© Издательство «Четыре», 2026

Родился 27 марта 1970 года. В 2012 году в изд-ве «Геликон-Плюс» издан первый роман Алексея Амурского «Отражение». Написан роман в жанре фэнтези, боевой фантастики. В 2015 году Алексей закончил работу над романом «Преломление» – продолжением романа «Отражение». Мини-пьеса «Аделаида» написана в 2015 году и нигде ранее не издавалась. Для участия в конкурсе рассказов в Санкт-Петербургской фантастической ассамблее в 2016 году был написан рассказ «Лунатики», где Алексей Амурский участвовал в качестве писателя с разбором своего романа «Преломление» в группе Алана Кубатиева. В 2025 году роман «Преломление» был напечатан в изд-ве «Новые горизонты». В настоящее время Алексей Амурский работает над романом «Смертельная вахта» – в жанрах фантастики, хоррора и катастрофы.

Тёплый луч солнца мягко прикоснулся к лицу – приятно проснуться ранним утром дома. Колышущаяся на ветру занавеска играла солнечными зайчиками. Оранжевый диск безжалостно светил высоко над горизонтом, раскаляя сухой воздух. С раннего утра началась жара. Конечно, хотелось ещё полежать, подремать в постели, но сегодня не до этого. Нужно успеть обшить до конца пластиком веранду бани и собраться на вахту. В пять часов автобус до железнодорожного вокзала в Петровом Вале, а там – трое суток пути до Ноябрьска.

Умывшись и побрившись, улыбнулся своему отражению в зеркале. В ответ отразилась улыбка худощавого человека с добрыми карими глазами и непослушной причёской. По бокам волосы были выстрижены коротко, а на макушке приходилось их смачивать, чтобы уложить пробором направо, иначе они стояли ёжиком.

Небольшой, чуть заметный шрам над правой бровью – отпечаток лихих девяностых годов. Напоминание о молодости и о Дальнем Востоке. В то время я занимался восточными единоборствами, начинал с бокса, затем секция пошла в тренде современности – стала кикбоксингом. В одной из уличных драк я заступился за своих товарищей, которых пытались ограбить босяки. В этом неравном бою применил тактику боя сразу против восьми окруживших меня бандитов. Понимая, что голыми руками меня не взять, исподтишка один ублюдок оглушил дубиной по голове, а затем меня, лежащего без памяти, жестоко избили до полусмерти ногами. Чудом выжив в той битве, молодой организм быстро восстановился. Конечно, на время пришлось оставить спорт, только через год я пошёл в секцию карате. На память о тех событиях остался совсем небольшой, светло-розовый, в сантиметр длиной рубец. Потерев его, ещё раз умыл лицо холодной водой, вытерся и пошёл завтракать.

Отдыхающая вахта пролетела незаметно. Закончить обшивку веранды я успел, но вот насладиться результатом своей работы – нет. Быстро собрал чемодан, сбросил домашнюю робу, надел джинсы, майку, в руки взял с собой джинсовую куртку: в чемодан уже не влезла, а вечером на вокзале она мне точно пригодится.

Тёплый осенний свет струился сквозь оконные стёкла, рисуя на стенах причудливые узоры. Я нежно обнял своих любимых – жену Вику и дочку Настеньку. Зелёные глаза Вики, обычно сияющие, теперь были подёрнуты лёгкой пеленой грусти. В них читалась невысказанная печаль предстоящей разлуки.

– Давай присядем на дорожку, – тихо произнесла Вика, осторожно стирая слезинку, скользнувшую по щеке.

Мы сели на наш диван в зале – Вика слева, Настенька справа. Я обнял их, своих самых дорогих людей на всём белом свете, и на мгновение время словно остановилось. В эти минуты весь мир сузился до размеров нашей уютной комнаты, где пахло домом, свежими фруктами, гармонией и любовью.

Сердце наполнилось теплотой, когда я смотрел на своих девочек. Настенька прижалась ко мне, как будто бы ей всего пять лет, доверчиво уткнувшись носиком в плечо. А Вика, склонив голову, тихонько гладила мою руку. Я ощущал, как сердце наполняется теплом, как растворяются в нём все тревоги и заботы. В этот момент я готов был остаться здесь навсегда, казалось, нет места прекраснее этого и нет момента значительней.

– Аркаша, ты взял свои таблетки? – Её голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал непривычно мягко, когда Вика отпрянула от моего плеча.

– Викуля, моя аптечка давно собрана и упакована – не переживай, – ответил я, стараясь скрыть волнение за шутливым тоном. – Ты лучше скажи, что тебе привезти?

– Ничего мне не нужно, только возвращайся скорей, – тихо прошептала она, вновь прижимаясь к моему плечу. В её голосе слышалась такая нежность, что у меня защемило в груди.

– Папочка, а мне привези морошку! – звонким голосом Настя нарушила хрупкую тишину.

– Доченька, знаешь, морошка – ягода особенная, безвкусная, водянистая. – Я старался говорить легко, скрывая тревогу. – И я, боюсь, её не довезу, она в кисель превратится.

– Но, папочка, она же такая красивая на твоих фотографиях – ярко-жёлтая, словно солнышко! – настаивала Настенька. – Привези хоть попробовать, хоть раз!

– Хорошо, обещаю! Привезу тебе морошку, и бруснику, и клюкву. Надеюсь, на вахте будет время сходить в лес.

Внезапно до нас донёсся звук подъезжающей машины. Этот звук словно вернул меня в реальность, где ждали рабочие будни и необходимость отъезда.

– Аркаша, – прошептала Вика, бережно вытирая платком последние следы слёз, – приезжай поскорей. Мы тебя всегда ждём, каждую минуту думаем о тебе.

В её словах было столько любви и преданности, что на сердце стало теплее. Я знал – никакие расстояния не смогут разрушить ту незримую нить, что связывает нас воедино. И пусть впереди ждёт разлука, но наша любовь поможет пережить эти дни, недели, ведь мы знаем, что обязательно встретимся вновь.

Загрузив багаж в такси, на прощанье обнял и поцеловал Вику, оставив в памяти нежные прикосновения её губ. Из окна отъезжающей машины помахал рукой, окинув прощальным взглядом зелёные деревья, клумбу цветов и начинающий краснеть вьющийся по дому дикий виноград.

Дом, каким бы он ни был скромным, маленьким, для любого члена нашей семьи он был и есть самым дорогим местом на земле. Он наполнен такой любовью, таким счастьем, что в каких бы краях любой из нас ни странствовал, сколько бы времени ни прошло, сердце всё равно тянется к родному дому. Во всех испытаниях и бедах родной дом – убежище для души.

Через полчаса в автобусе я увидел своих друзей Юрия и Эдуарда, подошёл к ним, поздоровался и сел рядом. Юру и Эдуарда я знал уже более десяти лет. Мы вместе трудились на Макаровском месторождении, только в разных подразделениях – я в электротехнической лаборатории, а ребята работали от цеха автоматизации контрольно-измерительных приборов.

Юра старше нас на десять лет, но возраст он свой не показывал, всегда много шутил, был весел, улыбался одними глазами, прищуривая их. Кто его не знал, навряд ли определит, что он шутит. Юра приехал издалека, как и я. Раньше он работал в конструкторском бюро автоматики в городе Чирчик Ташкентской области в Узбекистане.

Эдуард был местным – аборигеном. Он был очень похож на меня. Мы были одного возраста, одного роста, у нас были одинаковые причёски, на этом наше сходство, я думал, заканчивается. Однако на Вынгапуре нас постоянно почему-то путали. Сначала я на отклик «Эдуард…» отвечал «Сам ты Эдик!», а потом плюнул на это дело и делал вид, что я и есть Эдик.

Так сложилось, что зарплаты в НГДУ[1] были высокие, поэтому в Жирновск приезжало много людей с Дальнего Востока и с Средней Азии – из Казахстана, Узбекистана русское население возвращалось в Россию в связи с возросшим националистическим движением в республиках бывшего СССР, разжигаемым из-за океана. В городе строительство жилого фонда было остановлено, в связи с чем и стоимость квартир была заоблачной. Построить дом было намного дешевле, чем купить квартиру. Приезжие строили дома, а местное население, как правило, жило и ютилось в квартирах.