Я чувствую вибрации до самого основания, делая меня еще более мокрой и нуждающейся.

Я отстраняюсь и встаю. Уэллс выглядит так, будто я только что отняла у него любимую игрушку, и не буду врать, когда я так его дразню, мне становится смешно. Я протягиваю руку, и он ее берет.

— Куда мы идем? У меня были планы, — чуть ли не ноет он.

— Недалеко. Ты сможешь продолжить свои планы, когда мы закончим. Тебе понравится, я обещаю, — говорю я с дерзкой ухмылкой.

Я веду его к ближайшему дубу и кладу руки на ствол, слегка наклоняясь. Я смотрю через плечо на Уэллса, и в его глазах вспыхивает понимание, быстро сменяющееся жаром и похотью.

Он придвигается ко мне и кладет руки мне на бедра, накрывая меня своим телом. Я чувствую, как его член прижимается к моей заднице, и я не могу дождаться того, что будет дальше. Не могу, блядь, дождаться. Я трусь своей задницей по нему, и он вонзает зубы в отметину на моей шее, заставляя меня откидывать голову назад и стонать.

— Черт возьми, Магнолия, ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я тебя трахнул здесь, у этого дерева?

— Да, пара, — стону я.

Уэллс одобрительно хмыкает и перемещает руки с моих бедер на груди, разминая и сжимая их. Одна рука скользит ниже, касаясь моей талии, а затем тянется вниз, чтобы поднять подол платья. Я не могу дождаться, когда он найдет мой сюрприз.

Когда он проводит пальцами по моей голой киске, Уэллс рычит мне в кожу.

— Черт возьми, пара, ты даже трусиков не носишь, — он проводит пальцем по моей щели, приземляясь на клитор и лениво потирая его.

Я двигаю бедрами и пытаюсь отдышаться.

— Ой, — выдавливаю я, пока он меня возбуждает.

— Я не знаю, отшлепать тебя или трахнуть.

— Почему не то и другое? — говорю я между вздохами и стонами, когда он проводит пальцами по моему распухшему комочку нервов. — О, боже, — кричу я, когда он погружает два пальца в мой вход, сгибая их, чтобы ударить по моему самому чувствительному месту.

Уэллс продолжает двигать пальцами туда-сюда, одновременно гладя ладонью мой клитор. Не нужно много усилий, чтобы подвести меня к краю.

— Да, да, да, Уэллс, не останавливайся, я... — внезапно он убирает руку. — Не-е-е-ет... — стону я. Его отсутствие буквально причиняет боль, моя киска взывает к освобождению. Я слышу, как он расстегивает штаны и спускает их вниз, одновременно задирая мое платье, чтобы обнажить голую задницу. Затем он шлепает меня. Жестко. — О, черт! — стону я.

— Тебе это нравится, Магнолия? Например, когда я тебя шлепаю?

— Да, пара.

— Обожаю, когда ты меня так называешь.

Он шлепает меня по другой ягодице, и я вскрикиваю, когда боль проходит по моему телу, сжигая каждую часть меня. Я чувствую, как он проводит членом между моих полушарий, затем по влажным складкам. Он снова шлепает меня, и мои половые губы порхают вокруг его члена.

Уэллс снова заводит меня, и между шлепками и головкой его члена, бьющейся о мой клитор, я вот-вот вспыхну.

— Уэллс, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно кончить, — умоляю я.

Он скользит своим стволом по моей пизде еще раз. Я почти у цели, еще одно прикосновение, и я знаю, что буду опустошена своим оргазмом.

Он отстраняется, и я кричу от разочарования, пока не чувствую, как он одним сильным толчком всаживает член в мой вход, ударяя по точке G. Я кончаю мгновенно и чертовски сильно. Рука Уэллса обвивается вокруг талии, удерживая меня неподвижно, пока я теряю себя.

Я откидываю голову назад в безмолвном крике. Кажется, будто весь воздух высосали из моих легких, когда тело подергивается, киска пульсирует вокруг члена Уэллса, всасывая его глубже в меня. Мои мышцы напрягаются, сжимаются и расслабляются, снова и снова. Я потеряна, плыву в каком-то другом мире, пока голос Уэллса не возвращает меня обратно.

— Господи, ты такая классная. Твоя киска меня пожирает, блин, черт, пара, мне надо двигаться.

Я киваю головой, все еще переводя дыхание, когда чувствую, как он выходит из меня и снова врывается внутрь. Снова и снова, один оргазм перетекает в другой, пока он задает карающий темп.

— Уэллс... Уэллс... — это, по-видимому, все, что я могу сказать.

Его руки движутся к моей заднице, раздвигая полушария.

— Бля, как же мне нравится смотреть, как твоя красивая киска заглатывает мой член, детка. Мне становится так жарко, когда я думаю об этом, — говорит он хриплым, задыхающимся голосом, вбиваясь и выходя из меня.