– Где она?!

– В безопасности. Пока. Все зависит от тебя. Сделай, как я тебе говорю, и тогда я буду уверен, что могу тебе доверять.

– Моя мать больна. Ей нужно принимать лекарство…

– Дарина, ты меня слышишь? Сделаешь, как я говорю, и я верну тебе мать, – с этими словами Николай отключил вызов.

Я снова и снова набирала номер мамы, пока он не отключил телефон.

Я опустилась на пол и пыталась понять, в какой момент моя жизнь стала настолько сложной? Откуда он вообще узнал мое расписание и вообще обо мне?

Я попыталась вспомнить о Морозовых все, что знаю. Насколько мне известно, то у Владимира какой-то строительный бизнес… Как мне вообще зайти в его кабинет? А если меня поймают? А мама… Боже… Сейчас я даже рада, что она не принимает лекарства и ей все безразлично. Это хоть немного спасает ее от развернувшегося кошмара.

Несколько минут я сидела на полу и жалела себя. А потом перестала. Жалостью не помогу ни себе, ни маме. Мне надо вытащить ее из лап этого Николая.

Я решила, что все же позвоню с утра Алисе и попрошу о помощи.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Накрутила себя так сильно, что мне физически плохо стало. Как только часы показали восемь утра, я набрала Алисе.

– Алло, – ответила она на вызов практически сразу.

– Алиса, доброе утро, это Дарина.

– Да, привет. Как дела? Устала вчера?

– Все… Нормально. Извини, что я так рано звоню. Я хотела попросить о встрече…

На том конце провода послышался какой-то шум и потом смех Алисы.

– Воланд, лесь в переноску. Да, ты должен сидеть там, потом мы тебя выпустим. Прости, Дарина. Муж мне устроил сюрприз, и мы с утра торчим в аэропорту. Мы можем встретиться, когда я вернусь или у тебя что-то срочное?

– Нет, давай, когда вернетесь. Легкого полета вам.

– Спасибо! Я вернусь через две недели, наберу тебе. Пока.

– Пока.

В тишине квартиры я слышала, как моя надежда разбилась на миллион осколков. Мне не оставалось ничего другого, как выполнить все требования Николая.

Позже приехала машина и отвезла меня в дом Морозовых. Я положила микрофон в карман, и мне казалось, что он прожигает дыру. Я нервничала, и тем самым привлекала к себе ненужное внимание. Я пыталась успокоиться, но как? У меня все валилось из рук, я пересолила некоторые блюда, и их пришлось готовить заново.

Но в итоге мне удалось пробраться в кабинет и спрятать микрофон. Как только я это сделала, то на телефон пришло сообщение с номера мамы.

Молодец.

Я старалась не думать, для чего все это. Это не мое дело. Меня интересует только безопасность меня и мамы.

А когда я вернулась в квартиру, мама уже была там!

Я обняла ее, стала расспрашивать обо всем. А она лишь отмахнулась от меня и сказала, что она все время была в квартире и вообще она устала и хочет спать. Я поняла, что ей, видимо, что-то вкололи и она все время спала.

Ублюдки!

Как же я их ненавижу!

Как можно вот так? Мы же живые люди!

Может, все таки пойти в полицию?

А поверят ли они мне?

Я все-таки установила этот микрофон, и у меня нет никаких доказательств вины Николая! Я могу только на словах описать, как он выглядит, и все. Мне не поверят, скажут, что я сумасшедшая, и все. Помощи ждать неоткуда.

– Мам, просыпайся, – бужу ее.

– Даша, отстань. Я устала.

– Мы через час уезжаем!

Я стала бегать по квартире и засовывать наши вещи в сумку. И в этот момент кто-то позвонил в дверь. Я не думая открыла ее, обычно к нам приходит соседка, но за дверью был Николай.

Он зашел внутрь, как к себе домой, и его светлые брови поднялись вверх.

– Куда-то собираетесь? – спросил, рассматривая дорожную сумку.

– Да, – нет смысла отпираться. – Мы уезжаем.

– А как же долг?

– Засудите меня.

– О, у меня есть кое-что интересней. Я не то что засужу, я посажу тебя, Дарина.

– Иди к черту! Я больше ничего не буду делать! Проваливай! Уходи! Я буду кричать!

Он шагает на меня и хватает за шею. Грубо, больно, перекрывает доступ кислорода. Я задыхаюсь. Хватаюсь за его руку, чтобы убрать, но он намного сильнее.

– Ты думаешь, я с тобой в игры играю, сука? Ты будешь делать ВСЕ, что я тебе скажу! Скажу прыгать, ты уточнишь: как высоко. Ты думаешь, что что-то решаешь? Здесь в квартире спрятаны вещества и безделушки из домов, где ты работаешь! Ты их не найдешь, а вот полиция – запросто. Как думаешь, все эти богатые люди простят кражу? Они посадят тебя надолго. Учитывая твое финансовое положение… Ты уже в могиле, девочка, а в моих руках лопата. Я могу тебя закопать или помочь выбраться наружу.

Он отпускает меня, а я захожусь в приступе кашля. Слезы катятся по моим щекам. Я падаю на колени, потому что ноги не держат.

– Если ты еще раз вздумаешь уйти, то мать больше не увидишь. Мой тебе совет: не будь дурой. Делай, что я говорю, и тогда все будет хорошо. Оставлю на столе еще один подарок.

Он идет в сторону кухни, а через несколько секунд я слышу, как закрывается входная дверь.

Вы когда-нибудь чувствовали себя в западне?

Я вот чувствую себя загнанным животным. Словно меня закрыли в клетке, и из нее не выбраться. Я чувствую, что задыхаюсь. Что бы я ни сделала, как бы ни поступила – везде тупик. Безнадега полная.

Я уже два раза переступала через себя и следовала требованиям Николая. Другого выбора нет. Я пыталась что-то придумать, но этот мужчина пугал меня до чертиков. Кто я и кто он. Что я могу ему противопоставить?

Каждый раз, когда звонит телефон, меня трясет. Мне страшно, что это Николай с очередным “подарком”. Я чувствую, как предаю доверие людей, которые впустили меня в свой дом. Но иначе никак. Либо я, либо они. Тут выбор очевиден.

Прошла целая неделя, и от Николая не было вестей. Я не спешила радоваться, мне казалось, что это затишье перед бурей. Внутри я мечтала, что его собьет какой-нибудь камаз, и он оставит меня. Но я не верила, что мне может настолько повезти.

Сегодня я работаю у Темирхановых, меня вызвали незапланированно. Обычно я готовлю еду, но Ирина вызвала меня в качестве уборщицы. С этой женщиной очень тяжело работается, многих она уже отсеяла, а я все еще держусь.

Я по привычке уже купила несколько шоколадных конфет и спрятала в кармане. На мне были надеты широкие джинсы и белая футболка. Не успела я зайти в дом, как хозяйка тут же нагрузила меня работой.

– Начнешь с первого этажа, а потом перейлешь на второй. Нужно помыть окна и все убрать. От этих детей столько беспорядка, – говорит женщина.

Я оглянулась в поисках этих самых детей. Обычно они тоже встречают меня своими безубыми улыбками, и тогда мой день становится лучше.

– А дети где? – не выдержала, спросила.

– Они с няней уехали в кэмпинг. Весь мозг мне проели с ним. Берк разрешил. А я была против! Мои дети не должны спать в палатках, как какие-то плебеи.

Я промолчала.

Мне кажется, что детство для того и дано, чтобы спать на улице и расшибать коленки от веселья. Но я не их мать. Она, наверное, знает лучше.

Я пошла за чистящими средствами и принялась за уборку. В доме, в принципе, было чисто, не знаю, о каком беспорядке твердила Ирина. Уборка продвигалась быстро, учитывая все новомодные гаджеты.

Ирина иногда заглядывала и указывала, что мне нужно сделать что-то еще. Стиснув зубы я делала, как мне было сказано. Я не привыкла спорить. Это моя работа, за которую мне отлично платят.

– Алло, – услышала голос хозяйки дома, видимо, она снова спустилась, чтобы дать свои “ценные” указания.

– Да, дома. Все в силе. Он будет вечером. Дети уехали. Да. Я же сказала – да! Все будет идеально, мы все рассчитали… – дальше я не слышала разговора, Ирина, стуча каблуками пошла прочь.

Я закончила с первым этажом и начала поднимать все на второй. Но сначала опустилась на колени и отполировала лестницу. Она у них из мрамора или из похожего материала, здесь нужен тщательный подход. Когда все ступени закончились, я уже не чувствовала спины. Я решила сделать небольшой перерыв. Нам обычно разрешают на кухне брать что-то на перекус.