Обрешетка под крышу ложится на глазах, черепицу жгут вовсю. Внутри рядом с первым горном растет второй, Стурм до сих пор ходит гордый своим творением, и есть за что, шамотный кирпич в топке уже показал себя во всей красе. Дело поставлено прочно, Рей будет доволен, да и Хорг, если уж по-честному, рад смотреть, как оно всё налаживается.

Пока ангар недостроен, плиты заливают рядом, под открытым небом, благо река под боком и бетономешалка тут же. Вал вертит две бочки, одна месит камышбетон под блоки, вторая, покрупнее, обычный бетон под заливку. Пробные плиты лежат неподалеку, уже другая партия, первая вышла так себе. Выяснилось вдруг, что их непросто… переносить. Стеновая, три на метр, толщиной в ладонь, тянет к земле так, что вдесятером не поднять, спасибо Рей заранее продумал петли, цепляй крюками и таскай.

Первую пробную взяли за две петли из четырех, поленились перекидывать веревки, и она хрустнула пополам прямо в воздухе. За две петли плита висит и гнется под собственным весом, за четыре лежит как в люльке, это выучили накрепко. Обломки сложены у ангара и пойдут под ноги, в пол, Рей такое сам завещал, изделия для внутреннего рынка. Ну а Хорг с того дня завел правило и орет его на каждой переноске, за все четыре петли, бараны, за все четыре!

Он потюкал костяшкой по опалубке и остался пока доволен. Сегодня будут снимать и снова пробовать, процесс уже вышел на поток, останется переехать под крышу. На этом порадовался и пошел дальше, объектов по деревне развелось столько, что времена, когда заказ на печку или перекладка кровли считались событием, уже и не вспоминаются.

Спустился к берегу глянуть, как дела там. Первую лесопилку достроили, из собственных же досок и бруса собрали стены, накрыли крышу, и пила уже работает в сухости. Будет и в тепле, фундамент под небольшую печь залит, встанет, и Стурм выложит, причем топку вынесут наружу, нечего искрам делать возле гор опилок.

Рядом поднимается вторая, и эту строят уже со стенами, ученые. Колесо крутится, над рамой возятся, Корш задержался там дольше обычного, да и Хорг остановился посмотреть. Шло всё по чертежу, мужики опытные, поорать не нашлось на кого, глотка немного отдохнула.

— Полтора хорга отмеряй! — крикнул работяга напарнику, обернулся, увидел за спиной самого Хорга и поправился без заминки: — Три метра, говорю! Три метра!

— Запомнил, молодец, — одобрил Хорг.

У штабеля вовсю делили стружку.

— Не трожь. Стружка под грибы записана, вся до последней, Корш считал. — мужик отчитывал своего товарища.

— Да мне горсть, жене в подушку! — взвился тот, — Не убудет же!

— У Корша свою горсть и выпросишь, — осадил первый, и по лицам обоих читалось, что проще украсть обед у гнилохода.

Чуть ниже по течению в землю уже вбита свежая разметка, и рядом установлена табличка, на которой расписано, что здесь встанет мельница, кто ведет работы и когда начало. Корш такие штуки зовет паспортом объекта, причем название придумал Рей и сразу как-то приелось. Хорг постоял над ней, и ведь удобная вещь, что ни говори. И подглядеть можно, и прохожему сразу ясно, что строится, а то раньше полдня уходило орать на зевак, которые подходят и спрашивают, чего это мы тут копаем.

— Нравится? — Корш подошел и кивнул на табличку, — Не понимаю, почему раньше так не делали. Удобно же.

— Да дрянь, — фыркнул Хорг, — вот и не делали.

Возле разметки под камышом дожидаются детали, считай всё, что нужно, колесо с лопатками да валы, а кучи помельче укрыты отдельно. Корш приподнял край накидки, и там обнаружились уже выточенные деревянные блины с колышками по кругу, передача готова, осталось собрать да отлить бетонные жернова.

Над чертежом сошлись коротко, пятое колесо встает там, где сужение русла кончается, вода за ним разливается и течет вполсилы, а разгонная стенка обрывается еще раньше. Рей еще хотел посчитать, продлевать ли ее, и возможно даже посчитал, но ответа оставить не успел.

— Чего тут считать. Стенку продлеваем, — решил Хорг. — Вода ждать не будет, а посчитает, когда вернется. Ошибся, так переложим.

Корш молча занес решение на дощечку, и по лицу его не понять, одобрил или приготовил для будущего разбирательства. Вскоре подтянулись снятые с раскопок мужики, Корш остался у мельницы, показывать по чертежам, что куда ставить, а Хорг зашагал обратно в деревню.

На площади лепщик как раз доводил статую под комментарии прохожих. Кидал лопату глины, разглаживал, отходил, смотрел, кидал еще.

— Еще телегу вези! — ржали из толпы.

— И жопу долепи, там тоже на телегу наберется!

— А чего ржете-то? — возразил кто-то.

— Ну так Больда нет, можно и поржать!

— А как вернется? Думаешь, ему никто не расскажет, что ты про его зад говорил?

У прохожих разом нашлись дела, площадь опустела, и вокруг статуи сделалось непривычно просторно. Хорг хмыкнул, замечание про телегу на зад было дельное, да и Больд на такое не обиделся бы, скорее всего сам бы эту телегу и притащил.

Глаз у него зацепился за канаву, работу тут Хорг принимал сам, но глядел тогда в основном на дно, чтобы вода бежала как положено. А теперь пошли плиты не только на стены, но и на укрывку канав, и главной становится верхняя часть, крышки лягут на бортики. Один ему не понравился, он присел, пощупал ладонью, кривоват… Прошел дальше, кривизна помаленьку выправлялась, так что… В общем, шел он, шел, да и дошел до плотника.

Ну а раз ноги сами принесли, почему не заглянуть, тем более заказ у Ольда сейчас из самых важных. Тот дострагивал формы под плиты, стружка летела во все стороны, размеры утрясли давно. В углу мастерской всё еще стояла громадная рогатина, назначение которой так никто и не узнал, а спрашивать спустя столько времени уже неловко.

Хорг вошел молча, Ольд не поздоровался, виделись уже раза два и тоже не здоровались. Рама под стеновую выглядела ладно, Хорг провел по ней рукой, гладко, работа чистая, но он все-таки нашел к чему прикопаться.

— Разъем под вибророг пошире сделай, — ткнул он в аккуратное, отделанное кожей гнездо, потом прошелся по торцам, а там как раз слишком ровно. — И место под петли оставь, чтоб они стыковать не мешали.

— Без тебя знаю, — набычился Ольд, не выпуская рубанка. — Не успел просто. Ты свой ров тоже не за день выкопал.

— Так я и подсказываю, а не ругаюсь. Вот как начну ругаться, сразу поймешь.

Форму под стеновую Ольд, положим, только доводит, зато мелкая, под канавные крышки, готова со всеми пожеланиями. Сама она едва заметно выгнута, для прочности, с ребрами, как в чертеже. Тонкая совсем, метр на семьдесят, семь сантиметров толщины, весом поменьше самого Хорга, пусть и ненамного, но с арматурой и за счет выгиба держать будет серьезный груз.

Пробная уже лежит над канавой, по ней форму и снимали. Вчетвером такую хоть через всю деревню тащи, а на повозку умещается их по несколько штук. Хоргу вспомнилось, как по крышке скакала ребятня, и он тогда никого не гонял, наоборот, остановился и посчитал вслух. Прыгайте, прыгайте, шестеро влезло, нагрузочное испытание принято. А под большие плиты Ольд, насмотревшись на треснувшую, уже сообразил, что придется делать особую повозку, плитовоз.

— Ольдовоз. Звучит же? — поинтересовался плотник.

— Эмм… Тебе честно сказать? — скривился здоровяк.

— Ну, можешь приврать слегка…

— Не, честно скажу. Говно название. И Ольдокрут тоже говно.

— Ой, всё, иди отсюда, бесишь, — сразу замахал руками плотник. — Только отвлекаешь, а пользы ноль.

— А ты вообще бракодел криворукий, и ничего, все равно тебе заказы даю, — невозмутимо отбил Хорг.

Какое-то время мастера осыпали друг друга оскорблениями и уличали в непрофессионализме, да с такими подробностями, что один подмастерье принялся записывать, а второй слушал во все уши и запоминал как мог. Но словарный запас кончился, да и работа не ждет, так что пожали руки и разошлись на ничьей. Ольд вернулся к рубанку, а Хорг пошел искать себе новые поводы для крика.