— Скажи мне, что ты в порядке, — цедит он сквозь зубы, боль от сдерживания очевидна в его голосе. Уэллс скользит пальцами, держащими мои запястья, вниз по моей руке и обхватывает мою щеку, проводя большим пальцем по румянцу. Он смотрит мне в глаза, мучительно ожидая моего ответа.

— Мне так хорошо, — стону я. — Еще, Уэллс. Еще, еще, еще, — стону я, сжимая свою киску вокруг него.

Он рычит, звук больше животный, чем человеческий, и целует меня, подтягивая мою ногу выше на своем бедре, чтобы изменить угол. Его член скользит по какому-то волшебному месту внутри меня, заставляя рыдать его имя громче с каждым толчком. Уэллс прижимает свои бедра к моим, потираясь своим тазом о мой клитор, одновременно вбиваясь в это особое место.

Уэллс хрипит мое имя каждый раз, когда его яйца шлепают меня по заднице. Я чувствую, как он теряет контроль, его толчки становятся глубже, сильнее, такими чертовски сильными. Мне это нравится. Я царапаю его руки и мечусь под ним, запрокидывая голову назад, выкрикивая его имя снова и снова.

Я содрогаюсь, когда он неустанно вонзается в меня. Изысканное удовольствие, граничащее с болью, нарастает и нарастает, выше и выше, еще одно, еще одно, снова, снова... пока я не разбиваюсь. Осколки удовольствия режут меня и исцеляют, когда я кричу его имя.

Мой оргазм пронзает меня, беря тело в заложники, заставляя меня чувствовать каждую волну блаженства, пока слезы не текут по лицу, и я не превращаюсь под ним в потное, мокрое месиво.

В одну минуту я сжимаюсь вокруг его члена, а в следующую минуту я пуста. Лишена. Я скулю от потери его, но он не оставляет меня долго страдать.

— Ты моя, пара. Я еще не закончил с тобой, — голос Уэллса глубокий и мрачный, он заставляет мои нервы шевелиться от ужаса.

Его большие руки сжимают мои бедра, а затем я переворачиваюсь на живот. Уэллс тянет мои бедра назад, ставя меня на четвереньки. Он проводит руками вверх и вниз по моей спине, а затем он сжимает мои ягодицы в карающем захвате, раздвигая их и обнажая каждый дюйм меня.

Он с рычанием врезается в меня, и я готовлюсь к тому, как жестко и быстро он меня трахает.

— О, боже, Уэллс, это, это... ты так глубоко, — стону я, отталкиваясь от него, когда он толкается вперед. Каждый выворачивающий внутренности толчок возводит меня все выше и выше, пока я не оказываюсь прямо на краю пропасти, балансируя.

Его бедра сбиваются с ритма и начинает врезаться в меня. Его пальцы впиваются в мои бедра, а мои пальцы впиваются в матрас, и мы оба цепляемся за это напряженное удовольствие. Дрожь пробегает по мне, за ней следует еще одна и еще, пока я не начинаю неистово трястись.

Мои руки ослабевают, и Уэллс падает на меня, вдавливая свой член невероятно глубоко, пока он вбивается в мою киску. Я чувствую его губы на своей шее, а затем его зубы, когда он кусает, выпуская все давление одним мощным взрывом.

Уэллс завладевает мной каждой своей частью, погружая зубы глубже в мою плоть, чтобы оставить свой след. Мы оба кричим, когда его горячее семя изливается в меня. Волна за волной его спермы вливается в мое влагалище, а затем капает, и все еще есть что-то большее. Моя киска сжимается вокруг него, когда я всхлипываю от своего оргазма. Уэллс продолжает сосать мою шею, затем снова и снова облизывая след укуса, каждое движение его языка поднимает меня все выше и выше, пока я снова не разбиваюсь вдребезги.

Я хватаю ртом воздух, когда плыву обратно на землю, кислород обжигает мои легкие и все же каким-то образом посылает толчки удовольствия моему клитору. Уэллс утыкается носом в мою шею, где он укусил меня, целуя это место так сладко, прежде чем положить подбородок мне на плечо и притянуть меня к себе.

Ни один из нас не двигается, но мне все равно. Он держится на предплечьях, чтобы не раздавить меня окончательно, но часть меня хочет, чтобы он это сделал. Я хочу раствориться в нем и остаться там навсегда.

В конце концов, Уэллс выходит из меня, и мы оба стонем от потери. Он перекатывается на спину и устраивает меня у себя на груди, прижимая нас как можно ближе. Уэллс обхватывает мою щеку и целует в лоб так сладко, прежде чем поцеловать одну заплаканную щеку, а затем другую.

— Ты в порядке, Магнолия? Господи, я так чертовски жестко тебя трахнул.

Я подтягиваюсь и целую его в нос, сонно улыбаясь своей паре.

— И я наслаждалась каждой секундой.

Его глаза вспыхивают яростным желанием, прежде чем смягчиться.

— Я тоже, Магнолия, — бубнит он, прежде чем прижать меня к своей груди. Я удовлетворенно вздыхаю и сворачиваюсь в его тепле, наслаждаясь безопасностью, которую я там нахожу. — Отдохни, мой маленький ангел.

Уэллс успокаивающе потирает мою спину, и я еще больше таю в нем, когда сон поглощает меня. Моя последняя мысль о том, что это самое счастливое, что я когда-либо чувствовала.

Глава 11

Уэллс

БОГИНЯ в моих руках слегка шевелится, потирая свой аппетитный зад о мой ноющий член. Мы уснули несколько часов назад, но даже малейшее движение моей пары заставляет моего медведя возбуждаться, делая меня таким твердым, что это больно. Частично это из-за эффекта брачной луны, но в основном это просто Магнолия.

Я сглатываю, сжимая зубы от потребности врезаться в нее прямо здесь, прямо сейчас. Моя пара, должно быть, страдает. Мы занимались любовью шесть раз, и она кончила, по крайней мере, в два раза больше. Ее бедная маленькая киска, должно быть, болит.

И все же Магнолия снова прижимается ко мне, издавая тихий стон. Я могу сказать, что она все еще спит, но тот факт, что она все еще хочет меня в своем сонном, полуночном тумане, заставляет мой член набухать еще больше, умоляя войти в ее мокрый, теплый рай.

Я провожу рукой по ее формам, следуя за изгибами ее талии и бедра, где я крепко держу ее и помогаю тереться о меня. Я могу сказать, в какой момент она полностью просыпается. Мягкий вздох Магнолии и дрожь во всем теле заставляют меня дергать бедрами и скользить своим членом вверх и вниз по щели в ее идеально круглых ягодицах.

— Уэллс… — выговаривает она, ее голос хриплый и чертовски сексуальный.

Я не сомневаюсь, что ее горло болит от того, что она кричала мое имя снова и снова ночью. Моя грудь расширяется от гордости при воспоминании о моей милой, грязной маленькой Магнолии, которая кончала на мой член. Я сделал это с ней. Я заставил ее рыдать от удовольствия, пока она, черт возьми, чуть не потеряла сознание прямо на мне.

Магнолия жадно прижимает свою задницу к моему изнывающему члену, позволяя головке дразнить ее маленький вход. Я рычу, когда чувствую, насколько она мокрая, ее сладкий, липкий мед практически капает. Лунный свет струится через щель в занавесках, покрывая все серебристым сиянием.

— Тебе что-то от меня нужно, пара? — бормочу я, завороженный ее красотой.

— Ты же знаешь, что да, — практически хнычет Магнолия. Я бы усмехнулась, но я нуждаюсь больше, чем она в данный момент, и я чувствую ее боль.

— Я не хочу причинять тебе боль. Наверное, нам стоит притормозить, — я выдавливаю слова изо рта, хотя и не предпринимаю никаких попыток изменить наше нынешнее положение.

— Но ты мне нужен. Пожалуйста? — моя соблазнительная маленькая пара ерзает у меня под боком, делая мою потребность в ней почти невыносимой.

— Черт, — рычу я, скользя рукой по ней спереди и погружая пальцы в ее пизду. Я не могу отказать своей женщине ни в чем, особенно когда она хочет того же, чего и я.

Обводя ее твердый, пульсирующий клитор своим средним пальцем, я качаю нас вперед и назад, вдавливая свой член в ее сочную задницу и разбрызгивая преякулят по этим округлым полушариям. Когда ее движения становятся дергаными, я вставляю два пальца в узкое маленькое лоно и прижимаю основание ладони к ее комочку нервов.