– Может, запишем: «Аркадий героически запустил четырнадцать насосов?» – пошутил Вадим Петрович, наливая всем чай.
– Думаю, нас не так поймут в конторе. Ладно, продолжаем. Так, девять штук прокручиваются, но токи слишком высокие, срабатывает защита частотного привода. И шесть штук с жёстким клином выведены на капитальный ремонт. По «Шлюмберже» – двадцать одна скважина на обслуживании, из них одна со сломанным валом и двадцать с жёстким клином выведены в ремонт под замену погружного оборудования.
– Да, всё верно, – подтвердил Петрович. – Давай, Володя, распечатывай. В подписанты не забудь Сергея вписать, сходишь к нему сейчас – подпишешь, отсканируешь и отправишь в офис. А ты, Аркаша, допивай чай, бери ещё пряники, а то сегодня без ужина остались. Зато такое великое дело сделали! Завтра, крайний срок послезавтра вот эти оставшиеся девять скважин нужно кровь из носу запустить, либо если не получится, то выведем их тоже в ремонт. Иначе мы план не выполним. Понимаешь?
– Да, Вадим Петрович, понимаю. – Я отпил глоток горячего чая и поставил кружку на стол. Расписался в напечатанном Володей акте. А ручку машинально прицепил на внешний карман куртки. Вадим Петрович увидел это, улыбнулся, но промолчал. – Я тогда пойду, а то завтра рано вставать.
– Да, конечно, иди, Аркаша, отдыхай. Ещё раз спасибо тебе за твою работу.
Крепкими рукопожатиями я попрощался с коллегами и пошёл к себе в вагончик. Такой авральной вахты у меня ещё никогда не было. Не было и таких трудовых будней – попить чай за весь день удалось только в штабе.
В вагончике непривычная темнота встретила меня – коллеги уже отдыхали, их комната была закрыта. Потихоньку включил чайник, всё же одним пряником за весь день наесться нельзя. Пока чайник грелся, пошёл раскладывать вещи в своём отделении, очень похожем на купе в поезде – двумя нижними и двумя верхними полками, со столиком между ними у окна. Под одним нижним лежаком было отделение для моих вещей, под другим – место сменщика. Чистую гражданскую одежду аккуратно сложил в чемодан и убрал его, он понадобится, только когда поеду домой. То, что нужно на вахте, робу и нательное бельё, повесил и разложил в шкафчике, ноутбук поставил на стол, тихо включил лёгкую мелодию, чтобы избавиться от гнетущей тишины. Продукты в пакете отнёс в шкафчик между отсеками, где была так называемая столовая с общим большим столом. Ещё тут был небольшой умывальник с навесным бачком для воды и ведром под раковиной. Такой простой, но достаточно приемлемый быт, вполне сносный для проживания. Здесь были мягкие лежаки, окно с москитной сеткой и шторкой «блэкаут». Входная дверь герметично закрывалась и была с небольшим тамбуром. Зимой в вагончике уютно и тепло.
А вот первый год, когда строительство на месторождении шло вовсю, мест не хватало, жить в переполненных вагончиках было неуютно, были заняты все спальные места. В то время сменщик выбрал старый вагон, в который никто поселяться не хотел. У него дверь герметично не закрывалась, тамбур отсутствовал, поэтому зимой в столовой лежал небольшой сугроб снега, который каждое утро я выметал на улицу. А летом налетали полчища комаров. Таблетки в розетках помогали слабо, намного эффективней, если поджечь таблетку, затушить, чтобы она обильно дымила, и пройтись по всему вагончику, обкуривая его. При этом комары прямо на лету падали замертво. Утром приходилось выметать целую кучу дохлых комаров, стол и пол сменили цвет на серый из-за комариных трупиков. Лежаки неудобные, жёсткие – деревянные. Слежавшиеся матрасы не отличались мягкостью. И, конечно, холод зимой в промороженном вагончике стоял невыносимый. Изоляция в стенах, скорей всего, осыпалась, и от стен шла прохлада не меньше, чем от незакрывающейся двери. Ставили дополнительный обогреватель между лежаками, но спали всё равно одетыми и под двумя шерстяными одеялами. Зато воздух всегда был свежий, и проветривать нет необходимости. Ещё одно шикарное преимущество – вагончик принадлежал только нам, соседей никого, никто не храпит и не мешает…
Поел кашу с мясом, запил всё крепким чаем, умылся, разделся и сразу лёг спать – завтра предстояла долгая, напряжённая работа. Усталость накрыла, как тёплое одеяло, обволокла и растворила в пространстве. Сначала снился дом с цветущим садом, нежные бело-розовые цветки яблонь и абрикоса окружили дом праздничным белым нарядом. Виктория готовила блины на кухне, а Настя наливала золотисто-янтарный мёд в вазочку, затем всё растворилось в тумане…
Солнце в шесть утра светит уже высоко над горизонтом. Быстрый перекус, кофе с кашей. Живо надел антимоскитную куртку, обильно намазал лицо, руки, шею мазью от комаров. Вчера в спешке забыл намазаться, так за два часа, пока комары были активны, они успели накусать так, что всё тело теперь чешется. Взял ящик с инструментом и вышел на стоянку к вахтовке. Ящик поставил у машины, а сам пошёл в штаб к начальнику промысла узнать обстановку.
– Доброе утро, Вадим Петрович, – заходя в вагончикштаб, поздоровался я, протягивая руку. Достал ручку из кармана. – Вадим Петрович, я вчера по запарке вашу ручку прихватил, как говорится: «Ещё один день на работе – ещё одна ручка».
– Оставь себе, у меня целый ящик этих ручек.
– Вот спасибо, а то от нашей конторы канцтоваров не дождёшься. – Пряча ручку обратно в карман, я поинтересовался: – Есть новости?
– Да, Аркадий, молодец, что зашёл, – почесав бороду, добавил: – Новости есть. Скорей всего, завтра прибудет бригада подземного ремонта скважин – это первая новость. И вторая новость – будем менять оборудование «Шлюмберже» на ваше новометовское. Руководство просто в шоке от вчерашних результатов.
– Вот это повезло… Наработал я на свою голову, сейчас всю вахту придётся впахивать за троих: за электромонтажника при обвязке станций управления и наземного оборудования, за монтажника погружного оборудования при демонтаже и монтаже ЭЦН и за себя – электронщика по настройке и наладке станций частотного привода.
– Работа нас кормит, так что грех жаловаться.
– Я не жалуюсь, но предупреждаю, я не железный. Мне придётся безвылазно работать на кустах и днём и ночью, а вот к своим кураторам и диспетчерам на связь я выходить не смогу. Тут нужно что-то одно – либо работать, либо сидеть на телефоне и болтать без перекура – о звёздных кораблях.
– За это не беспокойся, я с ними сам буду разговаривать и принимать от них заявки, твои акты монтажа и о проделанной работе буду сканировать и отправлять сам. Так что не переживай. Сейчас подойдёт Володя, езжай с ними на первый куст и, как мы вчера договаривались, запусти погружные насосы, которые сможешь восстановить.
– Хорошо, я уже готов, инструмент у машины.
– А после обеда на третий куст поедете. К вечеру, я думаю, уже будет готова заявка на замену оборудования. Постарайся раскрутить ещё те насосы, которые сейчас в жёстком клине.
– Принято, постараюсь. Буду использовать все методы, которыми владею.
– Не боишься, что у тебя, как у Сергея вчера, будет слом вала?
– Нет, не боюсь. Большой опыт, интуиция и моё чутьё меня ещё никогда не подводили. Смысла нет поднимать установку, у которой можно было восстановить работоспособность. А сломанную установку так и так нужно будет менять.
– Ну, дай бог, – широко улыбнувшись на мой честный ответ, отреагировал Вадим Петрович. – В обед можешь не приходить, лучше отдохнёшь часик. А вечером подойдёшь ко мне, обсудим обстановку.
– Добро, – ответил я и вышел из штаба.
Через час на первом кусту я уже колдовал с частотниками. Со второй попытки я реанимировал «режимом встряхивания» два ЭЦНа, «режимом раскачивания» запустил ещё один насос. Раскачал с восстановлением установку, которая вчера была в жёстком клине, воспользовавшись «режимом с синхронизацией». Не забыл я поблагодарить те станции управления, которые остались в работе. Прочие три насоса сопротивлялись. Один прокручивается, но не запускается, и две установки пока не подают признаков жизни. После превышения токов следовало по регламенту выждать как минимум тридцать минут, но я применял жёсткий запуск, после такого режима нужно было подождать около часа.
