– А вам и не нужно думать, – обрываю ее я. Да, может, грубо, но мне сейчас не до нежных чувств этой женщины.

Она смотрит на меня недовольно. А потом отмахивается.

– Делайте что хотите. Мой рабочий день окончен, – говорит она.

А потом холодно прощается с детьми и уходит.

Мы остаемся втроем.

– Даша, ну пошли уже! Вдруг папочка проснется!

Дети утаскивают меня на кухню, и я беру себя в руки.

Делю все ингредиенты на две чаши, чтобы и Рамин и Ариэлла участвовали в процессе. А сама наблюдаю за ними.

– Вау, какие вы молодцы, – хвалю детей. – А теперь разбивайте яйца.

Они старательно бьют яйца о поверхность, но слишком сильно. Все остается на столе.

– Ой.

– Ничего страшного, – говорю спокойно. – Давайте я эти уберу и помогу вам.

Я быстро справляюсь с беспорядком и сама разбиваю по одному яйцу в их чаши.

– Фу, выглядит мерзко, – комментирует Рамин.

Я смеюсь.

– Давайте вымешивайте. Потом будет очень-очень вкусно, – обещаю я.

Дети начинают вымешивать тесто, делают это очень старательно.

– Отлично. А теперь секретный ингредиент, – заговорщицки говорю им.

– Какой? – спрашивает Ари, глядя на меня своими огромными глазами.

Из шкафчика я достаю припрятанную плитку шоколада.

– Та-дам! С шоколадом все вкуснее.

Я режу дольки ножом, а остальную часть делю на две.

Показываю, какие нужно делать шарики теста, и кладу на противень.

– А сверху вот так, немного прижимая, добавляйте шоколад. А как только доделаете, то можете съесть остатки шоколада, – подмигиваю.

Они улыбаются мне.

Они буквально за несколько минут накрутили шарики и щедро посыпали шоколадом. Я поставила противень с печеньем в духовку и выставила таймер. Ровно десять минут.

– А теперь вам нужно следить за печеньем. Как только зазвенит таймер, позовете меня. Хорошо?

– Да! Мы проследим.

– Отлично. Я вам доверяю. Только кричите громче и не трогайте духовку.

Я сбросила подушки со стульев на пол и туда усадила детей. Налила им по стакану молока, чтобы запили шоколад. А сама побежала наверх.

Я с опаской заглянула в комнату, Ирина все так же лежала на полу. Я услышала льющуюся воду из ванной, закрыла на ключ за собой дверь и пошла туда. Мне было до одури страшно, но нужно как-то справится с эмоциями.

Я без раздумий толкнула дверь, да так и застыла на пороге. Берк стоял ко мне спиной в одном полотенце, обернутом на бедрах. Я, конечно, догадывалась, что он держит себя в форме, он владелец какой-то крутого охранного агентства, но его тело – произведение искусства. Даже в такой ужасной ситуации я могу это признать. У меня есть глаза, черт возьми. Я встретилась с ним взглядом в отражении зеркала и вздрогнула.

– Надо избавиться от трупа, – сказала я почти спокойно.

– Есть идеи, как это сделать? – спрашивает он.

– Я не знаю! – говорю нервно. – Я видела в сериале, как от тела пытались избавиться с помощью кислоты… А в подкасте тру-крайм один маньяк перемалывал тела своих жертв на мясорубке. Но, я думаю, у него была какая-то профессиональная, не домашняя… – я замолчала, потому что он… Он издевался надо мной!

– Какие интересные методы, – говорит без улыбки.

Ублюдок.

Я сжимаю руки в кулаки.

– Здесь ваши дети! Я не пустила их наверх. И у нас есть девять минут, чтобы решить, что делать.

Мужчина поворачивается ко мне лицом. Спереди он такой же великолепный, как и сзади. У него классическая мужская фигура с широкими плечами и узкой талией. У него все шесть кубиков пресса и множество татуировок.

– И? – отвожу взгляд от его тела.

Он кажется спокойным. И меня это беспокоит. Сильно. Как человек может быть таким спокойным в такой ситуации?

Но следующий его вопрос вводит меня в ступор.

– Ты шить умеешь, Дарина?

Я смотрю на мужчину, как на психа. Хотя почему как?

– Шить? Вы… Вы вообще нормальный?!

– Да. А теперь ты ответь на вопрос.

– Конечно, я умею шить!

– Отлично.

Он что-то достает из шкафчика и кладет на раковину.

– Перчатки надень, – командует.

А я… Я почему-то слушаюсь, у меня даже и мысли не появилось сопротивляться. Я поняла, что безропотно надела перчатки и жду следующего приказа.

Я отвесила себе мысленную пощечину. Какого черта я вообще с ним разговариваю? Злюсь сама на себя.

И тут Берк поворачивается боком, я вижу рану. Я резко втягиваю воздух в легкие. Выглядит болезненно.

– Нужно зашить, – говорит спокойно.

Я несколько раз моргаю и отступаю на шаг назад.

– Вы хотите… Хотите чтобы я…

– Да, я хочу, чтобы ты зашила мне рану, Дарина.

– Но… Но я не умею. Я не смогу… Я…

– Давай, все не так сложно. Или дашь мне истечь кровью? – ухмыляется.

Наверное, это было бы правильно – дать ему истечь кровью. Но я не монстр. Я не могу этого допустить.

– Хорошо, – киваю. – Я попробую.

Он внимательно наблюдает за мной. Да, в моем голосе больше уверенности, чем я испытываю на самом деле. Я беру одноразовую хирургическую иглу с нитью и пытаюсь успокоить тремор в руках. Подхожу ближе к мужчине. Меня обволакивает запах его геля для душа. Я делаю несколько глубоких вдохов.

Ладно. Попробуем это сделать. Я как-то зашивала курицу для запекания, так и здесь не должно возникнуть проблем.

В одной руке я держу иглу, а второй беру одноразовую антибактериальную салфетку. Сначала вытираю кровь вокруг, а потом пальцами сжимаю края раны.

– Будет больно, – говорю больше себе, чем ему. – На счет три. Один…

И я вгоняю иглу в плоть мужчины. Чувствую, как напрягаются его мышцы, а потом слышу его смех.

– Такая ты, значит, Дарина.

Я не очень понимаю смысл его слов. Да и плевать. Передо мной сейчас стоит другая задача. Я зашиваю человека! С ума сойти! Как от поломойки я дошла до такого? В какой момент кто-то наверху подумал, что мне скучно живется, и устроил настоящий квест для меня?

Я сделала четыре стежка и кое-как закрепила. Выглядит ненадежно. Но пусть идет к врачу!

Я несколько раз потыкала возле раны для проверки.

– Вроде все, – говорю тихо.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Темирхановым. Мы стоим так близко, оказывается. Я могу разглядеть каждую черточку его лица. Я боюсь его. Очень. Внутри все вопит об опасности. Мне нужно от него отойти. Но я не могу этого сделать, словно меня кто-то зачаровал. Нужно хотя бы рот закрыть, но и этого я сделать не могу.

– Зачем вы ее убили? Как вы могли? – шепчу я.

Берк разглядывает меня, как мне кажется, с любопытством. Но по его непроницаемому лицу ничего нельзя понять.

– Я ее не убивал, – говорит он.

Господи, я испытала такое облегчение. Я правда ему поверила! Эта вера в лучшее никогда не доводит до добра?

– Правда? Что тогда случилось? Что произошло?

– Ее застрелил мой охранник, – припечатывает он.

Радость длилась недолго.

– Зачем? Как вы могли такое допустить?

– Ирина хотела убить меня. Как видишь, – кивает на свою рану, – у нее не получилось. Когда ты берешь в руки оружие, то должен быть абсолютно уверен в своих действиях. Никакой суеты, только трезвый рассудок.

Он рассуждает об убийстве, как о погоде.

– Получается, она и виновата?

– Получается, так.

Я просто не верю своим ушам. Хотя что я хотела услышать? Раскаяние? От такого, как он, не дождешься.

– А о детях вы подумали?

– Я только о них и думаю.

– Лишать их матери это …

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.