– Это тюрьма! Мама, ты слышишь его? Он запирает меня здесь!

– Сядь, Мия! – рявкнула она, и её лицо исказилось от злости. – Не смей повышать голос на отца!

– Он мне не отец! – закричала я, чувствуя, как глаза обжигают злые слёзы. – Он тиран! А ты… ты просто продала меня ему ради статуса!

Мама мгновенно оказалась рядом и резко схватила меня за локоть. Она не ударила, но слова, прошипенные прямо в лицо, причинили не меньше боли.

– Неблагодарная дрянь, – процедила она, понизив голос, словно даже в ярости старалась сохранить перед Рафаэлем видимость любящей матери. – Посмотри, как здесь хорошо. Бассейн, сад, прислуга. Он даёт тебе жизнь принцессы, а ты ведёшь себя как уличная девка. Сядь и заткнись.

Я смотрела на неё и не узнавала.

Женщина, которая когда-то пыталась защитить меня от жестокости родного отца, исчезла. Теперь передо мной стояла Стефания де Лука – новая хозяйка этого дома, готовая пожертвовать кем угодно, лишь бы не лишиться полученного положения.

Она боялась потерять Рафаэля и жизнь, которую он ей подарил.

И если для их сохранения требовалось отказаться от собственной дочери, мама сделала бы это без колебаний.

– Я не голодна.

Я развернулась и направилась к выходу, надеясь успеть скрыться прежде, чем расплачусь у них на глазах. У самых дверей меня остановил голос Рафаэля:

– Сядь.

Он не повысил тона. Произнёс всего одно слово – спокойно и ровно, но я сразу поняла, что ослушаться он не позволит.

– Мы ещё не закончили завтрак, – продолжил Рафаэль. – В моей семье никто не встаёт из-за стола раньше главы дома. Подними стул, сядь и допей сок, Мия. Или мне придётся применить воспитательные меры прямо здесь.

Меня затрясло.

Я вспомнила его вчерашнюю угрозу сорвать с меня одежду и то, как грубо он обращался с мамой ночью. Сомнений не оставалось: Рафаэль действительно способен унизить меня перед матерью, слугами и охраной – просто для того, чтобы заставить подчиниться.

Мама смотрела умоляюще, но боялась она не за меня. Ей хотелось только одного: чтобы я замолчала, села на место и не испортила её новую идеальную жизнь.

И я уступила.

Медленно подняла стул и снова опустилась за стол.

– Вот и умница, – мягко произнёс Рафаэль.

На его губах появилась едва заметная улыбка. Он добился того, чего хотел: заставил меня публично выполнить приказ и показал, что мама всегда будет на его стороне.

– Мы станем прекрасной семьёй, – сказала Стефания, накрывая ладонью руку мужа. – Просто Мии нужно время.

– У неё будет достаточно времени, – ответил он, даже не взглянув на неё.

Всё его внимание по-прежнему принадлежало мне.

– После завтрака зайди в мой кабинет, Мия.

– Зачем? – спросила я, едва шевеля онемевшими губами.

– Нам нужно обсудить подробности твоей новой жизни. Телефон заменят на защищённый аппарат с ограниченным доступом. Социальных сетей не будет, а контакты с внешним миром отныне полностью контролируются мной. Учиться ты будешь здесь.

Рафаэль сделал короткую паузу.

– Под моим личным надзором.

Я не стала спорить. На это больше не осталось сил. Молча допила проклятый сок, и каждый глоток казался ещё одним подтверждением моего подчинения.

Позже, направляясь к кабинету Рафаэля, я едва заставляла себя переставлять ноги. Знакомый коридор словно стал длиннее, но массивная дубовая дверь в его конце все равно приближалась слишком быстро.

Остановившись перед ней, я несколько секунд собиралась с духом. Сердце билось так сильно, что стало трудно дышать.

Наконец толкнула дверь и вошла.

В кабинете царил полумрак, хотя за окнами ярко светило тосканское солнце. Тяжёлые бархатные шторы были плотно задёрнуты. В неподвижном воздухе смешались запахи табачного дыма и терпкого виски.

Здесь всё принадлежало Рафаэлю и подчинялось его правилам.

Он сидел за огромным столом из красного дерева, небрежно держа в руке стакан с янтарной жидкостью. На звук открывшейся двери даже не повернул головы.

– Подойди ближе.

Я сделала несколько неуверенных шагов и остановилась у края персидского ковра.

– Ещё ближе, Мия.

Пришлось приблизиться почти вплотную к столу. Теперь нас разделяла лишь широкая полированная столешница. Рафаэль медленно повернул кресло в мою сторону. В полумраке его глаза казались почти чёрными, но взгляд оставался внимательным и слишком проницательным.

– Запри дверь и поверни ключ.

– Зачем? – Голос предательски дрогнул.

– Потому что я так сказал.

Вернувшись к двери, я провернула ключ дрожащими пальцами. Мне совсем не понравилось как прозвучал металлический щелчок. Особенно потому что теперь никто не мог войти и я осталась с Рафаэлем наедине.

– Ты считаешь меня монстром, Мия? – неожиданно спросил он, наблюдая за мной поверх стакана.

– Я считаю тебя тираном, – выпалила я, инстинктивно вжимаясь спиной в закрытую дверь в поисках хоть какой-то опоры.

Рафаэль тихо рассмеялся.

– Тираном? Возможно. Но в этом жестоком мире либо правишь ты, либо правят тобой. Твоя мать выбрала второе. Она совершенно счастлива, потому что я взял на себя ответственность за её жизнь. Теперь я беру ответственность и за твою.

Он поставил стакан на стол и плавно поднялся. В этот момент Рафаэль казался просто огромным, заполняющим собой всё пространство. Он неторопливо обошёл стол, сокращая расстояние между нами.

– Мне не нужен опекун. Я сама о себе позабочусь!

– Ты?

Он остановился в шаге от меня. Теперь я чувствовала исходящее от его тела тепло и вынуждена была запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Ты двадцатилетняя девочка, которая принимает упрямство за самостоятельность. Маленький слепой котёнок, который пытается шипеть на волка. Твоя дерзость – всего лишь фасад, Мия. Способ скрыть свою растерянность.

– Я не растеряна.

– Тогда почему дрожишь?

Я стиснула зубы, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Рафаэль заметил. Его взгляд медленно прошёлся по моему лицу.

– Ты боишься меня, Мия. Но ещё сильнее тебя пугает то, что страх – не единственное чувство, которое я у тебя вызываю.

– Неправда! – Я отчаянно мотнула головой.

– Правда.

Рафаэль сделал ещё один шаг, и мне пришлось сильнее прижаться спиной к двери.

– Минувшей ночью, когда ты стояла в тёмном коридоре…

Сердце забилось ещё быстрее, а щеки вспыхнули жаром.

Он таки заговорил об этом. Боже мой.

– Я… я ничего не видела.

– Лгунья, – промурлыкал он низко, почти вибрируя. – Ты видела всё. Видела меня и свою мать. Видела, что происходит, когда я перестаю себя сдерживать. И главное – ты не убежала сразу. Осталась в дверях и продолжала смотреть.

Он поднял руку. Я дёрнулась, ожидая удара, но Рафаэль лишь медленно провёл тыльной стороной ладони по моей пылающей щеке. Его кожа была обжигающе горячей, а нежность вызывало дискомфорт.

– Я заметил, как ты смотрела, Мия, – прошептал он, склоняясь к моему уху. – Видел твои расширившиеся зрачки. И сейчас они тоже расширены. Твоё тело намного умнее твоей упрямой головы, Мия. Ты можешь лгать мне, но скрывать свою реакцию не сумеешь.

Его ладонь скользнула по моей шее. Пальцы легли прямо на пульс, и я поняла, что он чувствует каждый частый удар.

– Как быстро бьётся… Словно маленькая птичка в клетке.

У меня подкосились ноги. Страх смешался с тем самым постыдным теплом, которое я ненавидела в себе с прошлой ночи. Близость Рафаэля лишала способности думать. Запах табака и сандалового парфюма заполнял лёгкие, не оставляя места для нормального вдоха.

– Запомни этот урок.

Его пальцы слегка сжались на моей шее. Он не перекрывал воздух, лишь показывал, насколько легко мог это сделать.

– В этом доме всё принадлежит мне. Каждая комната, каждая вещь и каждый человек, живущий под моей крышей. Ты – не исключение. Твои решения, твоё будущее и даже та невинность, которую ты так старательно охраняешь, отныне находятся под моим контролем.