– Ну вот, насос работает, но пока токи высокие, – улыбнувшись, сказал я подошедшему Володе, – ещё понаблюдаю, может быть, насос раскрутится, и ток снизится.

– Ну, дай бог, чтобы хоть эта ожила, – уже ни на что не надеясь, ответил Володя. – Я сейчас ничего записывать не буду, подождём результата.

– Пусть пока работает, пойду следующую станцию проверю. – Увидав Сергея, бегающего по кусту и держащего в вытянутой руке телефон спутниковой связи, я иронично подметил: – Смотри, Володя, не зря говорят: «шлюмбика» ноги кормят.

Я подошёл к соседней станции и также начал с просмотра уставок. Делая небольшие расчёты, установил такие же параметры, как на предыдущей. Пуск. Частота поднимается, но ток непропорционально выше. «Давай! Давай!» – прошептал я. Секунда, две – станция остановилась по аварии «Высокие токи IGBT модуля»[7].

– Досадно, но ладно, – потерев лоб и поправив каску, сказал я. Погладив станцию и понизив голос, тихо произнёс: – Я к тебе ещё вернусь.

– Что-то не так? – спросил Володя.

– Похоже на то, что насос клинит, он даже не разворачивается.

– Значит, эту станцию выводим в капитальный ремонт, с заменой ЭЦНа[8].

– Да, пока отмечаем на замену погружного оборудования.

Я подошёл к станции, которая была в работе. Ток снизился до нормы. Похвалив станцию, незаметно для Володи погладив её, я вернул первоначальные настройки, снизив напряжение до номинального, настроил программу с плавным набором частоты с тридцати до сорока девяти герц в течение одного часа.

– Володя, отмечай: эта скважина восстановлена, через полтора часа нефть будет на поверхности.

Мастер сделал записи у себя в блокноте. А я уже настраивал третью скважину. Поколдовав над ней две минуты, нажал кнопку «Пуск». Знакомое щебетание частотного привода продлилось чуть больше, чем на второй станции, но она тоже остановилась по превышению тока.

– Что, эту тоже в ремонт? – с грустью в голосе спросил Володя.

– Нет, с этой станцией придётся повозиться. У неё нет жёсткого клина. Я попробую её запустить чуть позже, пусть пока двигатель остынет.

– Хорошо, пойдём к следующей, нам нужно успеть все станции проверить.

Мы подошли к следующей станции, на ней я провёл те же операции. Погладив станцию, пошептал ей добрые слова и нажал кнопку «Пуск». Запуск был успешным, так же через десять минут, не отключая станцию, выставил номинальный режим. Через час работы можно было резюмировать, что из двенадцати скважин мне удалось запустить пять. Четыре скважины прокрутились, но остановились по перегрузу, их я обещал запустить в течение следующего дня. А три скважины выводим точно в ремонт, над ними можно ещё поработать после тех, которые прокручиваются. Обо всех операциях доложил Вадиму Петровичу.

– Молодец, Аркаша, порадовал старика. – Под усами Вадима Петровича проскользнула улыбка, в глазах промелькнул блеск. – А у Сергея что? Есть положительные результаты?

– Нет, станции молчат, как рыбка в пирожке, – ответил за Сергея Володя.

– Эх, Серёжа-Серёжа. Учись у Аркаши. У тебя на этом кусте всего пять скважин, и все в ремонт передаём?

– Сергей здесь ни при чём, – заступился я за конкурента. – В буржуйных частотных приводах нет регулировок параметров, кроме плавного набора частоты, и режимов только два: аверс и реверс. А с увеличением или уменьшением частоты ток и напряжение меняются по строго линейной зависимости.

Конечно, я не сказал, что и инициатива в «Шлюмберже» наказуема, поэтому каждое своё действие Сергей согласовывал с руководством в Ноябрьске и ждал, что ему предложат сделать в следующей попытке. Но это и так было видно, зачем об этом говорить?

– Ладно, Аркаша, ты нам лекции не читай, нам результат важен. Ты лучше скажи, как ты сможешь запустить те скважины, за которые поручился?

– У меня много секретов в шкафу. На нашей станции «Электон-05» есть разные режимы: «режим встряхивания», «режим толчковый, или с раскачкой», «режим с синхронизацией». Понижу частоты, поиграю с напряжением, поменяю вращение двигателя вперёд/назад. В общем, гарантирую, что я их восстановлю. Даю слово, что не буду бриться, пока все названные скважины не запущу.

– Ты забыл сказать про свои «шаманские штучки», – съязвил Володя.

– Да пусть кому хочет, тому и поклоняется, хоть к электрическим богам обращается, главное, он знает своё дело и делает это хорошо. А ты, Аркаша, смотри: давать такие обещания – так и бородатым можно остаться. Но, коль ты так уверен в себе – вперёд, дерзай! – И, уже обращаясь ко всем присутствующим, бодрым голосом скомандовал: – Собирайтесь, поедем на следующий куст.

На третьем кусте ко мне подошёл Сергей.

– Аркаша, у меня непонятная ситуация, – прошептал он, чтобы его не услышал Володя. – Станция запустилась с третьей попытки, но ток какой-то маленький.

– Какой должен быть ток? И какой у тебя сейчас? – так же шёпотом спросил я.

– Должно быть пятьдесят пять ампер, а по факту двадцать.

– Поздравляю! У тебя на погружной установке сломался вал, или у муфты шлицы слизало. Останавливай свой частотник, у скважины дебита всё равно не будет.

– Но как же так, ток ведь не ноль?

– Всё очень просто: у тебя насос состоит из двух или трёх секций, вот где-то посередине вал и сломался. Запиши показания и отметь, что при попытке вывести насос из состояния клина произошёл слом вала.

– Блин, за это могут премии лишить, – грустно ответил Сергей.

– Смотри сам. Я бы на твоём месте написал в акте всю правду. Если сообщишь просто, что на насосе клин, потом при демонтаже выяснится поломка вала. И тогда наказание будет строже, а к тебе доверия будет меньше.

– Спасибо за совет, – угрюмо ответил Сергей, отходя к своей станции.

После окончания работ подвели итог, и картина повторилась. Мне удалось запустить шесть остановленных скважин, за четыре скважины поручился, и две скважины предварительно вывели в ремонт. У Сергея из пяти скважин четыре были заклиненные и у одной сломался вал.

– Ну молодца! – уже вовсю смеясь, хвалил меня Петрович. – Может, тебе орден походатайствовать?

– Рад стараться! – ответил с улыбкой я, хотел добавить «ваше высокоблагородие», но не решился. – А орден мне не нужен, замолвите доброе слово моему руководству, и на том спасибо.

На заключительном, пятом кусте мне из пяти своих скважин в работу удалось запустить сразу три, одна давала признаки жизни, на последней был жёсткий клин. У Сергея ни одна из десяти скважин не запустилась.

В вахтовый посёлок вернулись к десяти часам вечера, хорошо, ещё стояли белые ночи, было светло. Солнце только спряталось за горизонт, а небо подсвечивало лазурным светом, словно ночник у кровати. Начальник промысла отпустил операторов и Сергея, а меня с Володей пригласил к себе в вагончик-офис, или, как все его называли, «штаб».

Володя, как зашли, наполнил чайник, включил его, а сам сел за компьютер.

– Начинаем оформлять Акт осмотра? Или Акт приёмки смены? Вадим Петрович, как будем оформлять?

– Давай по стандартной форме оформим – Акт осмотра, – уточнил Вадим Петрович. – Пока Володя ищет форму документа, у меня к тебе вопрос, Аркадий. Как твоё мнение, что произошло такого аномального, что все скважины остановились?

– Месторождение у нас не совсем стабильное, – начал излагать свою версию я. – В жидкости много газа и большое количество КВЧ[9]. И то и другое для центробежных насосов губительно. Когда насос стабильно работает без остановок и смены режимов, то вроде бы всё хорошо, но стоит остановить двигатель, как мелкие частицы начинают опускаться, прессуются в верхних частях центробежного насоса и клинят его.

– Я готов, – глядя в монитор, сказал Володя. – Итак, общий фонд скважин месторождения Холмистое составляет пятьдесят штук. Из них с оборудованием «Новомет» двадцать девять скважин; сегодня запущено четырнадцать штук.