Стефания вскрикнула и прижалась к моей груди, ища защиты.

Мия даже не вздрогнула.

Она стояла посреди порохового дыма под грохот выстрелов и продолжала смотреть на меня.

В этот момент я дал себе вторую клятву – ту, о которой никогда не узнают ни священник, ни наши кланы.

Долгожданный мир был заключён.

Стефания стала моей законной женой.

Но моей женщиной будет Мия.

Свадебный приём в роскошном бальном зале отеля «Палаццо» не имел ничего общего с праздником. Скорее, он напоминал напряжённые переговоры перед масштабным вооружённым конфликтом. Минное поле, где вместо белых флагов перемирия поднимали хрустальные бокалы с дорогим шампанским.

Воздух был пропитан скрытой агрессией. Казалось, достаточно одного резкого звука – звона разбитого бокала или внезапного крика, – чтобы роскошный мраморный зал в одно мгновение превратился в бойню.

Украшенное тысячами белых роз пространство разделяла невидимая, но почти физически ощутимая линия фронта.

Справа расположились мои люди – клан де Лука. В идеально скроенных чёрных смокингах, с непроницаемыми каменными лицами, они не пили, не смеялись и не делали даже вид, что празднуют. Скорее, напоминали стаю натренированных волков, молча ожидающих приказа вожака.

Ни одного лишнего движения.

Их взгляды непрерывно скользили по залу, отмечая каждую деталь, каждое подозрительное движение. Любой из них был готов выхватить оружие за долю секунды.

Слева группировались Моретти.

Их поведение разительно отличалось. Они отчаянно пытались выглядеть расслабленными хозяевами положения: громко смеялись, слишком много пили и размашисто жестикулировали. Но мой натренированный взгляд без труда замечал то, что они пытались скрыть.

Их глаза нервно метались по залу, а пальцы время от времени инстинктивно тянулись к кобурам под пиджаками, словно проверяя, на месте ли оружие.

Они боялись.

И совершенно не зря.

Сегодня происходило слияние двух кланов. Холодный, просчитанный до мелочей мир, купленный ценой брачного контракта, скреплённого чернилами и кровью.

Стефания Моретти, отныне Стефания де Лука, сияла в самом центре этого лицемерного торжества.

На ней было платье, расшитое тысячами кристаллов Сваровски. Этот кусок шёлка и камней стоил дороже, чем жизни половины людей в зале, и она носила его с гордостью победительницы.

Сейчас Стефания кружилась в танце с каким-то двоюродным братом, изящно запрокидывая голову и беззаботно смеясь.

Она чувствовала себя королевой.

Искренне верила, что сорвала главный джекпот в своей жизни, выйдя замуж за самого молодого, богатого и опасного Дона в современной истории Италии.

Какой же она была глупой.

Я сидел во главе главного банкетного стола и медленно вращал в руке стакан с виски, наблюдая за новоиспечённой женой.

Ни единой искры. Ни малейшего интереса.

Всё, что я испытывал к Стефании, сводилось к холодному, прагматичному расчёту.

Для меня она была не женщиной, а ключом к власти над кланом Моретти. Медицинская карта подтверждала, что она способна выносить здорового ребёнка, и именно в этом заключалась её единственная настоящая ценность.

Наш будущий сын станет единственным наследником двух империй, а к его совершеннолетию моя власть над объединённым синдикатом будет абсолютной и неоспоримой.

Стефании отводилась простая роль: родить мне наследника и оставаться красивой картинкой для прессы и старейшин.

Идеальная партия. Не более.

Вот только мой безупречный расчёт дал трещину. И эта трещина сейчас стояла в тени мраморной колонны на другом конце зала в лице моей падчерицы.

Перед свадьбой я лишь бегло просмотрел досье на нее. Несколько сухих фактов, пара фотографий и упоминание о том, что последние годы она провела за границей, обучаясь в закрытом частном пансионе. Тогда я не придал её существованию особого значения.

План был предельно простым и практичным: сразу после свадьбы отправить её обратно на учёбу. Пусть проведёт там ещё несколько лет, получит образование, а затем я подберу ей выгодную партию среди надёжных людей клана де Лука и тем самым укреплю чью-нибудь преданность.

Но теперь всё изменилось.

Увидев Мию вживую, я понял, что весь мой блядский расчёт катится ко всем чертям.

Я не мог отвести от неё взгляда с той самой секунды, как заметил у алтаря в базилике. В том проклятом платье подружки невесты, которое слишком соблазнительно и бесстыдно облегало её юную фигуру.

Она выглядела как беззащитная добыча, которую по чьей-то роковой ошибке бросили прямо перед хищником.

Сейчас Мия пыталась стать невидимой. Словно хотела вжаться в этот долбаный мрамор и раствориться в нём. Её хрупкие плечи были напряжены, а пальцы нервно сжимали маленькую сумочку. Она то и дело бросала испуганные взгляды по сторонам, и я видел, как тяжело ей дышать в этой удушающей атмосфере всеобщей фальши, скрытых угроз и мужской тестостерона.

Моя падчерица.

Дочь женщины, с которой всего час назад я обменялся клятвами верности перед Богом и людьми, а затем надел ей на палец обручальное кольцо.

Любого другого этот факт должен был остановить.

Но не меня.

Я был Рафаэлем де Лукой – человеком, привыкшим брать то, что хотел, не считаясь ни с ценой, ни с последствиями. Вместо угрызений совести я чувствовал лишь, как глубоко внутри пробуждается тёмный, первобытный инстинкт собственника.

С каждым глотком обжигающего виски желание становилось всё острее.

Мне хотелось встать, пересечь зал, прижать её к холодной колонне и сорвать нежный лиловый шёлк прямо здесь, на глазах у сотен вооружённых убийц из обоих кланов. Впиться зубами в её нежную кожу, оставить на ней свои метки и заявить права на каждую клетку её тела.

Я хотел, чтобы все в этом зале знали: она моя.

Сделав ещё один глоток, я не отрывал тяжёлого взгляда от тонкой линии её шеи.

Вдруг от шумной компании Моретти отделился молодой мужчина. Я сразу узнал Маттео – племянника старого Дона, который формально возглавлял их клан до сегодняшнего дня.

Ему было немногим больше двадцати. Смазливый, самоуверенный щенок с зализанными назад волосами и в костюме, выглядевшем на нём слишком претенциозно. Он направился прямо к колонне, возле которой пыталась спрятаться моя Мия.

Мои мышцы мгновенно напряглись. Пальцы с такой силой стиснули тяжёлый стакан, что побелели костяшки.

Маттео подошёл к ней с широкой самодовольной улыбкой. Что-то сказал, галантно, почти театрально склонил голову и протянул руку, приглашая её на танец.

Мия вздрогнула, а её глаза удивлённо расширились. Она настороженно посмотрела в сторону центра зала, словно искала помощи у матери, но Стефания была слишком занята ролью королевы, чтобы заметить растерянность собственной дочери.

Малышка снова повернулась к наглецу Моррети. Её губы дрогнули в едва заметной, вымученной улыбке, а рука медленно поднялась, чтобы вложить пальцы в ладонь этого сопляка.

Внутри меня что-то громко и бесповоротно щёлкнуло.

Грёбаная чека была выдернута.

– Марко, – произнёс я тихо, почти шёпотом, но в голосе звенела сталь, которой можно было перерезать глотку.

Мой начальник охраны и консильери, неподвижно стоявший в нескольких шагах позади кресла, мгновенно оказался рядом и склонился к моему уху.

– Да, босс?

– Тот щенок Моретти, который сейчас трётся возле Мии. – Я даже не повернул головы, продолжая сверлить Маттео взглядом. – Убери его. Немедленно. Пока я сам не прострелил ему колени.

Марко проследил за направлением моего взгляда, но не задал ни одного вопроса и не потратил ни секунды на раздумья.

В нашей семье мои приказы не обсуждались. Никогда и никем.

Их, блядь, просто выполняли.

– Понял.

Маттео уже почти коснулся дрожащих пальцев Мии, а на его лице расплывалась самодовольная улыбка победителя, когда между ними словно из-под земли выросли две горы литых мышц в чёрных смокингах.