– Ну что, покурим? – начал я разговор, видя, как Володя томится, но, решив мне не мешать, не начинает беседу. На самом деле я никогда не курил, это был риторический вопрос – предложение отдохнуть.

– Смотрю я на тебя и, как говорится, бесконечно долго можно смотреть на три вещи: на то, как горит огонь, на то, как течёт река, и на то, как кто-то работает. Сергей просто нажимает кнопку «Пуск» и ждёт результат. Если результата нет, то повторяет процедуру без всяких дополнительных мероприятий. А у тебя столько методик и колдовства! Где ты всему этому научился?

– Володя, пойми, любую работу нужно делать с душой и на сто процентов понимать, что ты делаешь и какой ты ожидаешь результат. На станциях Сергея тоже есть разные методики, но они рискованные и все они запрещены регламентами. Сергей применил одну из методик и получил результат – сломанный вал. Это в любой фирме наказуемо, даже в моей, дальше он инициативу применять никогда не будет. Это же понятно.

– А ты, Аркаша, не боишься?

– Володя, если бы я боялся, то у меня был бы аналогичный результат, такой же, как у Сергея. Я закалён в других условиях – готов самостоятельно принимать решение, проявлять инициативу, оправданно идти на риски и готов за все свои действия отвечать. У меня два высших технических образования. Я инженер-электрик и инженермеханик. Причём кроме высшего образования приобрёл огромную практику как слесарем-инструментальщиком, так и электромонтёром. Прошёл путь от электромонтёра до начальника электротехнической лаборатории.

– Не понял: ты был начальником, а сейчас электрик? – не скрывая удивления, выпучил глаза Владимир, пытаясь понять, вру я ему или нет.

– Да, практически так и есть, только я сейчас не электрик, а электронщик – как бы инженер. Дочь заканчивала одиннадцатый класс. Нужно было думать, как ей дать хорошее образование. Поэтому первая вахта моя на Крайний Север была с двенадцатого июня. Я пропустил самый трогательный день для дочери, её выпускной в школе, вечер, где она была принцессой бала. Зарплата у меня была семнадцать тысяч рублей, а дочери на проживание и обучение в университете, просто для того чтобы жить, нужно было пятнадцать тысяч в месяц. А на что жить нам? На что достраивать дом? Получишь такую зарплату, засунешь карточку в банкомат, а он издаст непонятные звуки. Стоишь и думаешь: «Это он надо мной ржёт?» или «Это он сломался, пересчитывая мелочь?» Вот и пришлось уходить с работы, на которой проработал более десяти лет, и ехать в неизвестность на Крайний Север, хотя и по знакомству. На новом месте электриком я стал получать двадцать семь тысяч рублей, а сейчас у меня зарплата тридцать пять тысяч, то есть больше, чем на прежней работе, в два раза. Хотя пришлось сменить работу на Севере, всё-таки вариантов было больше, чем на большой земле.

– Согласен с тобой, всё зависит от зарплаты, – поддержал меня мастер по добыче, но сам не сказал, сколько получает, эта цифра значительно больше, чем у меня сейчас.

– Вот вы с Вадим Петровичем меня хвалите, а я от своих начальников доброго слова не услышу. Я прошлую вахту пахал как слон. Приехали, а тут вообще швах. А ведь мой сменщик, который ушатал все насосы, получит такую же зарплату, как и я. Или, к примеру, Сергей со «Шлюмберже», у которого сейчас оборудование снимается, а моё ставится, он вообще получит больше меня – от сорока двух до сорока пяти тысяч. Где здесь справедливость?

От злости я махнул рукой и пошёл к станции. То ли станция испугалась резко испортившегося моего настроения и решила не попадать под тяжёлую руку, то ли звёзды смилостивились надо мной. Станция поработала десять минут на высоких токах, затем токи стали постепенно снижаться до номинала. Я ещё немного понаблюдал, проверил выставленные параметры, молча собрал инструмент и пошёл в вахтовку, там хоть комары не жужжали. Программа-максимум была выполнена: на первом кусту десять насосов из двенадцати работали в штатном режиме. Через полчаса операторы закончили свою работу и все вместе выехали на базу пообедать.

После обеда получилось не так продуктивно, как в первой половине дня. На третьем кусту из четырёх прокручиваемых насосов запустились всего три. Доехали до базы уже ночью. Прощаясь с Володей, я зло пошутил: «Не можешь стоять, когда другие работают? Иди полежи!». Сам не знаю, почему я так себя накрутил. Володя покосился на меня, как Ленин на мировую буржуазию, но ничего не ответил, видать, и у него сил не было огрызаться.

Я, как и обещал, после ужина – перекуса у себя в вагончике, так как на ужин снова опоздали, пошёл в штаб. Вадим Петрович не стал задерживать меня, за кружкой чая обсудили дальнейшие действия. Затем он вкратце пояснил планы по КРС[10]. И решили до приезда бригады КРС и пока не выдали заявки на подготовку оборудования к спуску в скважины добивать и потихоньку запускать то, что запустится. Не забыл укорить диспетчеров и начальников участка «Новомета»:

– Как ты и говорил, они постоянно в течение дня названивали и требовали, чтобы ты с ними связался. Пока я лично не позвонил вашему главному инженеру. Он вроде всё понял, и после трёх часов перестали звонить.

– Это ещё мне аукнется. Они звонят все по очереди и друг у друга спрашивают обстановку. Однажды дело было зимой на Вынгапуре. Обвязываю станцию, там всё строго по графику. Мобильный телефон спрятал во внутренний карман, чтобы он от мороза не разрядился. Работаю, руки испачканы, приходится каждый раз вытирать, прежде чем достать телефон. В общем, надоели мне все эти переговоры, и я перестал брать трубку. Кручу гайки, а музыка звучит, а музыка играет без перерыва. Закончил работу, запустил станцию и достал телефон, проверил, кто звонил, и ответил на первый же звонок. Так на меня начальник цеха с наездом: «Ты что делаешь?» А я в ответ так спокойно отвечаю: «Ничего». – «Как ничего? Через десять минут запуск». – Чувствовалось, как волосы зашевелились у собеседника на голове, ну, наверно, не только на голове. А я в пояснение перечислил всех, кто мне звонил, и подвёл итог: «Вот со всеми разговариваю, а третьей руки у меня нет, и поэтому работа стоит». С тех пор мне так уже не названивают. Может быть, из-за этого меня на Холмистое сослали?

– Ты не тушуйся, мы тебя в обиду не дадим. Пока я здесь начальник, тебя никто не тронет. Это я гарантирую. Ну ладно, Аркаша, иди отдыхай, а мне ещё поработать нужно.

На следующий день мы в том же составе, с мастером и оператором добычи, отправились на пятый куст. Там оставалось всего две скважины запустить, за два часа мне удалось эту работу сделать, и я попросил Володю отвезти меня на третий куст, чтобы время зря не терять. А там мне поддалась ещё одна скважина. Остались в жёстком клине всего четыре насоса. Два ЭЦНа на первом и два на втором кусту.

– Будешь бриться? – спросил меня, улыбаясь, Володя. – Ведь ты своё обещание выполнил.

– Нет, – твёрдо ответил я. – Пока всю работу не закончу, или пока КРС не уедет.

– Ну, это значит, до конца вахты будешь бородой обрастать.

В два часа дня прилетел вертолёт с бригадой капитального ремонта скважин. Пришли планы по замене наземного оборудования: нужно было поменять станции управления с повышающими трансформаторами на ростверках, а затем при подъёме погружного оборудования произвести замену насосов и асинхронных двигателей. Все эти работы на большой земле выполнялись разными бригадами, а здесь, на Холмистом, всё приходилось делать мне одному. Демонтаж оборудования «Шлюмберже» ложился на плечи Сергея, а монтаж нового новометовского оборудования – на мои. Никаких простоев бригады КРС не допускалось.

Бригада КРС выставила подъёмную установку А-50У[11]. Подняли вышку, выставили её строго вертикально над устьем скважины, закрепили растяжками из тросов. Разобрали фонтанную арматуру под названием «ёлка»[12]. Приступили к подъёму ЭЦН с разборкой НКТ. А уже через сутки производился демонтаж негодной и монтаж новой погружной установки. Как правило, демонтаж и монтаж производились ночью, а днём мы с Сергеем перевозили наземное оборудование, подключали и расключали его. На ремонт одной скважины выделялось всего трое суток.