Он сокращает расстояние между нами, его губы касаются моих, сначала на мгновение, а затем все сильнее. Бегущие мысли и подавляющие сомнения резко останавливаются и рассеиваются, пока не остается ничего, кроме этого поцелуя.

Я погружаюсь в его объятия, позволяя ему обхватить меня за талию и притянуть к себе. Его губы раздвигаются под моими, кончик его языка скользит, чтобы облизать мою нижнюю губу, прежде чем он разрывает наш поцелуй.

Я не знаю, что на меня нашло, но я еще не закончила с ним. Мои руки двигаются почти без моего разрешения, скользя по его груди и сжимая его рубашку, притягивая его обратно ко мне. Его глаза темнеют, заставляя меня тихонько ахнуть, прежде чем его рот накрывает мой, на этот раз заявляя на меня с большей интенсивностью.

Этот поцелуй другой. Более дикий. Более грубый. Низкий, хриплый звук вырывается из его груди, когда он прижимает меня к стойке. Его губы раздвигаются, и он облизывает мой рот, переплетая наши языки вместе. Я стону ему в рот, когда он углубляет поцелуй, обхватив руками мою талию, а я обнимаю его за шею.

Он проглатывает мой отчаянный крик, заглушая звук и притягивая мое тело ближе к своему. Я чувствую напряженные грудные и мышцы пресса, которые он накачал. В сочетании с тем, как его сильные руки крепко держат меня, и очевидной эрекцией, впивающейся в мой живот, я почти скулю, когда таю в его объятиях.

Уэллс отрывает свой рот от моего, но он все еще прижимает меня к себе, уткнувшись носом в мою макушку, пока я прижимаюсь к его крепкому, теплому телу.

— Теперь ты мне веришь, Златовласка? — бормочет он.

— Златовласка? — спрашиваю я, приоткрыв один глаз и глядя на него. — У меня черные волосы, мистер.

— Ах, но твоя душа — чистое золото, а ты теперь живешь с медведем.

— Разве? Когда мы обсуждали переезд?

Слова едва вылетают из моего рта, как Уэллс гипнотизирует меня очередным поцелуем. У меня такое чувство, что он будет затыкать меня так еще долго, и я ни капельки не жалуюсь.

Глава 9

Уэллс

ПРОСЫПАТЬСЯ с Магнолией в своих объятиях — это лучшее, блядь, чувство в мире. Ну, кроме того, чтобы пробовать ее сладкие губы и скользить языком по ее устам. И я уверен, что наконец-то погрузиться в нее и впервые поставить на ней отметку — возглавит этот список, но все же. Мой медведь и я довольны тем, что наша пара здесь, рядом с нами.

Моя драгоценная маленькая пара шевелится во сне, затем переворачивается ко мне лицом. Она моргает одним глазом, затем захлопывает его, очаровательный румянец растекается по ее щекам.

— Привет, — пискнула она, и ее румянец стал еще гуще.

— Доброе утро, прекрасная пара, — бормочу я, целуя ее в лоб. Я чувствую, как напряжение покидает ее тело, когда она наклоняется ко мне, и мне хочется бить себя в грудь в знак победы, что я смог расслабить ее одним своим присутствием.

— Пара, — шепчет она. — Мне нравится, как это звучит.

Мое сердце замирает в груди. Она действительно думает стать моей парой навсегда? Брачная луна завтра ночью, и я не знаю, что я буду делать, если она еще не готова к спариванию. Я бы никогда не взял то, чего она не предлагает, и я бы подождал столько, сколько нужно, чтобы ей было комфортно со мной... но, боже, я надеюсь, что она уже готова.

— Моя блестящая, захватывающая дух, чертовски сексуальная, пара, — шепчу я ей в губы, прежде чем поцеловать ее. Она жадно отвечает на поцелуй, и я стону, когда чувствую ее возбуждение.

Как бы мне это ни было больно, я выпутываюсь из объятий Магнолии, целуя ее в губы в последний раз, прежде чем вылезти из кровати. Если я снова начну ее целовать, то, возможно, не смогу остановиться.

— Мне интересно, есть ли здесь где-нибудь поблизости бассейн, — спрашивает Магнолия, пока я натягиваю шорты поверх боксеров и рубашку.

— Тебе нравится плавать? — спрашиваю я, пытаясь вспомнить, где находится ближайший бассейн.

— Да, — подтверждает она. — Моя мама… — Магнолия замолкает, печаль в ее голосе заставляет мое сердце болеть. Я тут же оказываюсь рядом с ней, встаю на колени на кровати и подхватываю ее на руки.

— Что случилось, пара? — шепчу я, покачивая ее взад-вперед.

— Извини, что я такая размазня, — хнычет она, пытаясь вытереть слезы.

— Никогда не извиняйся передо мной, Магс. Особенно за это. Я всегда хочу знать, о чем ты думаешь. Я хочу нести твое бремя. Расскажи мне, что тебя так расстроило.

— Мама называла меня своей маленькой рыбкой, — шепчет она. Я не знаю, почему это заставило ее плакать, но я продолжаю обнимать ее, пока она не наберется смелости продолжить. — Она умерла в прошлом году. Автокатастрофа. Это было так внезапно, и…

Она снова разражается слезами, и я прижимаю ее к своей груди, пытаясь впитать ее боль и потерю.

— Мне так жаль, пара, — бормочу я, поглаживая ее спину успокаивающими кругами.

— Я была так одинока, — признается Магнолия, ее голос тихий и еле слышный. — Я не думала, что когда-нибудь снова найду место, где буду чувствовать себя своей. Прошло много времени с тех пор, как кто-то заставлял меня чувствовать... что-либо вообще. Но ты...

— Я люблю тебя, — говорю я ей снова. — Ты принадлежишь мне. Я — твоя пара, а это значит, что я верен только тебе. Ты больше никогда не будешь одинока, пара. Обещаю.

— Звучит просто идеально, — шепчет она, еще сильнее сворачиваясь у меня на коленях.

Мы долго пребываем в объятиях друг друга, пока я не чувствую, как сердцебиение Магнолии замедляется и успокаивается.

— Насчет бассейна, — начинаю я, вставая, а затем помогаю Магнолии слезть с кровати.

— Что? — спрашивает она, и ее фиолетовые глаза мерцают.

— Не могу вспомнить, где ближайший… — ее плечи опускаются, и мой медведь скулит. — Я построю его для тебя! — выпаливаю я, не желая, чтобы отсутствие водных упражнений стало причиной ее ухода. — Олимпийского размера. С трамплином. И водной горкой. И, эм… о, полотенцесушителем. Это было бы здорово, правда? Дай мне несколько дней, чтобы закупить необходимое и набрать команду людей. — Я уже думаю о братьях Дженсон в Монтане, но для них это немного трудновато, особенно с их общей парой и кучкой бегающих вокруг медвежат.

— Уэллс… — говорит Магнолия, смотря на меня своими неземными глазами.

— Его также можно подогревать. Я имею в виду бассейн. И я установлю струи на мелководье, когда у тебя болят мышцы. Или, что-то еще лучше, я построю отдельную джакузи.

Я мысленно перебираю список вещей, которые мне понадобятся, и как скоро я смогу закончить этот проект для своей пары. Я так поглощен проработкой деталей, что не замечаю, как Магнолия подошла ко мне. Она кладет руку мне на грудь, прямо на сердце, затем смотрит на меня с благоговением и благодарностью. Черт возьми, я мог бы прожить годы только благодаря этому взгляду. Я вижу эмоции, любовь, которая копится у нее внутри, и мне чертовски повезло быть тем мужчиной, которому она все это отдает.

— Уэллс, — шепчет Магнолия. — Обычный бассейн подойдет, — говорит она с улыбкой.

— Моя пара заслуживает гораздо большего, чем «обычный», — ворчу я. Магнолия улыбается, и мое сердце замирает.

— Ты так добр ко мне, — бормочет моя пара, слезы собираются в уголках ее глаз. Я вытираю их большим пальцем, затем целую ее закрытые веки.

— Я стараюсь изо всех сил, Златовласка, — она усмехается, когда я даю ей это прозвище, и по моему телу разливается тепло. — Я хочу, чтобы ты была счастлива здесь. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навечно. Я знаю, что это слишком большая просьба, и что людям нужно больше времени, чтобы приспособиться, и…

Магнолия закрывает мне рот ладонью, шокируя меня до чертиков. Ее дерзкая ухмылка заставляет мой член твердеть, а свет, сияющий в этих фиолетовых радужках, заставляет мое сердце взорваться.